Урок лицемерия: почему школьникам несимпатичны Мцыри, Катерина из «Грозы» и Ярославна

Урок лицемерия: почему школьникам несимпатичны Мцыри, Катерина из «Грозы» и Ярославна

127 560
802

Споры о том, по силам ли школьникам «Война и мир» или другие объемные тексты, ведутся с середины прошлого века. Президент фонда и конкурса чтецов «Живая классика» Марина Смирнова пытается разобраться, почему подростки не воспринимают классику и не сопереживают героям книг из школьной программы.

Помню, что именно «Войну и мир», несмотря на объем, сама я читала в школе с удовольствием, правда, пропуская абзацы на французском и описания военных действий. И хотя стенокардия в романе называлась «грудной жабой», герои носили венгерки, дымковые платья, роброны, рединготы, салопы, пудроманты, картузы со смушками, играли в свайку и на клавикордах, восприятию текста это не очень мешало. В то время как раз был популярен бесконечный сериал «Санта-Барбара», заставлявший годами следить за судьбой героев, живущих в непонятных американских реалиях со своими «пудромантами». Меня, конечно, интересовали отношения Андрея Болконского, Пьера Безухова и Наташи Ростовой, как и нашу учительницу, которая с очевидным усилием за рассуждениями о судьбе Андрея старалась не потерять «мысль народную».

Но если Андрей Болконский меня восхищал, то многие герои школьной программы вызывали недоумение.

Кто такой, например, Мцыри? Парень хотел «обняться с бурей» и сражался с барсом, который в моем воображении был похож на бурого медведя. Учительница, рассуждая о «неоспоримых достоинствах» героя, ссылалась на Белинского: «Что за огненная душа, что за могучий дух, что за исполинская натура». Мы говорили: «Ну хорошо». Хотя понятно, что внутренне не соглашались.

В популярной книге современной американской писательницы Николы Юн «Весь этот мир» героиня, думая, что у неё редкое генетическое заболевание, до 18 лет жила в стерильной комнате. Но однажды наплевала на смертельно опасных микробов внешнего мира и сбежала из своего «пузыря». Чем она не Мцыри XXI века? Учитель литературы может вспомнить десяток книг и жизненных ситуаций, через которые можно интересно рассказать о Мцыри.

Вторая «неприятность» школьных лет — это Катерина из «Грозы» Островского

Она постоянно всё драматизировала, создавая проблемы окружающим. С точки зрения настоящего времени, психически неуравновешенная. Но нам сказали, что она «луч света», потому что так считал критик Добролюбов. Мы патетично читали монолог Катерины и заученно твердили про тяжелый, мрачный быт «темного царства» и борьбу свободной вольнолюбивой личности с мертвящими устоями прошлого. Нам за это ставили пятерки. Это был настоящий урок лицемерия.

Откуда нам было знать, что Добролюбов не был литературным критиком в том смысле, в котором мы привыкли это слово понимать. Он был оппозиционером своего времени — антимонархистом и обличителем царизма. А литературные произведения использовал для выражения своей политической позиции. Позиция Добролюбова оказалась востребованной уже советской школой начала XX века, в задачи которой входило объяснить подрастающему поколению ужасы царизма и преимущества жизни в социалистическом обществе.

Добролюбов тихой сапой и совершенно незаконно получил в школьной программе постоянную прописку в качестве классика. А кто же на классика руку поднимет? Отсюда отскакивающий от зубов у нескольких поколений учеников «луч света в темном царстве».

«Гроза» вполне современна, если рассуждать об отношениях героев. Дикой с его нежными чувствами к Кабанихе, преданная детям Кабаниха, смекалистая Варвара могут вызывать живой интерес и ассоциации с настоящим временем. Но почему учителю на уроках нужно пробиваться через директивы советской школы, пытаясь осовременить произведения позапрошлого века, вместо того чтобы предложить подросткам понятных и актуальных для них героев из качественных произведений конца XX — начала XXI века? Ну или хотя бы иметь возможность прокладывать дорогу к классике через современность?

Откуда этот страх говорить о литературе XIX века без придыхания и как вообще сегодняшние классики попали на литературный олимп?

Например, в XIX веке жил преподаватель словесности по имени Алексей Дмитриевич Галахов. Он прожил почти весь XIX век, занимался историей русской литературы, а в 1843 году выпустил «Русскую хрестоматию». В программу обязательного обучения тогда входил совсем небольшой набор текстов, остальные же произведения помещались в хрестоматиях, из которых учитель мог выбирать то, что ему ближе. Галахову была ближе его современность. Он считал, что надо дать путёвку в жизнь совсем еще молодому и начинающему поэту Фету, а вот литературу XVIII века можно и подсократить. В итоге 30% авторов в хрестоматии Галахова были его современниками и относились к новейшей литературе.

Хрестоматия Галахова имела необычайную популярность и с 1842-го до 1910-го выдержала 33 переиздания. За это время читатели, критики и педагоги свыклись с тем, что Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тургенев и другие известные нам из школьной программы писатели — гении. Молодые авторы, вошедшие в популярную хрестоматию, «канонизировались».

В 1921 году появилась первая советская школьная программа, ядром которой стали те самые «хрестоматийные» авторы. Но в условиях послереволюционной действительности их тексты требовали идеологической интерпретации. Тогда-то и понадобился, например, Добролюбов с его революционным настроем. Классики были прежними, а смысл их произведений оказался новым.

