«Мел» изучил статистику нападений на школы за последние два года, чтобы вычислить, почему дети приходили туда с оружием и можно ли было предотвратить эти трагедии. Мы также посмотрели, как реагировали на ЧП региональные власти и депутаты Госдумы: что они предлагали для решения проблем и как воплощали эти идеи. Скажем так, наши эксперты с ними бы поспорили.
Статистика «Мела» по нападениям на школы
На фоне участившихся нападений подростков на российские школы «Мел» проанализировал по своим публикациям и сообщениям других СМИ, сколько подобных происшествий произошло с начала 2024 года по февраль 2026-го.
В свою статистику мы включили не только число атак, но и их причины (если они были объяснены) и средства, которые использовали школьники против своих одноклассников и учителей. Это важно для определения главных проблем системы безопасности и состояния социально-психологических служб в школах.
Итак:
- С 2024 по февраль 2026 года произошло 18 нападений на школы — именно со стороны детей, которые там учатся, или выпускников.
- Больше всего атак случилось в 2025 году — мы насчитали 10. Ниже мы кратко расскажем про все случаи.
- 2026 год по количеству атак уже сравнялся со всем 2024-м.
- Основное оружие, которое приносили с собой подростки, — ножи и молотки. Причем в большинстве учебных заведений на входе были установлены металлодетекторы, которые могли бы предотвратить нападения. Если бы работали. Или если бы на их сигнал обращали внимание охранники.
- Среди главных причин многих нападений — травля детей со стороны сверстников или учителей.
- Два нападения в 2025 году — 16 декабря в Одинцове и 27 декабря в Туве — окончились трагедиями. Двое детей были убиты.
Как реагируют власти на подобные нападения и что предлагают для их профилактики
Мы также изучили, как реагировали региональные власти и депутаты Госдумы (ГД) на новости о преступлениях в школах и что они предлагали для исправления ситуации и предотвращения подобных нападений.
1. Во всем виноваты видеоигры и деструктивный контент. Начнем с заявления спикера ГД Вячеслава Володина: в январе 2026 года он написал в своем телеграм-канале, что действия нападающих на школы учеников «были спровоцированы их участием в видеоиграх». По его мнению, дети, решившиеся на преступление, просто не видят грани между реальностью и виртуальным миром, где в основном сейчас преобладают деструктивный контент и пропаганда «преступлений, смены пола, употребления наркотиков и ЛГБТ*». Поэтому, возможно, скоро в Госдуму внесут законопроект о запрете игр, содержащих сюжеты с перечисленными историями.
С Володиным согласна глава думского Комитета по вопросам семьи Нина Останина. После февральских нападений на школы она рассказала у себя в ТГ-канале об «эпидемии инфернального насилия в российских школах», вызванной «деструктивными процессами» и «чрезмерно либеральным отношением, подразумевающим, что нашим детям необходимо быть в социальных сетях». Для борьбы с этим нужно совершенствовать воспитательную систему и больше говорить о духовно-нравственных ценностях, потому что молодежь «остро нуждается в духовно-психологической парадигме, которая позволила бы удовлетворить потребность в высшем смысле и созидательной идеологии».
Останина также добавила в свое сообщение — за что спасибо — пункты о необходимости обеспечить школы социально-психологическими службами и профессиональной охраной с тревожными кнопками.
2. СМИ, публикующие подробные тексты о нападениях в школах, тоже виноваты. Об этом 4 февраля 2026 года заявила первый зампредседателя Комитета по защите семьи Татьяна Буцкая. По словам депутата, подростки с девиантными наклонностями следят за публикациями, где есть фото, видео с места преступления и цитируются посты из соцсетей нападавших. Из них же дети узнают о новых способах атаковать школы, или же у них возникает желание подражать кому-то из напавших. Поэтому Буцкая попросила Роскомнадзор запретить публикацию таких материалов — всех, за исключением сводок от СК.
Правда, кажется, что ключевое словосочетание здесь — «девиантные наклонности», почему бы не проводить нормальные и качественные психологические мониторинги в школах для их выявления и для предотвращения трагедий?
3. Виноват буллинг, но… Вместо предложения об устройстве хороших психологических служб в школах члены Общественной палаты РФ 4 февраля предложили так бороться с травлей: переводить в спецучреждения детей, которые участвуют в буллинге. Чтобы все понимали, чем такое поведение может грозить.
