Что такое «достаточно интересный музей»? Тот, в который все учителя пойдут на экскурсию? Или тот, где хочется остаться «еще на чуть-чуть»? Важнее всего — чтобы музейное пространство превратилось в классное место, куда можно просто прийти и выпить кофе. А зачем? И как? Рассказывает директор московского Музея криптографии Лидия Лобанова в эфире нашей «Радиошколы».
1. Ломать стереотипы и начинать экспозицию с настоящего, а не прошлого
Возможно, это история 18+, но я расскажу о ней аккуратно. Весной мы с подругами оказались в Санкт-Петербурге, ходили по музеям, устраивали красивые ужины, ну и в бары тоже заходили. Где-то в час или полвторого ночи мы разговорились там с девушкой, и она, узнав, что я директор Музея криптографии, сказала: «Никогда там не была… Мне ужасно стыдно, зато мой сын был в Музее криптографии и поделился, что это лучший музей, который он видел в мире».
А потом она спросила: «А можем мы вместе записать кружок в телеграме для моего сына?»
Наверное, такие отзывы о музее и стали главным итогом нашей работы. Слова и реакции наших посетителей всегда подтверждали, что мы ломаем «музейные» стереотипы. Всё потому, что мы сразу ставили себе две цели:
- показать, что наука и технологии — это не сложно и о них можно рассказывать в музеях;
- доказать, что музеи — не скучные, не покрытые пылью и не рассказывающие исключительно о прошлом.
Всю экспозицию мы простроили от сегодняшнего дня, чтобы показать нашим подросткам и молодым взрослым, почему нужно знать чуть больше о современных технологиях, которые у нас всегда под рукой и которыми мы пользуемся каждый день. А еще — о нашей коммуникации: о том, как она защищается и как мы регулируем, какими данными делимся.
Многие уже и не придают значения тому, как всё работает. А мы как бы мотивируем гостей в самом начале посещения, рассказывая, как всё устроено сегодня. И только потом начинаем рассказывать, как люди пришли к этому этапу — с точки зрения открытий и разработок.
2. Работать с локальной аудиторией
Когда Музей криптографии открывался, многие называли его локальным. Сейчас всё иначе, многие готовы ехать до «ВДНХ» или «Владыкино» больше часа с другого конца Москвы или вообще из другого города — подобных тематических музеев в стране мало. Но у нас есть и локальная аудитория, и мы стараемся с ней работать в разных форматах, хоть она и не слишком большая.
Мы уже знаем тех, кто приходит к нам в кафе на занятия по английскому или просто посидеть почитать и выпить чаю или кофе. Не все за четыре года работы музея видели нашу экспозицию — и ладно. Если они десять раз придут в кафе и только после этого заглянут в музей — хорошо. Так мы становимся не только источником образовательно-научного содержания, но и просто местом, куда жителям района приятно заглянуть.
Ведь раньше в окрестностях такого не было, а теперь рядом есть музей с кафе, куда может зайти мама с ребенком во время прогулки, взять себе по-настоящему вкусный кофе, согреться, посидеть в приятной атмосфере и пойти дальше.
С местными жителями мы работаем не только с помощью кафе и кофе. Подростки и взрослые очень часто приходят к нам на вечерние мероприятия, особенно в будние дни, когда у остальных просто нет сил доехать до музея после работы или учебы. Мы устраиваем книжные клубы по антиутопиям и играем в настольные игры, связанные с математикой, коммуникацией и шифрованием.
3. И с сарафанным радио родителей, которые ищут, куда сходить с детьми
Чтобы выйти за рамки обычного музея, мы сделали ставку на работу с детьми и подростками: из средней и старшей школы, из колледжей и университетов. Их может заинтересовать научная тематика, особенно если это их профиль, или сам музей — как один из вариантов для школьных экскурсий. После их посещений запускается сарафанное радио, передающее хороший опыт одних другим.
В то же время нам тяжело «продать» нашу идею потенциальным посетителям Музея криптографии из других городов. Если просто сказать: «У нас Музей криптографии», кого-то может смутить сложное слово, интереса это не вызовет. И всё. Поэтому мы обеспечиваем хороший опыт нашей аудитории и ценим, что им делятся.
Для нас это играет важную роль: мы несколько раз делали замеры аудитории и спрашивали, откуда люди узнают о нашем музее. И каждый раз видели, что большинство от кого-то — друзей, знакомых — услышали приятный отзыв.
4. Чтобы школьники не сбегали с экскурсий, надо…
- Когда к нам приезжают школьные экскурсии, мы стараемся делить классы на небольшие группы — чтобы все имели равный доступ к нашим материалам, никто не зевал в задних рядах, потому что за остальными одноклассниками ничего не видно, а пробиваться вперед не особо хочется.
