Днем Камиль Ерназаров ведет пары по истории в университете, а вечером играет на детских праздниках Супер-Кота, Халка или даже куклу ЛОЛ. Редактор «Мела» Надежда Тега поговорила с Камилем о том, почему он не может отказаться от работы аниматором, будучи без пяти минут кандидатом наук.
«Мне очень нравится быть Бамблби, я будто проживаю его жизнь»
— У нас можно ростовой куклой выйти. Лицо под костюмом не видно, говорить ничего не надо. Просто выйти, потанцевать буквально минут 45, и всё. Платят нормально. Хочешь попробовать?
Осень 2020 года, первый курс магистратуры ВШЭ, мой основной доход — повышенная стипендия, около 8000 рублей. Раньше у меня были только подработки, а хочется попутешествовать, сводить куда-то девушку — уже не могу перебиваться заработками там-сям. Многие друзья идут в школьные учителя, но для меня это выглядит как каторга. В репетиторы податься тоже не вариант — не люблю искать учеников, рассылать анкеты, зарабатывать отзывы. К тому же репетиторам нужно проверять домашки, готовиться к урокам. Аниматор же приехал, час отработал и получил те же деньги. Супер!
— Давай, я в деле.
Заранее приезжаю в лофт, опытный парень помогает мне надеть костюм трансформера Бамблби. Ростовые куклы тяжелые, огромные — под два метра ростом. В них даже просто стоять ужасно жарко, а надо еще двигаться — получается жесткое кардио.
Меня особо никто ничему не учил. Рассказали о паре приемов на собраниях, но в основном аниматоры всё схватывают на лету. Просто сказали: «Будь активным и делай то, что тебе скажут». В костюме чувствую себя прям очень хорошо, органично. Я был реальным фанатом трансформеров в детстве, а теперь сам словно стал одним из них: «Вау, я крутой трансформер! Вот это дети сейчас поофигевают».
— Вау! Трансформер!
Приятно ощущать, что я, точнее я в костюме, вызываю такие эмоции. Анимация действительно впечатляет: трансформер светится, издает звуки, как в фильме. Дети абсолютно верят, что перед ними настоящий Бамблби.
— Превратись в машину!
— Ну что вы. Если он сейчас превратится в машину, он же всё тут сломает, она огромная. Вот когда Бамблби выйдет на улицу, посмотрите в окно. Увидите машину — это будет он. — Я не могу говорить, поэтому за меня отвечает ведущий.
Очень важно сохранять веру детей в чудо — прямо из фильма или из мультика к ним пришел их любимый персонаж. Именно он, настоящий. Они в шоке, в восторге. Обидно, когда какой-нибудь прозорливый ребенок говорит: «Это всё неправда». Или когда взрослые рушат сказку: «Сейчас придут аниматоры». Мы против такого.
Основную работу выполняет ведущий, задача ростовой куклы — танцевать, помогать — например, держать щит, в который стреляют дети. По сути, ростовая кукла — это большая декорация, но я стараюсь быть активным. С родителями тоже надо как-то повзаимодействовать: помахать, пожать руку, дать пять, пофоткаться.
Мне очень нравится быть Бамблби, я будто проживаю его жизнь: знаю, как нужно двигаться, как себя вести. А еще во время анимации на фоне играют песни Linkin Park из фильма. Я бы и так под них танцевал, а тут мне еще и деньги платят. И на мне при этом костюм любимого крутого трансформера — я просто отрываюсь. Сколько угодно готов так работать. Через несколько месяцев мне сказали: «А не хочешь постоянно на заказы выходить?» С тех пор работаю каждый выходной, все праздники.
«Подходит папа. Приглядываюсь — это мой преподаватель»
Через полгода я начал работать в паре. Это достаточно просто, потому что один аниматор — ведущий, другой — ведомый, и я чаще бываю вторым. Выглядит всё так: дверь распахивается, мы выходим из подсобочки и тут же громко восклицаем:
— Ой, а где это мы оказались? — Дети поворачивают головы на шум. Они пока не очень соображают, что происходит, но обращают на нас внимание.
— О, привет! Идите к нам! Вы, наверное, сегодня отмечаете Новый год?
— Не-е-ет!
— А… значит, сегодня день пупсиков!
— Нет-нет! День рождения!
— А-а-а… День варения! Вареники будем кушать!
— Нет, сказали же — день рож-де-ни-я! — Тут дети уже начинают подбешиваться, так что мы прекращаем перечислять самые глупые варианты праздников.
— У кого день рождения? У меня? Или у Леди Баг?
— Нет-нет, у Саши!
— Вау, сколько тебе годиков исполнилось? Ого, 66! Молодо выглядишь! А-а-а, всего шесть!
