«Сдал ЕГЭ — жизнь удалась, а дальше всё само решится?» Директор ММСО Максим Казарновский — о современной школе

1–2 апреля в Москве пройдет 13-й Московский международный Салон образования (ММСО). В эфире нашей «Радиошколы» мы обсудили с его директором Максимом Казарновским темы предстоящего ММСО, а еще современных детей, их будущее и рынок труда, на который нынешние 8-классники выйдут через 10 лет.

4 тренда в образовании-2026

По итогам прошлого ММСО мы подготовили доклад о возможных образовательных трендах на будущий год — и, кажется, четыре наших прогноза на 2026 год уже сбылись.

1. Гуманитарное образование. Когда началась эпоха технологического лидерства и желания добиться технологического суверенитета, образовательный маятник в России качнулся в сторону инженерных профессий и естественных наук, но сейчас мы видим откат. Технологии, если они не влияют на качество жизни человека, беспомощны — они должны строиться не вокруг инфраструктуры страны, а вокруг человека. Чтобы создавать технологии, ориентированные на человека, нужно этого человека понимать и знать. А за знание о нем отвечает гуманитарная сфера, ставшая естественной надстройкой над любыми инженерными профессиями и направлениями.
2. Инклюзия — в широком смысле этого слова. Государство пока размышляет об инклюзии исключительно с точки зрения ограничений или особенностей по здоровью детей и взрослых, но мы видим, что реальность другая. Инклюзивность касается талантливых детей, детей из других культур, детей участников военных действий и всех, кто кажется «не похожим на остальных», — все они разные, но каждый день собираются в одном классе. Это и есть инклюзия в широком смысле, и ей на ММСО будет посвящен большой трек. Главная наша мысль — дети никогда не станут другими, они такие, какие есть, и мы должны принимать других. Если мы хотим с ними взаимодействовать, мы должны начать меняться, и тогда у нас возникнет повод для коммуникации. Если же мы захотим поменять их, это путь в никуда. Дать право быть «не похожему» рядом — очень важная философская идея, которая должна появиться в нашем культурном коде и образовании.
3. Пресловутый искусственный интеллект. Про него последние годы гораздо больше говорили, чем им пользовались, и чаще всего ИИ критиковали. Но мы поняли, что лучше перестать осуждать новые технологии и начать ими пользоваться, а потом уже — размышлять. Как раз в ходе размышлений мы смогли побороть страх перед мифом, что ИИ заменит всех нас, в том числе учителей, и мы с этим ничего не сможем сделать. Мы пришли к следующим выводам:

• В образовании нужна ролевая модель. В классе должен быть учитель — хороший, плохой, неважно. Если учителя в классе нет, нет и образовательного процесса. Искусственный интеллект никогда не заменит роль учителя в классе. Он просто не станет ролевой моделью для детей.
• Как это ни прискорбно, образование — всё равно некоторое принуждение. ИИ никогда не будет заниматься принуждением.
• Телесный опыт. Сегодня вопрос завоевания доверия у учителя во многом связан с тем, как он выглядит, как одевается, движется, взаимодействует с другими с помощью мимики и жестов. ИИ никогда не будет обладать телесным опытом.

4. Образование экономики будущего. Наконец в нашей сфере начали говорить о необходимости синхронизации рынка труда и текущего положения вещей в образовании. Это значит, что родителям с детьми важно планировать траекторию образования и карьеры так, чтобы обсуждать не ближайшее будущее на 2–3 дня вперед или «День прожит, и хорошо». Не обсуждать только будущее после успешной сдачи ЕГЭ и поступления в университет, а анализировать всё с прагматичной точки зрения — строить через экономику образовательную и карьерную траекторию.

Что за траектория и при чем тут родители

Сегодня размышления ребенка и родителей о будущем происходят в контексте ОГЭ и ЕГЭ, в лучшем случае — в контексте поступления в конкретные университеты и субъективных представлений родителей о том, что в мире может оказаться полезным и на что их ребенок способен. Всё это — разрозненные фрагменты большой цепочки той самой траектории, о которой идет речь.

Эти разрозненные элементы мы хотим собрать в целостную картину. При этом так, чтобы мыслить не от настоящего, а от будущего. Мы пытаемся придумать, в какой точке через 8–10 лет окажется подросток, который сейчас учится в 7–8-м классе. Эта точка — момент, когда человек выйдет на рынок труда. Очень важно попытаться как можно конкретнее воссоздать картину разных отраслей в этот период, основанную на подтвержденных фактах. Что будет происходить с определенной сферой в этот период? Чему важно уделить внимание, чтобы реализоваться?

Мы составляем не атлас профессий, который позволяет лишь размышлять, а атлас решений и инвестиций в будущее. Если нашу картину рынка труда грамотно донести до семьи и ребенка, в том числе с помощью школы, можно уже из будущего идти в обратную сторону — в настоящее. Это нужно для того, чтобы не мыслить в категории: «Сдал ЕГЭ — жизнь удалась, наступило счастье, а дальше всё само решится».

