«Очень стало страшно». История пермского учителя, который пытался бороться за достойную зарплату и свои права

Недавно на почту «Мела» пришло письмо под названием «Возмущение». Его написал учитель химии из пермского колледжа Владимир О. и рассказал, что всем педагогам на его работе резко сократили зарплату. С 70 тысяч до 30. Владимир один пытался жаловаться, спорить, но столкнулся с «директором-манипулятором», заставившим его уволиться. Мы связались с Владимиром и записали его историю. А заодно разобрались, что делать учителям в таких случаях.

Вы держитесь, денег нет

«Владимир Валерьевич, у меня такое впечатление, что образование — не ваше», — сказал мне директор колледжа, где я проработал три года, в январе 2026-го.

Вот несколько вводных: директор этот занял должность недавно, раньше он был заведующим хозяйственной частью. И вроде бы сразу после его назначения не поменялось ничего — видимо, человек осматривался и пытался понять, как и с кем взаимодействовать.

В начале учебного года 2025/2026 стало понятно, что он освоился и почувствовал себя на своем месте. Тогда всем преподавателям резко урезали зарплату — в два раза. Например, я работал на две, иногда — на три ставки, преподавал химию, латинский язык и фармакологию. С восьми утра и до семи вечера я пропадал на уроках. Меня всё устраивало — за такую нагрузку до смены руководства я стабильно получал 70 тысяч. Эта сумма складывалась из фиксированного оклада, премиальных и стимулирующих выплат. Но с сентября 2025 года мне, как и остальным преподавателям, стали платить голый оклад — 30 тысяч рублей в месяц за две ставки с нагрузкой 38 часов.

Такую зарплату получили все преподаватели, но они лишь повозмущались за чашкой чая и закрыли глаза. Мне же было понятно, что на такие деньги я не смогу обеспечить семью, и я предложил директору обсудить вопрос «выживания» преподавателей. Он вызвал меня в кабинет и — без лишних слов — процитировал мне Дмитрия Медведева:

«Учитель — это призвание, а если хочется деньги зарабатывать, идите в бизнес»

Я подумал, что это стеб, юмор — что угодно, но не серьезный ответ директора колледжа. Почему-то такие люди у нас становятся директорами в учебных заведениях. Просто интересно, кто их назначает.

«Все стояли в очереди, чтобы написать объяснительную»

А почему, кстати, денег на зарплаты педагогам с нового учебного года вдруг стало не хватать? На каждом собрании с учителями директор рассказывал, что все деньги уходят на ремонт здания колледжа и закупку дорогостоящего оборудования. Когда я поделился этим с женой, которая работает бухгалтером, она ответила, что это полная чушь, потому что это разные статьи финансирования и никто не имеет права смешивать расходы на зарплаты учителей и на покупку нового инвентаря.

Случись разговор с директором о зарплате год назад, я бы жестко ему ответил. Как минимум спросил бы, не идиот ли он. До недавнего времени я был человеком, который в ответ на агрессию мог оскорбить…

Но — не знаю, к счастью или к сожалению, — я больше года занимаюсь с психотерапевтом, и меня научили не конфликтовать, сдерживать эмоции и реагировать на всех окружающих как на людей с психозом. И отпускать им всё. Я так себя и веду. Хотя считаю, что это не совсем правильно. Может, директору стоило ответить.

Я просто для начала написал жалобу в прокуратуру на директора и урезание зарплат. Дождался ответа — мне пришла отписка, что это в рамках закона. «Вам выплатили фиксированный оклад. Стимулирующие и премиальные части — в ведомстве директора, и он вправе лишить вас этих выплат».

Я решил искать новое место. Вовремя, кстати, потому что после сокращения зарплат на учителей стали давить требованиями установить определенный мессенджер.

«Всех уволю! Если кто не поставит, уволю сразу же! Причину найду! Кто не появится в служебном чате в мессенджере, уволю!» — директорские угрозы сыпались на нас. Естественно, всё это было только на словах, никаких локальных актов с требованием установить приложение не было, и в колледже всё еще остаются работать педагоги, не согласившиеся перейти на общение в нем.

Затем начался дикий прессинг с дисциплиной. Директор установил во всех кабинетах камеры и вывел трансляцию уроков на экран телевизора в учебной части — чтобы за учителями следили его заместители.

«Вы же понимаете ситуацию, на учебные заведения нападают, нам нужно позаботиться о безопасности», — объяснили нам. Но на самом деле о безопасности речи не шло. Просто за педагогами нужно было установить тотальную слежку — за мной в частности.

Мне ежедневно стали поступать запросы от заведующего учебной частью. Закончил урок на минуту раньше? Пиши объяснительную. Класс не убран? Объяснительная. На три минуты раньше отпустил детей? Объяснительная. Опоздал на свой урок на минуту? Объяснительная.