4. Нужно улучшать систему безопасности в школах. С этим пунктом согласны многие и предлагают для решения проблемы с охраной несколько вариантов:
- Вице-премьер Дмитрий Григоренко, например, в конце 2025-го сообщил о разработке законопроекта о биометрическом входе в школу. То есть пропускать ребенка на занятия смогут только с помощью специальных устройств, которые распознают личность по отпечатку пальца, изображению лица или голосу. «Мел» разбирал проект в этом тексте. Но быстро внедрить такую систему распознавания в школах трудно из-за ограничений в бюджете, плюс защищает это только от посторонних лиц, а ученики, замыслившие нападение, пройдут всё равно.
- Депутаты Яна Лантратова и Сергей Миронов предложили усовершенствовать охрану в школах за счет требования обязательно пройти ведомственную программу повышения квалификации, которая включает курсы по детской психологии и деэскалации конфликтов. Прошедшие курс охранники, если у их ЧОО (частной охранной организации) есть лицензия, получат право на ношение и применение травматического оружия.
5. Виноваты сами школы. Об этом заявил министр просвещения Сергей Кравцов 5 февраля 2026 года. По его словам, во всех школах, где недавно пострадали дети и педагоги, администрация недобросовестно выполняла рекомендации Минпросвещения по организации воспитательного процесса и выявлению девиантного поведения. Кравцов добавил, что на федеральном уровне приняты все документы и все регламенты, которые позволили бы справиться с трудностями и предотвратить конфликты. Ну предлагаем посмотреть на список ниже, по которому видно, что такие официальные бумаги не обеспечивают школы хотя бы финансированием для найма хорошей охранной организации или для покупки металлодетекторов.
Реальные проблемы школ, которые нужно решать
- У многих российских школ нет бюджетных средств для того, чтобы нанять частную охранную организацию для обеспечения безопасности в школах. Не каждая школа может похвастаться профессиональным охранником. Где-то вместо охраны дежурят сторожа или вахтеры, у которых нет возможности предотвратить беду в случае ЧП. К тому же, если ЧОП или ЧОО всё же нанимают, это чаще всего дешевые организации, у сотрудников которых может не быть средств или знаний для решения конфликта. Мы разбирали, как работают пункты охраны в учебных заведениях, в этом тексте, и, по статистике из него, только в 50% российских школ работает охрана из лицензированных предприятий.
- Соответственно, если финансов нет на охрану, значит, их не окажется и для покупки специального оборудования вроде турникетов с пропускной системой и рамок металлодетектора.
- Если эти приборы всё же устанавливают, делается это скорее для вида, мол, все требования по обеспечению безопасности соблюдены, но приборы при этом не включают, либо охранники не реагируют на звуковые сигналы, если у кого-то в рюкзаке «пищит» металлический предмет. Подобное происходило во многих школах, о которых мы писали выше. Во многом такое игнорирование сигналов объясняют тем, что иначе на входе в школу создалась бы очередь из учеников, которые торопятся на уроки.
- После атак на школы многие представители власти и многие директора школ говорят о профилактических проверках в учебных заведениях своего региона, о работе над ошибками. Эффективность этих мер спорна. К тому же все работают уже постфактум, после трагедий, а не направляют свои силы на профилактику конфликтов, драк и нападений.
- Главная проблема — травля детей и их эмоциональное состояние в школах, справиться с этим им никто не помогает. Во-первых, хоть проблему буллинга в России обсуждают уже не одно десятилетие, у нас нет единых методичек и пособий для учителей, школьной администрации и школьных психологов, по которым они могли бы выстроить свою работу. Во-вторых, травлю как будто бы сделали «нормальной» — все же проходили через нее в свои школьные годы, и ничего, выросли достойными людьми. В-третьих, в большинстве школ и речи не идет о создании социально-психологических служб, в полномочия которых входит психокоррекция детей, их консультирование и проведение психологических тестов для оценки их эмоционального состояния. А если анкетирования и устраивают, то тоже ради галочки — не рассказывая детям и их родителям о результатах и не обращая внимания на то, что многие ученики, не понимая цели такой работы, будут врать в ответах.
«Что у нас сейчас происходит с детьми в школах? Они находятся в стрессе. Школа — больше не место, где тебе дают поддержку. Школа — место, где много требований, правил и стремления к «дальше-больше-сильнее». Большая часть учителей заморочена тем, как бы повысить успеваемость и что они могут сделать, чтобы дети хорошо сдавали экзамены и усваивали информацию. В то же время наша система образования заявляет о том, что она инклюзивная и что все готовы помогать каждому ребенку, но по факту ресурсов на это у школы нет.
В итоге все дети в классе накалены, у всех есть определенный уровень стресса: отличники хотят делать всё еще лучше, неуспевающие чувствуют, что они делают что-то не так. Такой коллектив сразу превращается в группу, где есть травля.