То же самое касается и поступления с выбором профессии — например, если ребенок говорит, что он хочет пойти в медицину, знает ли он, что глобально она состоит из четырех направлений: психологии, фармакологии, ветеринарии и медбиотеха? Даже в профильных медицинских классах хороших школ углубленное изучение дает максимум знания качественной медсестры, которая умеет зашить, померить давление и так далее.

Вот она — глубина погружения в профессию. Но медицина, как и любая отрасль, состоит из больших содержательных моментов, о которых мы не знаем. Зато, когда мы размышляем над этим, изучаем тему, появляется осознание, что, например, ребенку хочется в ветеринарию или в медбиотех. Тогда фокус движения в будущее сужается, и можно продумывать конкретные шаги для достижения своих целей. Вот что такое траектория в нашем представлении.

Что делать, если ребенок постоянно меняет предпочтения и не хочет задерживаться в одной сфере

Многие работодатели заметили, что поколение зумеров держится на работе не так уж долго: они хотят, чтобы желанные образ и качество жизни совпадали с их работой. Если этого не происходит, они скорее сделают выбор в пользу своих интересов, а не работы. И это меняет рынок труда.

Например, у меня в компании 20-летние работают максимум полтора года, как бы успешно они себя ни чувствовали, а если два — это уже какой-то бонус. Для них пресловутый «успешный успех» вообще перестал быть ценностью.

Что же важно? Гармония. «Я устал», «Мне нужно поехать в путешествие», «Мне нужно сменить деятельность» — и неважно, какое у них образование.

В контексте кардинальной смены сферы приведу пример моей же дочери: у нее было всё — gap year, когда я не настаивал на поступлении, и за этот год она собралась, сама выбрала искусствоведение, даже поработала какое-то время по профессии. А потом она всё бросила и пошла танцевать. В 23 года она поступила на двухгодичный курс — в возрасте, когда все заканчивают танцевать. А у нее всё просто — «хочу». Мне говорили: «Ничего, она перебесится».

В этом плане у меня типичный ребенок своего времени: она ставит во главу угла то, что ей нравится и что ее драйвит. Она готова пахать ради этого и не воспринимает дело просто как развлечение. Но траектория никак к этому выбору ее не готовила, всё оказалось перечеркнуто.

Другой пример касается того, что новое поколение теперь само диктует, как компания должна работать с ним. У одной образовательной компании есть прекрасный офис с гамаками, теннисными столами и всем необходимым, в такой приходить на работу — одно удовольствие. Но, когда я посетил их офис, в нем было пусто, а руководитель сказал: «Я не знаю, что с этим делать, потому что зумеры не приходят. Они работают дома». Если раньше среда была важным элементом притяжения на работу, сейчас она простаивает, и компания платит огромные деньги за пространства, которые не используются.

На ММСО я бы хотел поговорить с руководителями наших педвузов о том, как нужно перестроить педагогическое образование, чтобы школа понимала вот таких наших новых детей, в том числе поколение альфа. Потому что позиции по этому вопросу нет. Кроме шуток и мемов про зумеров и альф, пока ничего нет.

Что может сделать школа, чтобы подготовить детей к будущему

Во-первых, школы нужно оставить в покое. В них ничего не нужно менять кардинально. Это большой запрос профессионального сообщества. Если бы каждый новый человек не хотел что-то реформировать в образовании, всем было бы гораздо лучше. Процитирую тезис, который я привез с международной конференции образования: ни одно министерство образования в мире не отвечает за будущее детей. Но отвечает — частично — школа.

Сейчас многие школы в России объединяются и становятся многофункциональными комплексами, позволяющими строить многофакторный образовательный процесс, где можно строить свою траекторию — с помощью дополнительных занятий, профильных классов и так далее.

Что еще в этом смысле может сделать школа? Создать разные коллаборации с учреждениями дополнительного образования, с представителями бизнеса, работающими на их территориях. Количество проб и ошибок здесь безгранично, главное — вести разнонаправленную деятельность и показывать ребенку, в чем он может себя попробовать.

Но давайте не перекладывать все осознанные решения на школы

Я бы хотел, чтобы родители все-таки тоже брали на себя ответственность и продюсировали траекторию своих детей. Из школы можно брать все возможности, которые она дает, — это один из элементов становления ребенка. Но родители тоже должны показывать детям, какие у них есть перспективы: мы живем в мире безумных возможностей с кружками, секциями, лекциями и так далее. Почему бы ими не пользоваться?

Как подготовить ребенка к жизни в эпоху нестабильности

Честно говоря, кажется, уже сама жизнь всему всех научила. Или еще научит. Лет 6 назад я бы сказал, что этому нужно учить отдельно — в школах на специальном предмете… Но жизнь взяла на себя роль педагога и вряд ли откажется от нее в ближайшем будущем. Каждый день она учит нас адаптироваться к новой реальности.

Поэтому ответ мой будет кратким: к эпохе нестабильности всех подготовит сама жизнь.

Обложка: © Пресс-служба ММСО