«Сулейман снял Большой театр…»: почему мы повторяем одни и те же истории, как Анастасия Волочкова

Кажется, новое интервью Анастасии Волочковой можно записать и без ее участия: достаточно пересмотреть старые выпуски и взболтать, но не смешивать истории про дорогое просекко со свежей клубникой, Сулейманчика и Серёжу Лазарева, отказавшегося от совместного фото. Смешно? Ну допустим, а вообще скорее любопытно. Потому что давайте честно: мы ведь и сами часто пересказываем одни и те же байки из своей жизни. С нами (и с Анастасией) точно всё в порядке? Разбираемся вместе с психологами.

«С бокалом дорогого просекко со свежей клубникой»: день сурка Анастасии Волочковой

Пользователи соцсетей заметили в интервью Анастасии Волочковой забавную и тревожную особенность — она точь-в-точь повторяет истории из своей жизни. В Сети уже можно найти нарезки из интервью, бинго и викторины по воспоминаниям балерины. Если вы каким-то чудом до сих пор не знаете эти истории, мы вам напомним.

История 1. Как Сулейман Керимов снял Большой театр, чтобы познакомиться с Волочковой

Количество повторений: минимум 6

Рассказывая о начале отношений с предпринимателем и депутатом Сулейманом Керимовым, Волочкова вспоминает, что он устроил закрытый банкет в Большом театре специально ради знакомства с ней. Обычно к рассказу балерина добавляет, что получила тогда самый роскошный букет в ее жизни. В целом история романа с Керимовым появляется еще чаще — в 17 интервью, но именно Большой театр упоминается в шести.

История 2. Как Сергей Лазарев отказался фотографироваться с Волочковой

Количество повторений: минимум 5

По словам Волочковой, на одном из мероприятий Сергей Лазарев сначала согласился сфотографироваться с ней, а затем внезапно отказался. Самая узнаваемая часть рассказа — заверение, что она даже значения этому не придала, хотя подробно воспроизводит и поступок певца, и собственную реакцию.

История 3. Как полстраны бухает, а алкоголиком называют Волочкову

Количество повторений: минимум 6

На обвинения в злоупотреблении алкоголем Волочкова отвечает одной и той же конструкцией: полстраны пьет, но алкоголиком почему-то называют именно ее — «с бокалом дорогого просекко со свежей клубникой». Нередко она добавляет, что зависимый человек не смог бы ежедневно по несколько часов заниматься у станка и стоять на пуантах.

История 4. Как Волочкова выросла в коммунальной квартире

Количество повторений: минимум 13

Волочкова регулярно противопоставляет свою нынешнюю роскошную жизнь детству в ленинградской коммуналке. Эта история всегда приходится в тему, когда разговор заходит о том, что богатство и известность не достались ей с рождения: всего, что у нее есть сейчас, она добилась собственным трудом.

История 5. Самый большой недостаток — это искренность, доверчивость и открытость

Количество повторений: минимум 11

Говоря о своих недостатках, Волочкова регулярно называет искренность, доверчивость и открытость. По словам ее мамы, именно этими качествами пользуются окружающие, в том числе близкие люди, которые предают Анастасию. Рассуждение обычно заканчивается фразой: «Пусть это будут самые большие недостатки в моей жизни».

История 6. Лучше быть предметом зависти, чем сострадания

Количество повторений: минимум 10

В ответ на вопросы о критике и хейте Волочкова часто повторяет фразу «Лучше быть предметом зависти, чем сострадания», приписывая ее Фаине Раневской. Так она объясняет негатив в свой адрес чужой завистью и подчеркивает, что предпочитает вызывать у людей раздражение своим успехом, а не жалость. На самом же деле эта фраза принадлежит древнегреческому «отцу истории» Геродоту. О как!

А может, ее просто спрашивают об одном и том же?

На самом деле множественное склеивание реплик в тренде слегка когнитивно исказило всю ситуацию. Конечно, не может не позабавить, что Анастасия повторяет истории в идентичных формулировках. Но ее восприятие происходящего отличается от нашего: для балерины всё это — несколько бесед с разными журналистами, в разных студиях, для разных аудиторий с разницей в месяцы и годы. А для пользователей соцсетей — десять похожих ответов, склеенных в один минутный ролик.

Кроме того, Анастасия Волочкова — достаточно яркая, харизматичная фигура, которая искренне (помним, что это ее недостаток) отвечает на вопросы о конфликтах со знаменитостями, личной жизни, детстве, взаимоотношениях с алкоголем и хейте, на которые не каждый человек вообще захочет отвечать. Манера общения провоцирует ведущих бесконечных подкастов и шоу регулярно спрашивать ее об одном и том же, ожидая получить провокационное заявление и кликбейтный заголовок. Кроме того, журналистам с каждым годом становится всё сложнее придумывать новые вопросы на поросшие мхом темы.

