«Наше образование в значительной степени идет не туда»: заслуженный учитель РФ Евгений Ямбург — о настоящем и будущем школы

Евгений Александрович Ямбург — не только заслуженный учитель РФ, доктор педагогических наук и директор знаменитой московской 109-й школы. Он еще и историк, поэтому в эфире нашей «Радиошколы» сразу предупредил: «Я вам всякие истории расскажу». И рассказал — чтобы мы поняли, какими должны быть школы, дети, родители, учителя и директора.

Урок первый: купите лошадей и продавайте их навоз дачникам

На сайте школы № 109 написано: «Это 4500 учеников, 400 учителей, 20 лошадей». Даже не школы, а огромного холдинга: в Москве у меня 12 филиалов, по России — 72, в республиках ближнего зарубежья (Армения, Азербайджан, Казахстан, Таджикистан) тоже есть корпуса.

Но зачем они, эти лошади, оказались у нас? Многие из моих школ — госпитальные, мы открываем учебные зоны при больницах, где лежат дети с тяжелыми или неизлечимыми заболеваниями. И лошади мне нужны для детей с церебральным параличом — иппотерапия известна в мире уже два века. Поэтому для ребят, имеющих проблемы, это стало лечением. А для здоровых — способом заниматься спортом и устраивать красивые выезды на природе.

Как лошадей оказалось 20? Первая, которую я купил, была беременна, поэтому довольно быстро при школе стали числиться две лошади. Они росли, как и наш холдинг, так что в итоге у нас 20 лошадей и еще 4 пони для маленьких детей.

Как директору, который выполняет функцию менеджера школы, мне лошади тоже пригодились

Вот, например, история: в конце 80-х наша учительница биологии выходила замуж, ее мама работала у меня учителем физики, денег в семье не то чтобы много. Жених — офицер, красавец, прошедший Афганистан. У него не было костюма. У нее не было вечернего платья.

Она сшила его сама в военно-историческом клубе, к ЗАГСу она подъезжала в красивой карете, на пролетке ехал ее избранник с орденами, а сзади — 15 моих конюхов в специальной форме. Когда мы подъехали, у новых русских челюсти отвалились. Богатая свадьба… без невесты на джипе — и как такое организовать? Мне посыпались заказы!

Второй пример работы директора-менеджера связан с тем, что я продаю навоз от лошадей на дачные участки. На вырученные деньги я покупаю овес и сено — лошадям же не объяснишь, что доллар упал, они тоже хотят есть.

К сожалению, таким способом я не могу кормить психологов или дефектологов — их отходы никому не нужны. Но главное — весело ко всему относиться.

Как сказал поэт, времена не выбирают — от них живут и умирают.

Урок второй: если не знаешь, как поступить, поступай по закону

Мне часто пишут и звонят родители, просят принять детей в школу. Но я отвечаю очень просто: «Право первой брачной ночи — у тех, кто живет в нашем микрорайоне». Если не знаешь, как поступить, поступай по закону. Если бы я делал иначе и принимал детей в школу не по закону, у меня выбивали бы стекла и спрашивали: «А как же так вышло, что ребенок из другого района учится в вашей школе? Кто позвонил Ямбургу и за какие деньги директор готов на такой шаг?»

Отчасти из-за «а возьмите нас в свою школу» я стараюсь не давать много интервью, но сегодня для меня это очень важно. Нашей школе исполняется 50 лет, в честь этого 5 июня во дворце Винер у нас будет юбилей, и я собираю на празднике три с половиной тысячи выпускников. Об этом объявляю и здесь — чтобы никто не был забыт и ничто не было забыто.

Урок третий: не бойтесь выговоров

Я, конечно, очень много нарушал, у меня был миллион выговоров, но, как говорится, выговоры — не туберкулез. Через несколько лет все они превращались в медали и грамоты.

Например, в 80-е годы я создавал медико-психолого-педагогические службы. Давайте говорить прямо: если брать данные Союза педиатров, в котором я имею честь состоять, здоровых детей в стране осталось 12,2%. У остальных есть серьезные проблемы, в том числе ментальные. Это не значит, что все дети — умственно отсталые. Это долгий медицинский разговор, главный вывод которого — нам нужна мощнейшая профилактика.

Разговоры о ней у нас начинаются, только когда петух клюнет в одно место — после новостей об очередном стрелке в учебном заведении. Но предложения выдвигают некомпетентные:

• «Давайте усилим охрану?» Но вы не поставите у каждой школы национальную гвардию.
• «Давайте ужесточим наказания и увеличим их срок?» Наказания кого? Детей? Я проверял информацию о некоторых нападавших на школы: у одного мальчика опухоль мозга, которую нужно было вырезать еще в детском саду, а у другого — детская шизофрения, которая лечится до 14 лет.

