По каким критериям принято оценивать успех учителя (и так ли важно им соответствовать)
Учителя региональных средних школ о своей работе. Елизавета Кузнецова

Мы продолжаем серию личных историй молодых учителей, в которых они рассказывают о современной школе, своих учениках и об отношении к работе. Лиза Кузнецова преподает английский язык в Кубинской школе № 2 и пробует разобраться в объективных и субъективных критериях педагогического успеха и какие качества учителя ценят сами ученики.
В последнее время всё чаще становлюсь свидетелем разговоров о том, что такое «успех учителя». В школе, вне школы, среди коллег, выпускников и учеников. И такими разными оказываются критерии успешности, что непонятно, как все они могут сочетаться в одном человеке. Особенно если ты — молодой учитель, которому сложно развиваться в разные стороны одинаково. Когда все вокруг хотят дать советы, чтобы тебе помочь. Когда сталкиваешься с совершенно разными ценностями и критериями эффективности, которым ты, судя по всему, не соответствуешь. Или всё обстоит не совсем так?
Сейчас я понимаю, что за полтора года работы каким-то понятным и хоть как-то измеримым критериям успеха я не соответствую
Я не смогла ни одного отстающего ученика сделать отличником. Я не смогла сделать так, чтобы мои классы учились без текущих двоек. Я не помогла никому из них полностью решить важную личную проблему. Не привела никого из своих учеников к вершинам олимпиад. Не помогла достичь высоких целей. Одним словом, ничего не сделала с точки зрения обычного понимания успеха.
Я уже была готова остановиться и даже на какое-то время приняла то, что ничего заметно хорошего и нужного я для своих учеников не делаю. Но внутренний поиск так и не прекратился. В какой-то момент, когда собственные мысли оказались бессильны, я решила попробовать понять, нравлюсь ли я детям как учитель.
И вдруг увидела, что им ценны вещи, которые я даже не пыталась замечать. Многим из учеников, и второклассникам, и пятиклассникам важно рассказывать взрослому о своей жизни. О том, что подарили котёнка; что в 5 утра нужно вставать на тренировку, а после — идти в школу; что в компьютерной игре удалось взять самый высокий ранг; что одноклассник влюбился… Ребятам достаточно поделиться новостью, но если вдруг получается ещё и обсудить её, становится куда веселее и радостнее.

Им нравится принимать совместные решения на уроке и по поводу урока: выбирать одно из двух заданий, назначать ответственных и затем поддерживать их, договариваться о правилах и о том, что будет, если их нарушить. Пробовать разные варианты, отказываться от них, если они не работают. Сначала подобные ситуации казались странными и непонятными, но чем дальше, тем больше детям нравится не только принимать решения, но и чувствовать за них ответственность.
Фраза «мы ведь об этом договорились» становится значимой и прекращает споры. При этом важно и то, что на это решение может влиять каждый: и отличник, и двоечник, и лидер, и тот, кто обычно молчит, и сам учитель. Отвечаем мы за него тоже вместе и в равной степени
Раньше я часто видела, как детям хочется о чём-то попросить или чем-то поделиться, но сложно даже просто подойти к учителю. Сейчас я наблюдаю, насколько легче становится тем, кто может преодолеть страх и просто попросить то, что ему сейчас особенно нужно; кто может открыто сказать о своих чувствах, чтобы я могла обратить на них внимание.
«Можно я буду решать олимпиадные задания на уроках?». «Обнимите меня, пожалуйста». «У меня сегодня голова болит, мне ничего не интересно». «Мы на труде много пилили, и я устал, хочется бегать и смеяться». Гора с их плеч падает, а на лице появляется улыбка. Раньше они хотели знать все оценки и все ошибки своих одноклассников на прошедшей контрольной. Теперь они понимающе молчат, когда я раздаю им проверенные работы и предлагаю каждому погрузиться в свою. И тем более ценно, когда дети вслух радуются успехам друг друга.
И, наконец, часть детей во время чтения стихов, диалогов или обычного ответа на вопрос стабильно ждёт, пока в классе будет тихо. И если их начинают торопить, они сами говорят о том, что им неприятно говорить, когда их не слушают. Может быть, всё это не так важно. Это ведь мелочи жизни, и такие простые вещи бывают в классе у многих учителей. Вполне возможно, что эти истории и события не влияют на них сейчас и не повлияют в будущем.
Но по этим мелочам я почувствовала: дети не против того, что я их учу. Даже если недоучиваю. Даже если ошибаюсь. Даже если порой не успеваю вовремя выставить оценки и записать домашнее задание в электронный дневник
Я забываю об этих мелочах. Мне кажется, что на них не нужно обращать внимание. Они почти не важны, и то, что они есть и происходят, ничего не говорит об успешности учителя. Или всё обстоит не совсем так?
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026