- Еще мы проводим тренинги для наших экскурсоводов и стараемся работать на то, чтобы экскурсия проводилась в формате диалога, не монолога. Мы обращаемся к детям, спрашиваем об их опыте, задаем вопросы, знакомимся и договариваемся о том, как пройдут их ближайшие два часа в музее.
- Важно понимать, что, если речь идет как о младших, так и о старших школьниках, у всех детей будут особенности возраста и поведения. К тому же они все ехали в музей, они устали. Возможно, они преодолевали в себе «музейный» стереотип о неактуальности и пыльных полках с экспонатами. Возможно, они вообще не принимали решения ехать — взрослые всё придумали за них. И теперь дети оказались в музее как бы через свое сопротивление.
Всё вместе складывается в одно большое и сильное раздражение внутри ребенка, и мы с командой экскурсоводов проговариваем это: что ребята приехали к нам не по собственной воле, у них нет взрослого понимания того, что музеи и образование — важно, а криптография — интересно. Нет, они приехали сюда с огромным сопротивлением. Но они приехали, поэтому мы хотим сделать всё возможное, чтобы экскурсия прошла для них классно.
- Возрастную психологию никто не отменял: слушать что-то больше 40 минут сложно, и мы прорабатываем такую программу, чтобы экскурсия и прогулка среди экспонатов чередовались с мастер-классами или интерактивными частями, когда что-то можно потыкать, смастерить, усвоить на практике, забрать с собой материалы и зашифровать родителям или одноклассницам/одноклассникам приятные слова.
- Бывают и сложные ситуации, когда степень сопротивления и агрессии в ребенке настолько высока, что даже взрослые, сопровождающие группу, не могут ничего с этим сделать, кроме как шикнуть или прикрикнуть. Мы для себя завели правило, что, если по градусу напряжения мы понимаем, что ребенок не готов присоединиться к экскурсии, разрешаем ему отойти на некоторое время. Например, говорим: «Ты можешь сейчас отойти, сходить в кафе, выпить чай, а потом присоединиться к остальным ребятам». Само право сделать этот выбор творит чудеса. В девяти случаях из десяти дети вообще не идут в кафе — их ошарашивает возможность отделиться от группы, пройтись и вернуться, уже без агрессии.
- Когда я занимаюсь подростковыми проектами, мне очень часто задают вопрос: «А как вообще с подростками взаимодействовать?» Ответ простой: так же, как со взрослыми. Простейшая истина. Уважать, слушать, договариваться — этого никто не отменял, это простые вещи, для которых не нужно придумывать заклинания. Перед вами просто стоит такой же человек, и у него тоже есть сложности, он преодолевает свои барьеры и внутренние конфликты. Просто увидьте в подростке человека — и всё получится.
5. Чтобы к вам приходили на мастер-классы, потребуется:
Работать с разными форматами и проблемами. У меня есть важный пример с точки зрения инклюзии и доступности музея: у нас есть курс про аутентификацию, подтверждение личности для незрячих и слабовидящих подростков и молодых взрослых. Я про это не знала, но у многих незрячих жителей нашей страны нет подписи в паспорте и есть проблема с аутентификацией личности. Это наша тема с точки зрения музея, это насущная проблема, поэтому мы предлагаем курс, который показывает, как это решается и какие технологии помогают. Курс, кстати, всегда заполнен, потому что мы нашли проблему, связали ее с нашей темой и стали передавать знания, которые в другом месте получить невозможно.
6. Понять, что конкуренция — круто
Доля здоровой профессиональной конкуренции всегда нужна. Мне кажется важным наблюдать за коллегами и другими музеями: кто что делает, на какие тренды ориентируется, какие важные детали времени подмечает. Я, например, подглядела в одном музее, что у них выбор программы выглядит как конструктор. Меня это восхитило, ни у кого больше такого не видела. Прислала своим коллегам этот конструктор и предложила интегрировать что-то похожее и в нашу систему.
С другой стороны, мы, конечно, живем в переполненном информацией мире и в очень переполненном событиями городе. Из-за перегруженности люди сокращают число каналов коммуникации, отказываются от чего-то, включают режим «Не беспокоить». Поэтому часть музейной работы и музейной конкуренции — не самая приятная — искать каналы связи с потенциальными посетителями, которые нам подходят, и придумывать для них удобные форматы взаимодействия.
Полную запись интервью с Лидией Лобановой слушайте здесь. Разговор прошел в эфире «Радиошколы» — проекта «Мела» и радиостанции «Говорит Москва» о проблемах образования и воспитания. Гости студии — педагоги, психологи и другие эксперты. Программа выходит по воскресеньям в 13:00 на радио «Говорит Москва».
Обложка: © Мел
