Опасен не Сорокин, опасен подход: продолжаем спорить об уроках литературы

Опасен не Сорокин, опасен подход: продолжаем спорить об уроках литературы

Время чтения: 2 мин

Опасен не Сорокин, опасен подход: продолжаем спорить об уроках литературы

Время чтения: 2 мин

Совсем недавно в редакционных материалах «Мела» вышел текст президента фонда и конкурса чтецов «Живая классика» Марины Смирновой «Урок лицемерия: почему школьникам несимпатичны Мцыри, Катерина из „Грозы“ и Ярославна». Этот текст много обсуждали в соцсетях, педагоги спорили, а мы рады, что Анна Делианиди поддержала тему в наших блогах.

Сегодня в школе есть учитель-словесник, который делит часы между уроками русского языка и литературы. Как только программа начинает сжиматься (а она каждый год сжимается в рамках очередных катаклизмов: дополнительных каникул, эвакуаций от звонков безумцев, государственных и не очень праздников и прочих форс-мажорных обстоятельств), вектор максимального спасения часов поворачивается к русскому языку. Литературу же преподают по остаточному признаку. Ни тебе «приумножить», ни тебе «подрасширить».

Оно, конечно, понятно: без великого и могучего нам никуда. Но вот с функциональным чтением и его предельной важностью для формирования устойчивых нейронных связей школьное руководство сильно ошибается. Из года в год. И пока конца этому не видно.

Человеческий фактор есть в каждом государственном институте. Школы — не исключение. Поэтому читательские клубы, лекции о современной литературе, погружение учителей в современный литературный процесс — все это есть. Как есть звезды на облачном небе. Но для смены курса корабля страны этого, конечно, недостаточно. Хотя на бесконечных родных территориях есть те, с кем смелым точно по пути:

  • «Гильдия словесников» давно и плотно занимается популяризацией современного литературного процесса, ищет тех учителей литературы, которые готовы создавать индивидуальный пошив уроков так, чтобы выдать программные тексты наряду с новыми яркими именами современных авторов.
  • «Тотальный диктант» совершает титанические усилия в огромном проекте, который объединяет функциональную грамотность с идеей начитанности. Как ледокол в пургу идет команда, ежегодно выбирая новую столицу ТД, продвигая центры грамотности в городах, делая специальные мероприятия для учителей-словесников.

Вполне возможно, в недалеком будущем мы все же придем к тому, чтобы поменять бездушные тексты «Индивидуального устного собеседования» по русскому языку на сочные и яркие авторские тексты современной литературы.

Вполне возможно, что храбрые апелляции начитанных подростков, указывающих на ЕГЭ по литературе примеры из современной литературы, заставят школьное руководство задуматься о том, чтобы все же сделать запросы в министерство о повышении квалификации учителей-словесников на курсе по современному литературному процессу.

Вполне возможно, мы все же примем к сведению, что учителя-словесники тоже имеют определенную склонность: кому-то по душе язык, а кому-то интерпретация. Вероятно даже, школа, наконец, примет как версию, что русский и литературу могут вести разные люди (пока у нас даже в кадровом делопроизводстве эта должность обозначена сиамским близнецом).

Вполне возможно, что программа будет пересмотрена таким образом, чтобы выделить специальные курсы (рекомендовать как элективы в том числе) креативного письма, современной прозы, поэзии, новой драмы. И даже вероятно, эти курсы смогут вести те, кто реально в этом понимает!

Вдруг случится прекрасный синтез школы и науки, магистранты и аспиранты смогут приходить к почти взрослым детям и говорить с ними словами, без обязательной нагрузки классным руководством, общения с родителями, бесконечных совещаний и проверок.

И дети тогда откроют для себя, что читать — это круто. Это настолько круто, что реально захватывает дух. Потому что, оказывается, постмодернизм — только вишенка на торте, а Эраст мог быть плодом воображения Лизы, поэтому после Карамзина весь класс смотрит «Остров проклятых».

Вполне возможно, что люди скоро научатся перемещаться в пространстве в мгновение ока, ученые декодируют язык китов, марсоход привезет обратно вполне читаемое послание. Быть футурологом всегда занятно и достаточно опасно для здоровья. Но это не значит, что нужно смириться с реальностью и уйти под систему. Давайте продолжать говорить детям о том, что читать не страшно, переходя от сказа Лескова к текстам Аллы Горбуновой и книгам Сорокина.

И да, я не боюсь, что «Сорокин может быть опасен подросткам», им опасно безразличие, скучные видео на уроке вместо диалога и полное непонимание современного текста учителем.

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям(25)
Подписаться
Комментарии(25)
Вы это серьёзно? Вы действительно хотите открыть эту дверь своим ученикам? Тогда вам сюда: https://lurkmo.re/Владимир_Сорокин
Вот-вот. Мысль пришла. Например, тот же его роман «Голубое сало» — это же фактически гомофобное графоманство, где гомосексуальность используется как черта разных диктаторов и мракобесов. Но при этом его продвигают.
Нет, как хотите, а Сорокина точно не надо. Если у кого-то в личном порядке есть энтузиазм его читать, ну, ну что поделать. Но даже в старших классах не стоит, вот правда. Лучше Пелевина.
Да нельзя же в школе — ни Пелевина, ни даже позднего Астафева. Если интуитивно непонятно, почему нельзя, тогда просто по закону о защите детей от информации. Там сплошной «18+»
К этому добавлю, что жизнь стала иной. Человек теряет материальный образ при входе в виртуальное пространство для общения. В разной ситуации подростки выстраивают разные типы личностей для себя лично, а продвинутый подросток понимает, что имеет дело с фантомом, а не с реальным человеком. В виртуальном мире, в котором люди присутствуют всё больше времени, смешались реалии с подобиями литературных героев. Подросток подобен писателю, создавая свой фантом, свой образ в социальной сети, который может быть разным для разных социальных сетей. Сам подросток всё чаще ощущает себя актером в спектакле виртуальных образов. Это нашло отражение в искусстве, для примера приведу балет «Татьяна». В балете за Татьяну письмо пишут её книжные герои, а в последнем акте за Евгения письмо пишет убитый им Ленский. Или фильм «Про любовь» (https://mel.fm/blog/yury-nikolsky/70984-seksprosvet-s-pomoshchyu-iskusstva-kak-ya-rasskazyvayu-vnukam-o-lyubvi). Я сам не скрываю тот образ, который формирую (https://mel.fm/blog/yury-nikolsky/5671-pochemu-ya-zavel-blog) на МЕЛе, так как обучаю этому внуков. Другая жизнь, другое искусство, но лишь уроки литературы сохранились без существенных изменений.
Показать все комментарии
Больше статей