В советской школе хорошо знали, « что хотел сказать автор». Работа учителей зависела от поставленных политических задач и в 1930 годы стала почти опасной. Учителей увольняли и арестовывали за антисоветские высказывания. С лета 1936 года до конца 1940-го было уволено приблизительно 22 000 учителей. Бывший учитель вспоминал: «Как-то мне пришлось читать детям рассказ о маленькой грузинской девочке и Сталине. Я прочитал рассказ без всяких комментариев. За это на следующий день меня вызвали на ковер и объяснили, как надо было интерпретировать этот рассказ. А через пару дней меня сняли с работы как негодного для работы учителем в первом классе» (Юинг Е. Томас. «Учителя эпохи сталинизма: власть, политика и жизнь школы 1930-х гг.»).

На уроках заучивались огромные куски текстов, потому что это был самый безопасный способ преподавания.

Ясно, что ни о каком формировании критического мышления речи не шло

Поэтому странно, что многие методики преподавания сохранялись без изменений весь XX век и перекочевали в следующее тысячелетие, освещая себе путь «лучом света». Многим современным учителям и школьникам советская школа с ее идеологизированными интерпретациями до сих пор мешает пробиться к пониманию произведений гораздо больше, чем роброны, рединготы, салопы, пудроманты и картузы со смушками.

Как дореволюционная программа по литературе переехала в советскую школу, так и изрядно потрепанные советской школой классики переехали на уроки литературы XXI века. Все эти годы в школах сохранялась тенденция: количество часов на изучение литературы сокращалось, а количество текстов для изучения увеличивалось. В итоге в XXI веке программа по литературе оказалась набита, как чемодан перед отпуском, на который нужно сесть, чтобы он закрылся. У нас в этом чемодане и «Слово о полку Игореве», и Ломоносов с Державиным, и Жуковский. И нести тяжело, и бросить жалко.

В той самой «Русской хрестоматии», подарившей нам наших классиков, было много современных авторов, программа сокращалась за счет того, что становилось ученикам малопонятным. Нужно отдать должное и советской школе, включавшей в программу актуальную соцреалистическую литературу. Весь XX век в школьной программе действовали ограничения на включение инакомыслящих авторов, но тем не менее программа как-то обновлялась.

Если же посмотреть на программу XXI века, то можно предположить, что нашему обществу не хватает фармазонов и героев войны 1812 года. Советская литература стала неактуальна — и мы не устаем апеллировать к текстам прошлых столетий. Причем школьникам младшего возраста достаются самые древние и непонятные тексты. Но кто же доедет до Пелевина, стартовав с плача Ярославны?

Понятны ли современным школьникам произведения классиков? При грамотном подходе учителя, конечно, любой подросток в состоянии разобраться с толкованием неизвестных слов. Но зачем современному школьнику именно этот набор вполне случайных текстов? Почему произведения изучаются именно в этой последовательности? По каким критериям они отобраны? И какой результат мы хотим получить от уроков литературы в XXI веке?

Единицы становятся филологами. И вряд ли каждому школьнику необходимо глубокое знание истории и теории литературы. А вот урок о человеке, о психологии и моделях поведения, помогающий с помощью произведений литературы сформировать систему ценностей и сориентироваться в стратегиях поведения в современном мире, очень нужен. Литература формирует национальную и культурную идентичность. Кто он, герой XXI века, на которого могут ориентироваться современные школьники?

Страшно не только то, что современная школьная программа вряд ли способствует читательской культуре. Проблема в том, что школьная программа формирует в общественном сознании литературный канон, а мы, не отдавая должного современной литературе, рискуем никогда не прочитать ее в школе. Или же никогда вовсе.

Читайте также
Комментарии(802)
Не соглашусь с мнением автора, т. к. как раз понимаю почему так составлена программа и зачем это детям.
Во-первых есть понятие культурный код, и должен быть корпус произведений, о котором имеют представление все.
Во-вторых, тексты составлены в хронологии, которую пытались синхронизировать с курсом российской истории, чтобы показать развитие литературы — развитие форм, жанров, которые нельзя рассматривать в отрыве от времени написания, это нужно чтобы показать динамику развития — как и что менялось, что появлялось новое, и как таким образом пришли к современной литературе, параллельно изучая то, почему у нас в обществе все так устроено и как мы дошли до жизни такой.
Поэтому «Мцыри» Лермонтова — это не просто история о попытке обретения свободы, а один из самых блестящих образцов русскогого романтизма, и сравнивать с героиней Юн странно, т. к. у Лермонтова ключевым является именно описание страсти. Кроме этого «Мцыри» — блестящая стихотворная форма — бой с барсом это же сплошное рычание зверя.
Почему вы все время поминаете Добролюбова с Белинским? Есть Набоков, Лотман, Газданов и многие еще.
И многие другие, которых в школе не проходят. А развитие литературы в контексте истории нормально проходят только на факультете филологии и смежных наук
Моя мама учила меня с детства критично мыслить, поэтому я была единственная в классе, которая все время с чем-то не соглашалась с учителем, в свое время и «Гроза» притерпела от меня критики, особенно Катерина, которую я ну никак не видела в роли «лучи света» или героя. Очень долго искала критика, который был со мной одного мнения, когда писали сочинение, но все же нашла. Из-за этой Катерины и споров с учительницей я тогда подверглась нападкам одноклассников, дело дошло даже до рукоприкладства.
Видите, какое отличное произведение «Гроза», насколько оно не однозначно и насколько разные мнения о героине существуют. А с моей точки зрения Екатерина все же вполне тянет на героиню, т. к. она сломала все-таки систему.
Полностью согласен! «Грозу» надо заменить на «Леди Макбет Мценского уезда». Сюжеты чем-то схожи, но «Леди Макбет…» более поучительная для подростающего поколения.
Анас водили на этот фильм. Впечатлений масса. Никого не оставил равнодушным. Один выкрик одноклассника, когда герои душили ребенка- Вы что делаете, суки? чего стоил. Парня чуть не выгнали. Но он что, не прав?
Показать все комментарии
Больше статей