Итак, когда службы медико-психолого-педагогической помощи были созданы, их начали разгонять. Психологов определяли в одно место, дефектологов — в другое, врачей — в третье. Что такое врач, который обегает за день пять детских садов и две школы? Норма для которого — следить за 800 детьми? Это вообще ни о чем. Поэтому я нарушал правила распределений, получал за это выговоры и взыскания и решал, как их оплачивать. За счет навоза в том числе. И это не шутка.

Урок четвертый: умные учителя не против гаджетов

Телефоны, планшеты, умные часы и другие технологии — часть современного мира, смешно это отрицать. И бояться их глупо. Да, в интернете много гадостей. А в жизни мало?

Ребенок, учась географии с помощью гаджета, покажет вам, как на расстоянии 10 километров измерить высоту горы. Умный учитель физкультуры научит детей включать датчики давления, кровотока и так далее, чтобы ребенок мог следить за своим здоровьем и состоянием. Умный учитель литературы будет использовать дополнительные материалы из интернета, и только тупой учитель литературы — работать исключительно по учебнику.

Урок пятый: постигайте знания через сердце

Я имел счастье — у меня были очень хорошие учителя. Не только мама-учительница, но и Окуджава, и Стругацкие, и протоиерей Александр Мень. Окуджава изобрел новую педагогическую науку — расслышать друг друга. Науку о способности к диалогу. Вот чему нужно обучать детей в первую очередь.

Зачем? Давайте подумаем, что собой представляет грамотный урок истории в старшем классе сегодня. Например, берем острую тему вроде пакта Молотова — Риббентропа или коллективизации. Дети подбирают нужные документы и источники, начинают дискуссию, где учитель выступает модератором и следит за тем, чтобы никто не переходил на личности, потому что правда может быть твоя, моя, его, а спустя время правды могут стать равными, и такая ситуация и есть обучение диалогу. Сегодня, когда все, в том числе и СМИ, провоцируют ненависть, это — главное.

Стратегия образования на ближайшие 30–40 лет — создать антидот от ненависти

Но наше образование в значительной степени идет не туда — мы хотим развивать прагматический интеллект. Какие лозунги мы слышим в рекламе? Живи на яркой стороне, возьми от жизни всё, делай карьеру и так далее. Для нового поколения делать карьеру — отпихивать локтями других людей и быть абсолютно эгоистичным. Я понимаю, что мы хотим воспитать человека умелого и мобильного, потому что того, кто не владеет хотя бы одним иностранным языком, не водит машину, не умеет работать с ИИ, можно назвать инвалидом.

Но в чем дело: надо понимать, что умелая мобильная сволочь еще опаснее обычной

Вот вам еще одна история — в этом смысле из собственной судьбы я выдергивал по нитке. Моя мама-учительница пять лет пролежала парализованная из-за инсульта. В соседней палате лежал адмирал флота, Герой Советского Союза. Деликатная медсестра его закрывала ширмой, подмывала и так далее. Ушла она в отпуск, и на ее место пришла, извините, хабалка и сразу спросила: «Кто здесь обосрался?»

Мораль такая: кроме познаний, есть понятие «эмоциональный интеллект» — познание сердцем. Это умение почувствовать чужую боль как собственную.

Раньше в церковно-приходских школах был букварь Тихомирова «Для совместнаго обучения», который выдержал 147 изданий. В нем три главы: арифметика, русский, а третья называлась «Несчастье, бедность, помощь». К ней был эпиграф из Библии — о том, что нечего ходить в дом радости, где и без тебя хорошо, ходить нужно в дом плача. Там же — стихотворение Плещеева «Есть на свете много бедных и сирот…». И мне бы хотелось, чтобы в школах учили этому сейчас — постижению через сердце, эмоциональный интеллект. Иначе мы воспитаем уродов, что уже и происходит. И богатые тоже заплачут, у меня масса примеров.

Урок шестой: гиперопека детям не нужна

Никто не отменял кнут и пряник. Нельзя идти на поводу у детей — они еще те манипуляторы. Я не говорю, что мы должны устраивать подобие тюрьмы для ребенка, но постоянно подстраиваться под него:

• очень непрофессионально,
• очень опасно для будущего развития этого человека.

История. Несколько лет назад у меня погиб ученик — перебегал Ленинский проспект, попал под машину, и родители попросили разрешения подвезти гроб к школе, чтобы одноклассники могли положить цветочки. Я понимал, что, может быть, это неоднозначная история. Но сказал: «Так, родители, в этот день, если считаете, что это травма, можете детей не приводить».