Дальше всё развивается по цепочке: ребенок, которого в школе травят, хуже концентрируется на учебе и больше переживает — он получает плохие оценки, учителя жалуются его родителям — дома семья тоже начинает давить на ребенка — он нигде не чувствует себя в комфорте и безопасности, ситуация для него безвыходная. И как он будет выбираться? Он станет причинять вред себе или попробует себя защитить таким странным образом, как нападение на школу? Покажет себя крутым через применение насилия?»
Инна Пасечник, психолог благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам», в беседе с «Мелом»
Идеальная картинка: что реально надо делать для обеспечения безопасности и эмоционального благополучия в школе
Доцент МГПУ и руководитель клуба «Безопасная школа» Олег Зверев рассказал «Мелу» о следующих мерах:
- в школах должны ввести должность замдиректора по безопасности, который сможет анализировать угрозы и разработать план на случай ЧП;
- охранники должны понимать специфику работы в учебном заведении — об этом же говорили и Яна Лантратова с Сергеем Мироновым, предложившие проходить всем кандидатам курс по детской психологии;
- раз в квартал в школах должны проводить тренинги по безопасности — отдельно для сотрудников и отдельно для детей;
- естественно, всё это следует закрепить законодательно, а не давать в качестве рекомендаций школьным администрациям;
- учителям стоит говорить с детьми больше о проблеме буллинга, а ученикам нужно рассказать о способах саморегуляции и борьбы со стрессом или показать, что в школе есть как минимум один взрослый, готовый помочь им и поддержать в трудный период.
Детский психолог Вера Сафронова посоветовала родителям разговаривать со своими детьми после школы и обращать внимание на их психологическое состояние, а не спрашивать только об оценках в электронном дневнике. Если же в одной из школ произошла трагедия и ваш ребенок о ней узнал, стоит честно обсудить это и спросить ребенка о его чувствах и страхах — возможно, внутри он сильно переживает из-за этого и боится теперь ходить на уроки.
Психолог Инна Пасечник добавляет, какие вопросы важно обсудить:
- Что происходило с ребенком, который решил напасть на школу?
- В какой ситуации он был, если выбрал такой путь решения проблемы?
- Где он мог найти поддержку?
- Что могли сделать взрослые?
- К кому ребенок мог обратиться за помощью?
Эксперт уточняет, что необходимы такие беседы и для расширения спектра действий детей — им нужно знать, куда они смогут обратиться в трудный момент и где получат помощь.
Инна добавила, что стоит поработать и над ценностями, которые транслируют в школах: «Сейчас идет патриотическое воспитание, но порой оно сводится к тому, что дети условно собирают и разбирают автомат. Они не слышат про помощь друг другу, про сочувствие, про взаимную поддержку. Они сейчас слышат про силу и про то, что, если есть проблемы, их надо решать силовыми путями. Воспитание превратилось в милитаризованную историю, за которой потерялась духовная составляющая. Люди должны в первую очередь другу другу помогать, а не задавливать и не крушить другого, объединяться. И очень важно вернуть эти ценности в школу».
Психолог Сания Биккина, проработавшая в социально-психологической службе школы в Калужской области, объяснила, как наладить работу школьных специалистов:
- социально-психологическая служба должна обеспечивать детям психоконсультирование (если они обращаются с проблемой), психопросвещение (приходить на уроки и рассказывать о разных состояниях, поддерживать детей в периоды экзаменов) и психокоррекцию (занятия с теми, у кого выявлены отклонения);
- психологов в такой службе должно быть несколько, а не один человек на 8–9 тысяч детей;
- в первом, пятом и старших классах проводить психодиагностики для мониторинга эмоционального состояния, оценки адаптации к разным этапам школьной жизни. Правда, отметила Биккина, большинство психологов сейчас пользуется устаревшими анкетами, и это тоже проблематично;
- при проведении таких тестов спокойно объяснять детям, зачем это нужно, и постараться донести до них, чтобы они не врали в своих ответах;
- один психолог может следить за несколькими классами, куда будет приходить для проведения тестов, тренингов и лекций о ментальным здоровье. Так легче заметить, в каком классе есть конфликты, у какого ребенка есть трудности с социализацией.
*«Международное общественное движение ЛГБТ» признано экстремистским и запрещено в России
Обложка: © Beyger, Zuykov Photography, Tomsickova Tatyana, Yanchous / Shutterstock / Fotodom
ШКОЛА
«Дядька втыкает в телефон и курит за воротами»: родители и дети — об охране в их школах. Реакция на трагедии в Подмосковье и Питере
ПСИХОЛОГИЯ
Кто виноват в нападениях на школы? Большой разговор с психологом — о трагедиях, тревоге и контакте с детьми
ШКОЛА
«Принцип „пока не грянет гром“»: что не так с безопасностью в школах и реально ли ее повысить