Почему вообще люди повторяют одни и те же истории

Возможно, монтажи с Волочковой так развеселили пользователей еще и потому, что в них легко узнать собственных родственников, друзей или даже себя. Почти в каждой семье есть история, которую начинает один человек, а заканчивают все остальные. Кто-то при любом разговоре о работе вспоминает несправедливое увольнение десятилетней давности, кто-то регулярно рассказывает о бывшем, а кто-то настолько хорошо отрепетировал историю знакомства с партнером, что каждый раз делает паузу и смеется в одном и том же месте.

Почему у человека появляются дежурные истории, которые он годами рассказывает разным собеседникам?

Виталий Прусаков, клинический психолог

Чтобы в этом разобраться, нужно сначала понять, как работает память. Существует расхожее представление, что она устроена как архив: события хранятся в виде видеозаписей, рассортированных по папкам, и мы можем извлечь любое из них в неизменном виде. На самом деле память работает по реконструктивному принципу. У нас нет прямого доступа к воспоминаниям: каждый раз мы как бы заново придумываем их, естественно, с опорой на сохранившуюся копию. Поэтому одно событие в разных ситуациях можно рассказывать по-разному, вспоминая разные детали в зависимости от контекста.

Рассказ о себе зависит от цели общения и от того, кем мы считаем себя сейчас. Дежурные истории объясняют нам и окружающим, кто мы такие. Обычно они связаны с конфликтами, значимыми отношениями или ценностями и потому эмоционально окрашены.

Кроме того, они помогают достигать целей общения. Если моя цель — всем нравиться, то логично, что я буду выбирать истории, которые показывают меня с лучшей стороны, и именно они, скорее всего, станут дежурными. Такие рассказы одновременно отвечают на вопрос «Кто я такой?», представляют меня окружающим и позволяют получить от них нужную реакцию.

Насколько нормально повторять про себя одни и те же истории?

Да все так делают. Это никакая не патология. В психологии памяти существует понятие автобиографического рассуждения: мы вспоминаем события и устанавливаем причинно-следственные связи между тем, кем являемся сейчас, и тем, что нас такими сделало.

Почему люди повторяют не только истории, но и одни и те же формулировки, интонации и шутки?

Мы начали разговор с примера Анастасии Волочковой. У публичных людей есть заготовленные рассказы, которые они используют, потому что те вызывают нужную реакцию или вирусятся в Сети, ведь сейчас любая реклама — отличная реклама. Этот фактор тоже нужно учитывать.

У людей, которые много говорят о себе, истории постепенно кристаллизуются: остается удачный вариант, вызывающий нужные реакции. Это напоминает движение по сценарию: человек делает одинаковые паузы, использует одни формулировки и интонации, потому что получает предсказуемый отклик. Такой рассказ подтверждает желаемый образ себя — нам важно услышать от собеседника: «Да, ты такой». Получив подтверждение своих представлений, мы успокаиваемся и в следующий раз воспроизводим историю так же.

Как реакция слушателей закрепляет повторяющийся рассказ?

Это происходит по механизму социального подкрепления. Если реакция аудитории подтверждает наши представления о себе, вероятность повторить рассказ в том же виде возрастает. Социально успешная история достигает цели общения. Например, если я рассказываю, как мне было трудно, рассчитывая на сочувствие, и получаю его, цель выполнена. Такая история закрепляется и легко становится дежурной. При этом нельзя назвать одну эмоцию или реакцию, которая заставляет всех чаще повторять свои рассказы, — это индивидуально.

Почему мы снова и снова возвращаемся не только к приятным воспоминаниям, но и к старым обидам и унижениям?

Для психики важен не знак эмоции, а ее интенсивность, поэтому неприятные события тоже запоминаются ярко и легко воспроизводятся. Повторное обращение к неприятному событию может помогать интегрировать его в систему воспоминаний, чтобы оно перестало быть травматическим. На это, в частности, направлена психотерапия посттравматического стрессового расстройства (ПТСР).

Это может быть нормальным процессом осмысления неприятного опыта, который показывает точки возможного роста: «Где я ошибся и можно ли было поступить иначе, чтобы избежать такого исхода?» Рассказывание этих историй и размышление над ними помогают личности развиваться.

Если человек много лет возвращается к болезненной истории, значит ли это, что он ее не прожил?

Нет, само по себе возвращение к болезненной истории этого не означает. Вообще, трудно разделить события на проработанные и непроработанные: «проработать» — скорее терапевтический и обывательский термин, который не очень используется в науке. Человек может десятилетиями возвращаться к неприятному событию — например, к потере близкого, но это не значит, что событие должно быть как-то «проработано».

При оценке такого поведения важнее гибкость рассказа. Если человек всегда смотрит на событие с одной позиции, не находит новых значений и смыслов, это говорит о застревании. Стоит также спросить себя: «Насколько история определяет меня сейчас и могу ли я переключиться на другие переживания?» Если можете, то всё в порядке.