85% привели детей, и они положили цветы. Для меня это очень важно. Когда дети играют в игры, у их героев может быть пять-шесть жизней, но так они увидели, что такое настоящая смерть.

Сегодня я даже и пробовать не буду делать такое — едва ли 5% родителей приведут в школу своих детей, потому что все они обласканные. И я ни с кем не собираюсь бороться. Надо постепенно убеждать детей на конкретных примерах, что никто не живет сладенько и проблемы будут всегда. Вы не должны скрывать от ребенка тяжелейшие проблемы жизни и смерти. Нужно уметь с ним об этом разговаривать.

Урок седьмой: нельзя делить детей на физиков и лириков

В хрущевские годы я оканчивал химическую спецшколу, и эту химию просто ненавидел. 10 часов аналитической химии — я зверел. Зато теперь, когда я иду на уроки химии, меня не проведешь. Мне пригодились эти знания.

Да, сегодня нужны инженеры и специалисты по естественным наукам, но скажу так: негуманитарный инженер или негуманитарный врач — большая проблема. Поэтому в День лицея я устраиваю флешмоб: 12 Пушкиных, 12 Арин Родионовных разбегаются по школе и терроризируют физиков и математиков — читают им Пушкина, но не банального, а, скажем, «Песни западных славян». Поднимаем таким образом гуманитарный бэкграунд математикам. А детям и прикольно — они же учат.

В работе с учителями я тоже этим пользуюсь. Например, брал я на работу информатика, спрашиваю его:

— Как вы относитесь к Антону Павловичу Чехову?

— Слышал о нем много хорошего.

Я чуть не упал.

— Гад! Начнем с «Каштанки»!

Он засмеялся, значит, у него есть самоирония, и, конечно, я его взял на работу.

Сегодня мало быть физиком, математиком, историком — важно знать основы дефектологии, психологии, медицины, чтобы работать в зоне ближайшего развития детей. Как говорил Константин Ушинский, «никакое изменение образования, никакое изменение качества невозможно иначе, чем через голову учителя». Деньги надо вкладывать не только в гаджеты, но и в квалификацию педагогов. А мы этого не делаем. На это большие деньги нужны.

Урок восьмой: о том, как выбирать школу

Ямбург не один. У меня много талантливых коллег, они просто не так раскручены. Если мы говорим о начальной школе, нужно выбирать ту, где будет добрая Марья Ивановна, которой, может быть, не хватает методических изысканных вещей, но она не воспитает в ребенке отвращение к знаниям.

Как выбирать? Сарафанное радио! Все всё знают в микрорайоне: где какой учитель, где какой директор и какая атмосфера в коллективе.

Когда начнется специализация, можно пойти в школу, на которую вы давно смотрите, но на территории которой не прописаны. У меня, например, тоже есть гимназические повышенные или лицейские классы, которые не всем нужны — значит, и места в них есть.

Но отдельно скажу: я считаю, что неталантливых детей нет. У одного талантливая голова, у другого — талантливые руки. Несколько лет назад у меня оканчивал школу парень, который не сдал бы ни ОГЭ, ни ЕГЭ, но у него какой-то нюх на машины: он посмотрит и скажет, например, что вот там электроника, надо что-то поменять. Окончив колледж, он открыл свой автосервис, и он меня — академика — подвозит домой. Я столько не зарабатываю, сколько этот «неспособный к физике» парень.

Урок девятый: верьте в чудо

Я еще верю в чудо. У меня есть доказательства, что чудеса происходят. Вот говорят: любовь творит чудеса — и это не просто метафора.

Был у меня мальчик, который влюбился в девочку из лицейского класса. На этом фоне у него так стал расти интеллект — вы представить себе не можете. Но с ним, как это часто бывает, случилось происшествие: он захотел сковать в кузнице железную розу и повесить этой девочке на балкон. Жила она на 18-м этаже, и он решил спуститься туда с крыши. Об этом знали наши специалисты по дополнительному образованию — они поняли, что отговорить мальчика не удастся, поэтому пошли с ним и на специальной веревке помогли ему спуститься. И что? Бабка девочки вызвала полицию. Учителей привели ко мне с криками «Вы должны их уволить!» и тому подобное. Грузная девушка-капитан кричит мне: «Они нарушили!» А я говорю: «Девушка, вам кто-нибудь когда-нибудь привязывал розу к балкону? Если бы они этого не сделали, мальчик бы грохнулся и погиб. Скажите спасибо. Поэтому идите вы лесом, никого я увольнять не буду».

Вот вам еще один выговор.

Если бы уволил учителей, проблем бы не было.

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © личный архив Евгения Ямбурга; ItzMe-Jeab / Shutterstock / Fotodom