У коллег было то же самое. Доходило до абсурда, когда все мы стояли в очереди, чтобы написать эти объяснительные. Я и на это подал жалобу в прокуратуру. Мне снова ответили, что ничего страшного не произошло. Но после за мной началась беготня по любому поводу. Особенно завуч любила прибегать в мой обеденный перерыв в столовую и устраивать примерно такие диалоги:

— Пишите объяснительную, почему вы вчера отпустили детей с экзамена раньше времени.

— Слушайте, это какой-то метод давления, в столовой меня ловить каждый раз? Вы издеваетесь надо мной? Я сейчас обедаю. Вам что от меня надо?

Она ехидно улыбается и отвечает только:

— Ну вы объяснительную-то занесете?

Я отвечал, что на написание объяснительной у меня есть три дня. Ее это не останавливало: она и вечерами, после рабочего времени, звонила мне и спрашивала, где заветная бумажка.

Если не завуч, на уроках мне звонили другие люди из учебной части, которые сидели перед телевизором и смотрели эфир с камер наблюдения. «Я вот смотрю на запись, у вас дети за последними партами сидят в телефоне», — после этого я и понял, что директор посадил своих работников тупо следить за учителями.

Последней каплей стала ситуация, когда я подошел к диспетчеру расписания и попросил дать мне один выходной среди рабочей недели. Мне нужно было это время для подработки в фармацевтике, которую я нашел, чтобы хоть как-то прожить на основную зарплату в 30 тысяч. На мою просьбу мне лишь ответили: «Владимир Валерьевич, только не с вами. За вами такая слежка! Ко мне каждый день прибегает директор и спрашивает, где вы, в какой аудитории, чем занимаетесь, во сколько вышли, во сколько пришли. Поэтому, если я вам дам выходной, не знаю, что со мной будет…»

Всё продолжалось в таком духе. Я писал объяснительные раз в неделю. Но уже успел найти себе новую работу — в школе, поэтому был спокоен.

И вдруг в колледже всё затихло: резко всё стало хорошо, никто не мешал учителям работать, никто не провоцировал нас. С зарплатой, правда, вопрос не решился — мы стабильно продолжали получать 30 тысяч, но об этом все молчали. Никто, кроме меня, жаловаться на это не хотел. Все боялись.

Люди почему-то считают, что никому не нужны, что ничего, кроме этой работы, не найдут, что им некуда деваться

Ладно, подумал я, если все успокоились, можно доработать хотя бы учебный год. Поэтому я упустил новое место учителя в школе и остался. Но прошел Новый год, закончились каникулы, и снова всё началось.

«Проблемы в образовании — из-за таких, как вы»

«Пишите объяснительную. Снова ушли на три минуты раньше! Мы зафиксировали по камерам!»

Я стал писать озлобленно. В одной объяснительной написал, что для начала всем, кто сидит в учебной части, нужно свериться с часами, а потом уже жаловаться. У нас нет звонков, каждый учитель ориентируется на свои часы, заканчивая и начиная уроки. Ну давайте тогда либо часы настраивать всем коллективом перед учебным днем, либо устанавливать звонки.

На следующий же день после этого меня вызвали к директору «на ковер». Он окружил себя женской частью коллектива — любит он так делать унижения ради. Он мужчина, я мужчина, но он всеми силами хотел показать, что на его стороне голосов больше, а меня якобы все осуждают.

Начинает он свою тираду со стиля написания моей объяснительной, причем все его претензии сочетались с примитивными манипуляциями.

— Вы ушли на три минуты раньше. Понимаете, что это такое?

— Нет, не понимаю. Что это такое?

— Вы оставили детей в опасности. Тут рядом железнодорожный переезд. Вы понимаете, что вытворяете? Из-за таких, как вы, в образовании и появляются проблемы. Будем с этим разбираться. У нас всё зафиксировано на видео. А вы, если хотите, можете справку приложить, что именно у вас часы идут по Гринвичу.

Я сдерживался и сидел спокойно, просто отвечал что-то вроде «угу». Он заметил, что я никаких эмоций не испытываю и его слова меня не задевают. А я все силы направил на мои сеансы с психологом, чтобы не переходить на повышенные тона, не поддаваться его манипуляциям и просто на него смотреть. Но началась грязь.

Вдруг директор говорит:

— Вы год или полтора назад переписывались с ученицами в интимном контексте, домогались их.

Я опешил. Что?

— Да-да, я всё это подниму. Девушки есть, доказательства есть. У вас будут очень большие проблемы.

Тут я, конечно, озверел. Я терпеть не могу клевету. Мне бы очень хотелось ответить что-то в духе: «Ты, мужик, ничего не перепутал? Ты — директор в образовательном учреждении, еще и при всех идешь на такой грязный шаг». Но я снова вспомнил про терапию. Я молчу.