Что такое нарративная идентичность и о чём говорят повторяющиеся темы в рассказах человека о себе?

Нарративная идентичность — это постоянно развивающаяся история о себе, которая связывает прошлое, настоящее и воображаемое будущее. Она включает не только события, но и значения, которыми мы их наделяем. Регулярно вспоминая и рассказывая определенные эпизоды, мы формируем устойчивое представление о себе, сохраняем ощущение непрерывности личности и выстраиваем перспективу будущего.

Анализируя повторяющиеся сюжеты, можно увидеть, как наша интерпретация разных событий закрепляет определенные черты и представления о себе. Чаще всего такие истории касаются отношений с другими людьми, любви и чувства принадлежности. Это могут быть сюжеты о чуде, когда после долгого неблагополучия всё внезапно налаживается, или о преодолении трудностей.

Люди также часто рассказывают о достижениях, обретении независимости и отстаивании границ. Еще одна распространенная тема — разочарование или событие, после которого человеку стало плохо.

Как повторяющееся прокручивание мыслей связано с историями, которые человек рассказывает о себе?

Это разные процессы. Прокручивание мыслей называется руминациями и относится к мышлению — это своеобразная мыслительная жвачка. Нарративная идентичность больше связана с памятью — это наполненная смыслами биография, которая организует нашу личность.

При этом руминации могут влиять на ее формирование, потому что событие сохраняется в памяти не в чистом виде, а в нашей интерпретации. Если человек постоянно оценивает происходящее по руминативному типу — например, «всё дело во мне, я всегда ошибаюсь», — схожие события или переживания могут складываться в папку «со мной что-то не так». Так, например, могут восприниматься все происшествия на работе, и в результате формируется представление о себе как о неполноценном человеке.

Чем продуктивное повторение истории отличается от застревания в ней?

Продуктивное повторение предполагает анализ и появление новых фактов, смыслов и значений. Если история воспроизводится не под копирку, а в ней возникает новое понимание причин или новый возможный способ действий — это продуктивный процесс.

Застрявшее повторение, напротив, руминативно, оценочно и обвиняюще. Часто человек анализирует не причины и последствия события, а собственную личность — и обычно описывает ее не с лучшей стороны.

Как распознать у себя повторяющийся нарратив?

Сначала стоит признать, что набор наших историй о себе ограничен. Думаю, наберется 10–15 сюжетов, которые мы в разных вариантах рассказываем разным людям. События могут отличаться, но сюжеты будут примерно одинаковыми. Например, «возвращение домой» — архетипический сюжет, на котором построены выходящая сейчас «Одиссея» Нолана, «Хоббит», «Интерстеллар» и многие другие произведения о переживании пути. Подобным образом мы рассказываем, как что-то преодолевали, стремясь к цели. В результате пути меняется герой или то, к чему он стремился: цель оказывается не такой, какой он ее представлял.

Можно вспомнить и «Морфологию волшебной сказки» Проппа. Исследователь ограничивает не только число сюжетов, но и набор ролей и действий внутри них. Наши нарративы укладываются в эти представления прошлого века.

Чтобы найти свой повторяющийся нарратив, нужно вспомнить истории, которые мы рассказываем окружающим, и выписать или наговорить их. Затем — понять, какой вывод следует из каждой и какое значение она имеет. Скорее всего, выводы окажутся похожими. Их сходство и общий сюжет разных событий составят центральный нарратив о себе.

Можно ли вырваться из повторяющегося нарратива и перестать воспринимать себя через одну историю?

Наша психика устроена так, что мы не можем ничего уничтожить. Максимум — заархивировать и построить взамен что-то новое, скорее всего, на старом фундаменте. Поэтому повторяющийся нарратив нужно не уничтожить, а переписать, расширив его контекст. По большому счету, это и происходит в любом психотерапевтическом процессе, на мой взгляд.

Например, в когнитивно-поведенческой терапии сначала расширяют спектр интерпретаций ситуации и за счет этого меняют эмоциональное реагирование. Затем расширяют репертуар поведенческих реакций, формируя гибкость и адаптивность поведения.

То же самое можно сделать с историей: добавить новые данные или снизить ее значимость, допустив разные исходы и признав, что она описывает не всю личность, а только ее часть. Повторяющийся нарратив в любом случае каким-то образом нами управляет, и снести его под корень не получится. Это остается принять. Но можно уменьшить его влияние, чтобы он оставлял больше возможностей для действий или затрагивал лишь ограниченную часть личности.

Ссылки в тексте — на личные блоги Дарьи и Виталия в Instagram* (соцсеть заблокирована в РФ и принадлежит компании Meta, признанной в России экстремистской).

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © Александр Щербак / ТАСС; Igor Bulgarin / Shutterstock / Fotodom