Книги, которые меня «перепахали»: студентки МГУ — о литературе, повлиявшей на их отношения с парнями

Четверокурсница журфака МГУ Елизавета Ямшанова поговорила со студентками с других гуманитарных факультетов своего вуза и выяснила, как литература из обязательных списков для чтения повлияла на их личную жизнь.

«Что делать?», Н. Г. Чернышевский

Татьяна, 23

Чернышевского я прочитала в самом нежном возрасте — мне было 15. И нашла очень много общего в наших с Верой Павловной стартовых позициях. Мы обе росли в семье с подавляющей матерью, света белого не видели, хотели свободы и чьей-то красивой мускулистой руки в помощь. Словом, у нас были одинаковые подвалы. И как же разыгралась моя фантазия на моменте, когда Лопухов Веру Павловну вызволил из ее подвала, спас ее, явился весь такой в белом — и без спросу сделал несчастной женщине хорошо.

Мне казалось, что и у меня будет свой Лопухов. Более того, мне только Лопухова себе и хотелось. Только сейчас поняла, что счастливая девушка сама выползает из подвала и сама берет Лопухова или Кирсанова под мышку и тащит в ЗАГС. Потому что иначе останешься в подвале — мужчины туго соображают. И вообще, зачем им вас спасать, когда буквально всё в мире — от ленточных червей до симфоний Шостаковича — интереснее, чем несчастные вы?

«Смерть героя», Р. Олдингтон

Полина, 21

Центральный персонаж романа «Смерть героя» Ричарда Олдингтона, Джордж Уинтерборн, внушил мне, что среди мужчин есть интересные люди. Что парни могут быть погружены в искусство, могут любить читать, рисовать, писать. И при этом любить женщин. А еще быть эмоционально открытыми и искренними.

Но чем больше я знакомилась с молодыми людьми — даже, казалось бы, образованными, — тем больше разочаровывалась: таких, как Уинтерборн, среди них нет. Некоторые любят книги и живопись, но каждый раз оказываются жуткими снобами. Кто-то любит путешествовать, но совершенно не интересуется культурой стран, в которые приезжает. В общем, героев среди них нет, и искать кого-то, похожего на персонажа Олдингтона, бессмысленно.

«Джейн Эйр», Ш. Бронте

Анастасия, 18

Самая базовая девочковая книга на свете — «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте. Я прочитала ее довольно рано, лет в 10, и долго ходила под впечатлением. Там суть в том, что какая-то серая мышь, забитая сирота из приюта, от которой все на свете отказались, влюбляется в угрюмого и полудохлого женатика старше ее лет на 20. И они вместе ужасно счастливы. Молодец, девчонка, запрыгнула в последний вагон, поймала удачу за хвост. Как на мне отразилась эта книжка? Я люблю дряблых доисторических динозавров, которые старше меня раза в три. И тоже мечтаю запрыгнуть в последний вагон.

«Собор Парижской Богоматери», В. Гюго

Александра, 18

В средней школе прочитала «Собор Парижской Богоматери» Виктора Гюго. Все мужские персонажи там были максимально отвратительными. Главную героиню, Эсмеральду, никто из них по-настоящему не любил. Даже Квазимодо, горбун-звонарь собора, скорее обожествлял девушку, нежели действительно любил. Про остальных и говорить нечего — они к ней испытывали только похоть. В общем, книга научила: верить мужчинам нельзя. Большинству из них действительно нужно только одно. Но есть и польза от этой книжки. С тех пор как я прочитала «Собор Парижской Богоматери», внимательнее отношусь к ред-флагам в своей жизни. Как минимум всегда проверяю, нет ли у моего потенциального воздыхателя другой подруги.

«Ночь в Лиссабоне» и «Триумфальная арка», Э. М. Ремарк

Алина, 20

В школе на меня сильно влияли книги Ремарка. Мне было около тринадцати лет, у меня еще не случилось первых серьезных отношений, и о любви я разве что читала. В романах Ремарка любовь была невероятно атмосферной: мужчина и женщина встречались случайно, в рандомный момент жизни. Им друг от друга ничего не было нужно, они почти друг друга не знали — не задавали вопросов о прошлом, не строили планов на будущее. У них завязывались бурные и страстные отношения, они были свободны и в каком-то смысле счастливы: украдкой встречались в кафе, ночевали в отелях, пили крепкий алкоголь, вместе уезжали колесить по Европе. Потом кто-нибудь из них, правда, всегда умирал, но не суть.

Я сильно это романтизировала. Мечтала о таких спонтанных встречах, о безумной страсти, кратковременной, но очень яркой. В итоге не сложилось — все мои отношения были суперсерьезными. Я не жалею: в книгах всё красиво описано — буря эмоций, ревность, случайные связи… а на деле это прямой путь к психологу. Лучше быть в спокойных и стабильных отношениях с человеком, которого ты действительно любишь и считаешь своей семьей, чем гнаться за быстрым дофамином от внезапной страсти, которая быстро пройдет.

«Герой нашего времени», М. Ю. Лермонтов

Ирина, 22

«Хорошие люди не становятся героями великих произведений» — так нам говорили в университете. Эта истина в свое время уберегла меня от травмирующих романтических отношений.

«Героя нашего времени» Лермонтова я читала пять раз — сначала в школе, затем во время подготовки к ЕГЭ, потом в университете. Одна из моих «встреч» с романом совпала со знакомством с молодым человеком — красивым, умным, слегка отстраненным — в общем, всё как девочки любят. Он произвел на меня особое впечатление — как на неопытных читательниц производят впечатление всякие «нетакуси» русской литературы — Печорины, Онегины, Базаровы…

Этот молодой человек так сильно напомнил мне героя Лермонтова, что я решила не спрашивать у него банальные вещи типа «Какие у тебя хобби?» или «Какую музыку слушаешь?» и сразу спросила, как он относится к Печорину. И правильно сделала: молодой человек — всё еще красивый и умный — сказал, что Печорин для него — идеал мужчины. И что он хотел бы поучиться его хитрости и умению «выходить чистым из воды». Всё сразу стало ясно, и общение у нас ожидаемо не сложилось. Иногда жалею — вдруг получилось бы стать его Верой.