Отвечаю только просьбой позвать свидетелей, пострадавших от моих действий, или хотя бы назвать их фамилии. Но он никаких доказательств не предоставил, просто перешел к следующей причине для придирок и закончил свою речь так: «Вы отсюда вылетите. Педагогика — это не ваше. Делайте вывод».

— Вывод у меня один.

— Какой?

— У меня обед. Я должен на него идти. Вы почему-то всегда лишаете меня обеда, на каком основании вы у меня отнимаете это время?

— А вы жалобу в прокуратуру напишите об этом.

Я вышел из кабинета, но не мог отделаться от мыслей. Я сильно накрутил себя из-за обвинений в домогательствах, из-за клеветы. Еще раз повторю: никто не привел никаких доказательств и имен. И конечно, таких прецедентов у меня не было. Мне просто стало очень обидно за то, что меня могут так оклеветать. Очень стало страшно. Я увидел, что директор способен на всё — лишь бы выдавить меня. И я просто всю жизнь безумно боюсь быть оклеветанным.

Я написал заявление по собственному желанию и уволился 30 января. Записался на прием к региональному министру образования. В проблему вникать не захотели. Мне лишь сказали: «Вы же нашли себе другую работу? Ну и отпустите ситуацию».

Никто не хочет разбираться, что происходит в учебных заведениях.

«Проблему с учительскими зарплатами не решить»

Сейчас я работаю в школе и в другом колледже. Но проблема с зарплатой всё равно остается, и я снова получаю за две ставки в колледже 30 тысяч. Руководство там поспокойнее и оправдывает оклад тем, что мне пока не за что платить премиальные. И что мне теперь, ласты склеить? Зарабатывать и не жить?

Кажется, в плане оплаты учительского труда уже ничего не изменится. Единственное, что могу поменять я, — сферу работы. Я могу уйти в фармацевтику и оставить педагогику, но об этом я буду сильно жалеть.

Мне нравится моя работа. Я друг ребятам, своим ученикам, они со мной на одной волне. Они меня любят, я их люблю, и мне очень нравится наша связь. И то, что дети не воспринимают меня как врага, который навязывает им сверхдисциплину и сверхконтроль.

Пока я просто надеюсь, что со следующего учебного года у меня будет право на премиальные и стимулирующие выплаты. Иначе придется снова искать новое место.

Что делать учителю, если его права нарушают

• И перестают выплачивать стимулирующие/премиальные надбавки: для начала проверить свой трудовой договор, где должен быть прописан размер оклада, и локальный акт учебного заведения — с условиями назначения стимулирующих и премиальных выплат.
  
  Если руководство сменилось и без объяснения причин изменило эти условия, например, вместо регулярных надбавок стало выплачивать их разово, перепроверьте снова локальный акт. Все изменения, принятые новым директором, должны быть там отражены. И вас, согласно статье 22 Трудового кодекса РФ, обязаны были с ними ознакомить.
  
  Если же никаких изменений вы не заметили и руководство просто нарушает порядок выплат, следует обратиться в Государственную инспекцию труда (ГИТ).
  
  Подробно на этот вопрос мы отвечали здесь.

• И заставляют вступить в служебный чат: у вас есть право не скачивать дополнительные приложения и не вступать в новые группы, если это требование не прописано в локальном акте учебного заведения. Мы также разбирали этот вопрос в отдельном материале.

• И устанавливают камеры, чтобы следить за вами: в школах, вузах и колледжах руководство имеет право установить систему видеонаблюдения, но перед этим администрация должна собрать согласия учеников и учителей на осуществление записи камерами видеонаблюдения всего, что происходит в классе. Это регулирует статья 11 ФЗ «О персональных данных».
  
  Если камеры были установлены и запись ведется без согласия всех участников процесса, проверьте локальные акты заведения — там может быть написано, что в аудиториях работает система видеонаблюдения. Но даже в этом случае вы должны были подписать согласие об использовании ваших данных при устройстве на работу.
  
  Если вы ничего не подписывали, обратитесь в Роскомнадзор с жалобой о неправомерном использовании ваших данных.
  
  Юрист Оксана Васильева объясняла «Мелу», как можно подать жалобу и что делать, если вы против записи ваших уроков.

• И вас заставляют уволиться по «собственному желанию»: в случае любых нарушений ваших трудовых прав и дискриминации в сфере труда вы можете обратиться в суд, подать жалобу в ГИТ, заявить о нарушении закона в прокуратуру. Как и в каких случаях это можно сделать — отвечаем в материале по ссылке.

Переписки Владимира и администрации колледжа, из которого он уволился, а также диктофонные записи разговоров с директором есть в распоряжении редакции.

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © Marko Aliaksandr, Roman Samborskyi / Shutterstock / Fotodom; Центробанк РФ