Разумеется, на самом деле мы заранее знаем, кто именинник. Со всеми остальными тоже нужно познакомиться. У нас такая игра:
— Назови первую букву имени, а я угадаю, как тебя зовут.
— А.
— Арбузик?
Дети ухахатываются. Узнаём все имена и тут же благополучно их забываем. Когда детей семь-десять, в голове всех не удержишь. Всегда можно сказать: «Принцесса, подойди ко мне, пожалуйста».
— А вы уже поздравляли именинника?
— Да!
— А за уши дергали?
— Да-да!
— А пузико чесали? А пятки целовали? — Начинают отнекиваться.
Далее — завязка. Значит, какой-то злодей хочет нам всем тут испортить праздник. Наша задача — его остановить. Нужно создать команду супергероев, а для этого — потренироваться. Когда мы пройдем несколько испытаний, станем самыми сильными, злодей заранее испугается и даже здесь не появится.
После успешно пройденных испытаний начинается торжественная часть: закрытые глаза, тортик, свечи, песня «С днем рождения» и милые, наивные детские пожелания имениннику:
— Много мороженого! И чтобы тебя слушала твоя старшая сестра!
Потом настает время прощаться — мне пора возвращаться в волшебную страну. Например, в США, а конкретно — в Нью-Йорк, если играю Человека-паука. В конце надо сделать общее фото.
— Именинник, зови маму и папу!
Праздник «Фиксиков». Я — Нолик, коллега — Симка. Улыбаемся, смотрим в камеру. Подходит папа. Приглядываюсь — это мой преподаватель с бакалавриата. Я, конечно, удивлен, но из роли не выхожу. Потом переодеваюсь, подхожу к нему, и он говорит: «О да, я вас узнал!» Самое забавное — он ушел из МГПУ, а я, наоборот, туда устроился. Мило пообщались.
«Мы брали карту, рассматривали разные страны, читали книжки»
— Значит, сначала был рабовладельческий строй, Античность, потом феодализм, замки, рыцари, крестьяне, потом капитализм, торговые отношения, банкиры, предприниматели. А дальше должен наступить коммунизм, который хотели сделать в СССР. Всё будет бесплатно, но каждому человеку придется работать.
— Ага, ну хорошо.
Мне пять-шесть лет, папа рассказывает про деление всеобщей истории еще по советской методологии, а я слушаю и киваю. Мой папа историк по образованию, но после практики в школе наотрез отказался быть учителем. Зато родители передали все базовые знания о мире мне. Мы брали карту, рассматривали разные страны, читали книжки: «Ого, древние пирамиды, колизеи». Еще тогда я понял, что изучать историю — всё равно что погружаться в лор «Властелина колец», но при этом осознавать, что всё это было на самом деле. А главное — через исследования, открытия я могу этот лор расширить.
В школе я уже был знатоком истории, а потом поступил в МГПУ на исторический, потому что это казалось проторенной дорожкой. На последних курсах бакалавриата я помогал моему первому научному руководителю, Галине Анатольевне Ртищевой, принимать экзамены. Меня полностью затянула студенческая атмосфера, наука. Вместе с подругой мы создали общество «Ваганты»: учились писать и оформлять статьи, формулировать проблему. Галина Анатольевна играла роль нашего издателя: «Вашу статью приму, а вашу — нет». Мы проводили исторические суды, конференции. Студентам наше общество было интересно — закончился курс по Средним векам, хотелось узнать еще, и они приходили к нам.
В общем, я понял, что хочу развиваться в науке. Что делают ученые? Преподают. Я поступил в ВШЭ, получил степень магистра и в 2022 году вернулся в МГПУ — учиться в аспирантуре и преподавать. Галина Анатольевна задала только один вопрос: «Вы готовы?»
«Мне комфортно, потому что остается время на науку и другую работу»
Я веду семинары по истории Средневековья, Нового времени, Античности и древности. Раздаю на паре книжечки с древними историческими текстами: записки Цезаря о Галльской войне, «Германию» Тацита, «Салическую правду». И начинается мозговой штурм. Читаем и узнаем об обществе того времени: что люди ели, как работали, где жили, кто был главным, какими были налоги, с кем воевали, что ценили. Мы пытаемся «залезть» в ту реальность, восстановить ее — это отлично развивает аналитическое мышление и вовлекает даже не особо активных студентов. Они строят гипотезы, спорят друг с другом:
— Древние германцы были скотоводами-кочевниками! Смотрите, как пишет Цезарь, — они перемещаются.
— Нет, Тацит пишет, что у них там одни леса — как в них можно было нормально коров разводить, вы чего?