«Гордость и предубеждение», Д. Остин

Кристина, 20

Моим идеалом романтических отношений с детства была пара Элизабет Беннет и мистера Дарси из «Гордости и предубеждения» Джейн Остин — я дико фанатела от этой книги, когда мне было лет 11–12. Линия между Элизабет и Дарси строится на тропе «от ненависти до любви» — только частично, потому что прямо ненависти между ними, конечно же, не было. Но поначалу они относились друг к другу прохладно, постоянно иронизировали в разговорах, саркастично общались. Именно это стало моим идеалом — отношения, построенные на стёбе и взаимных подколах.

Постепенно мое общение с противоположным полом трансформировалось из безобидных подколов в весьма обидные колкости. Мне не стыдно: считаю, мальчики должны уметь такое терпеть. К тому же я в своих шутках ничего плохого не вижу. Считаю, что я смешная и очень классная, и, если человек меня действительно знает, мои шутки не будут его задевать.

Если я сейчас подкалываю парня, который мне нравится, а он обижается, я ради него меняться не собираюсь. Считаю, что это маркер: мне с этим человеком не по пути, и я его брошу или перестану с ним общаться. Потому что, если он не способен выдержать простейшие шутки, он слабейший. И отношения со мной точно не выдержит.

«Властелин колец», Дж. Р. Р. Толкин

Светлана, 21

«Властелин колец» внушил мне идеал мужчины, которого не существует в реальной жизни. Как и многие девочки-подростки, рано прочитавшие Толкина, я влюбилась в Арагорна — из-за него в моей голове родился архетип загадочного молодого человека, смелого и сильного. А еще высокого, конечно же. Но самое главное — загадочного.

В реальности всё оказалось не так, как в книжках. Когда я встретила парня, который, как мне казалось, идеально подходил под мои требования — был высоким и таинственным, — я сильно разочаровалась. За этой внешней загадочностью ничего не стояло — парень особо ничем в жизни не интересовался и был ленивым, умело прикрывая это «отстраненностью». Я отходила от тех отношений еще несколько лет. Теперь выбираю парней, исключительно похожих на Сэма — открытых, добрых и преданных. И без какой-либо загадки.

«Пеппи Длинныйчулок», А. Линдгрен

Дарья, 19

В детстве я больше всего любила читать «Пеппи Длинныйчулок» Линдгрен. Мне очень хотелось быть такой, как Пеппи, — сильной, независимой, веселой.

Недавно я перечитала книгу, уже будучи взрослой, и увидела то, чего не замечала в детстве: Пеппи постоянно врет. Несет что-то про Китай, про акул, про то, как у нее на дереве живут негры — тайные советники. И это не часть ее характера, а банальный страх остаться в одиночестве. У Томми и Анники, друзей Пеппи, по книге есть родители. А у Пеппи — никого. Мама умерла, когда она была совсем крошкой, папа пропал в море. Пеппи верит, что он спасся и стал негритянским королем на далеком острове, но по факту она осталась одна. И ее вранье — способ справиться с этим одиночеством.

Она отчаянно боится, что Томми и Анника однажды уйдут, разлюбят ее и перестанут с ней играть. Поэтому Пеппи делает всё, чтобы этого не случилось: печет им блины — прямо на полу, переворачивая в воздухе, — поит какао, заваливает подарками, придумывает игры и истории. Она никогда не жалуется, не плачет при друзьях, не показывает, как ей на самом деле одиноко.

Сейчас понимаю, что в детстве отчасти переняла эту манеру поведения — быть интересной и всегда веселой, чтобы тебя любили. Возможно, придется обсудить это с психотерапевтом.

«Тошнота», Ж.-П. Сартр

Елизавета, 21

Я ненавижу то, что экзистенциализм делает с двадцатилетними людьми — примерно в этом возрасте я впервые прочитала «Тошноту» Сартра. Она на меня сильно повлияла. Конечно же, я думала: «Блин, главный герой — чисто я». Да и всё еще так думаю, если честно, хотя прошло уже несколько лет.

Главное, что я переняла из этой книги, — дурную привычку к гиперфиксациям на людях. Антуан Рокантен, главный герой Сартра, был очарован маркизом де Рольбоном, о котором писал статью. Рокантен был в этого маркиза платонически влюблен, жил его жизнью, спрятавшись от своей собственной. У маркиза жизнь была насыщенная: он интриговал при дворе, путешествовал по России, был замешан в заговорах, общался с королевой. А у Рокантена были только пыльные архивы в библиотеке Бувиля и никакого смысла в жизни, кроме работы над статьей. Понятно, что ему хотелось присвоить себе чужую личность.

Я переняла эту его манеру «присваивать себе людей». В моей жизни до сих пор случаются эпизоды, когда я встречаю человека, которым восхищаюсь, и начинаю его «поглощать» — перенимать его интересы, стиль, любимые места. Это ужасная привычка, с которой я пытаюсь бороться. Все-таки каждый человек — причина своего несчастья. Цитата, конечно, из «Бандитского Петербурга», но корни-то лежат в Сартре: счастье — это экзистенциальный выбор. Лично я каждый раз делаю выбор, который меня к счастью не приводит — выбираю жить чужой жизнью, а не наслаждаться своей.

Обложка: © Rawpixel.com / Shutterstock / Fotodom