Я никогда не сижу на занятиях — привык быть активным, чтобы бодрить студентов
Мне нравится за ними наблюдать. Когда они играют по ролям исторических персонажей (например, Демосфена), получается очень забавно — они стараются менять голоса, интонации. Юмор — важная часть преподавания. Я знаю молодежный сленг, контекст их шуток, мы существуем в одном культурном пространстве и понимаем друг друга. Как-то, когда итальянский брейнрот был на пике популярности, студент забыл слово «тунгин» — термин из «Салической правды». Вот он стоял и всё повторял: «Тун-тун-тун». Мне так и хотелось добавить: «Сахур». Я первым начал улыбаться.
Наши занятия веселые, но продуктивные. Большинство студентов, наверное, считают меня добрым, но я стараюсь быть справедливым. Допустим, Галина Анатольевна очень жестко принимает экзамены, поэтому студенты бегут ко мне: «Можно вам сдавать?» А я тоже как-то отправил на пересдачу треть сдающих. Просто психологически студентам со мной легче, а так я достаточно строгий.
У меня небольшая нагрузка как у преподавателя: обычно я приезжаю в университет один или два дня в неделю и веду по две-четыре пары, иногда побольше. Мне комфортно, потому что остается время на науку и другую работу. Я не выгораю, возвращаюсь с занятий вдохновленный и заряженный. Особенно радуют моменты, когда студенты сами делают какие-то открытия — они такие крутые!
Меня до сих пор часто спрашивают: «Ты историк, а кем ты будешь работать? Как ты будешь зарабатывать на жизнь?» Раньше мне казалось, что главное — получить высшее образование, а на работу можно любую устроиться. Сейчас понимаю, что преподавание и наука — это прям мое. После моих занятий студенты чуть больше узнают о мире, в том числе о нашей современности. Преподавая, я приношу пользу обществу.
«Здесь когда-то плавали викинги. И они тоже пили пиво»
В академической среде многие знают, что я работаю аниматором. Они привыкли, что после пар я спешу на детские праздники. Все с теплом и добром к этому относятся. Как-то я написал поздравление своему новому научному руководителю и получил в ответ: «Ого, настоящее поздравление от профессионального Деда Мороза! Прикольно». Наверное, я единственный в своем роде препод-аниматор. Я бы сказал, что я даже горжусь этим, это моя фишка.
Помимо МГПУ, я работаю в РАН и ВШЭ. Там я занимаюсь наукой: пишу статьи, выступаю на конференциях. А еще в академической среде так заведено, что младший научный сотрудник помогает организовывать научные мероприятия. Допустим, в РАН мы объединили исследователей по военной истории. Теперь каждый месяц собираемся онлайн, раз в год — офлайн, выслушиваем доклады и обсуждаем их. Члены нашего семинара — кандидаты, доктора, которые получали степени в Англии и Германии. Но так получилось, что именно я, аспирант второго года обучения, стал его лицом, условным лидером: открываю, закрываю, модерирую программу, рекламирую, со всеми созваниваюсь, нахожу помещение, веду ютуб-канал с записями.
Мне очень приятно общаться с людьми из академической среды: они осознанные, эрудированные, интеллигентные. А еще у них тонкое чувство юмора:
«О, наконец-то я познакомилась с вами, молодой человек с внешностью из иранского эпоса»
Такой комплимент мне сделала крутой доктор исторических наук.
Наш постоянный участник, зам. заведующего кафедрой МГУ по Средним векам Елена Викторовна, очень любит свою кошку Айрис. Она обязательно всегда показывает на онлайн-семинарах, что та пришла, тоже слушает, вылизывается. Айрис — наш талисман: если доклад слабоват или сам докладчик кошке не нравится, она уходит. Как-то во время моего выступления Айрис немного подвинулась и пропала из кадра. Я уже немножко запереживал, но Елена Викторовна Калмыкова повернула камеру: «Не расстраивайся, кошка здесь, всё хорошо».
Академики — очень добрые, отзывчивые люди, у которых всегда можно попросить вычитать текст, что-то подсказать. Мы стараемся общаться менее формально. Суперважная часть наших конференций — их окончание, когда мы выпиваем, веселимся.
— Мы, конечно, никогда не сможем узнать, что же думал этот летописец, но наверняка он что-то знал о Франции, сидя на Руси. Доходили до него знания, как думаешь? — На конференциях такое говорить непозволительно, а в баре — вполне. Даже в слегка охмелевшем состоянии мы продолжаем обсуждать историю. В студенчестве, когда мы сидели на берегу реки, было так же:
— А здесь когда-то плавали викинги. Здесь проходил путь «из варяг в греки»…
— И они тоже пили пиво. — В этот момент начинаем изображать, что тоже гребем куда-то.
К сожалению, научные конференции — это не всегда так весело. Многие ученые не очень хорошие ораторы — читают монотонно, с бумажки, ужасно душно. Выхода нет, приходится слушать зубодробительный доклад про особенности металлургического производства в какой-то там области.
Аниматорство спасает меня от рутины. Если будет скучно, дети просто разбегутся — для меня это самое страшное. В праздниках я нахожу то, чего нет в академической среде: поток чистой радости.
«Перед выходом тренируюсь быть женственным»
— Воу, вы готовы услышать великую тайну? Вы никому не расскажете? На самом деле я… Питер Паркер! — Снимаю маску — сквозь нее плохо видно. Нам разрешили так делать, потому что герой в фильме тоже иногда ее снимает.
— Ого! Но ты больше похож на Железного Человека…
— Просто я Человек-паук из параллельной вселенной, с планеты Земля-416.
— Почему ты с бородой?
— Подрос…
Раньше я работал без бороды, переживал, что Супер-Кот или Гарри Поттер будут выглядеть странно. А потом все-таки отпустил бороду. Костюмы настолько аутентичные, что дети порой ее не замечают.
Гримируемся и одеваемся мы сами примерно за полчаса до начала. В принципе, у мужских персонажей всё довольно просто. Больше всего грима расходуется на Шляпника из «Алисы в Стране чудес». И то всего-то надо обмазать всё лицо белым, а вокруг глаз — красным и синим.
Чтобы вжиться в роль, я должен хоть примерно представлять, какого персонажа играю. Как минимум я всегда их гуглю, включаю пару серий мультсериала. С некоторыми повезло — и так их знаю. Например, моя мама почему-то смотрела «Леди Баг и Супер-Кота» — я тоже на фоне поглядывал.
Я не пытаюсь в точности повторить голос персонажей.
Как-то пробовал разговаривать низко, как Бэтмен, — потом горлу было очень плохо
Но очень важно сделать голос громким и как бы волшебным, праздничным. Помогают всякие актерские техники. Правда, когда мероприятий много, голос порой вообще полностью пропадает.
За пластикой тоже надо следить: где-то быть резким, мощным, где-то — милым, неряшливым. У нас есть программа с куклами ЛОЛ. Девушкам тяжело надевать эти костюмы — у них огромная тяжеленная голова, платье, поэтому часто куклу играю я. Перед выходом тренируюсь быть женственным: ставить ноги иксом, делать реверансы, мило придерживать голову, кокетливо махать. Нужно быть крайне аккуратным. Одно неловкое движение — из-под рукава вылезет волосатая рука. Забавно, что даже родители верят, что я женщина. Иногда чисто ради шутки отвечаю на их вопросы мужским голосом, и они удивляются.
Моя любимая роль — Щелкунчик, особенно в лице принца после превращения. Сначала выхожу в большой ростовой кукле, потом меня расколдовывают, и я появляюсь в солдатском мундире — весь такой красивый, статный. В конце мы вальсируем с моей возлюбленной Мари, которая меня спасла. Эта роль так мне подходит, что меня наградили красивеньким маленьким «Оскаром».
Как и актеры, я каждый раз немного переживаю перед выходом на сцену. Мандражирую, даже несмотря на большой опыт за плечами. Люди заплатили достаточно большие деньги, у них стол накрыт, всё такое. День рождения ребенка всего раз в году — он же это на всю жизнь запомнит. Такой важный день! Мало ли я что-то сделаю не так, не то скажу, плохо пошучу.
Я всегда побаивался публичных выступлений, раньше думал: «Лучше застрелюсь или повешусь». А сейчас бывает, что я провожу мероприятия один — для меня это очень нервно, хоть всё и проходит замечательно. Преподавая, я чувствую себя как рыба в воде. Как только начал вести пары, будто сразу знал, что нужно делать. У меня не было никакого волнения, хотя, казалось бы, передо мной не дети, а взрослые студенты и профессора.
«Мамочки просто обожают Халка»
— Ты такая горячая! Может, отойдем куда вдвоем?
Чей-то пьяный отец подкатывает к моей коллеге. Самое интересное — его жена где-то неподалеку. На наших праздниках нет никакого запрета на спиртные напитки. Мамочки и папочки подшофе — частое явление, особенно мамочки. Поскольку многие костюмы обтягивающие, даже непреднамеренно сексуализированные, мы сталкиваемся с харассментом.
— А Человек-паук, я вижу, не только для детей работает, но и для родителей.
Пока мы играем с ребятами, взрослые жарят шашлыки и, будучи уже нормально так подшофе, комментируют наши костюмы. Классическая ситуация. Обычно я просто улыбаюсь и делаю вид, что ничего не случилось.
Бывает, дети боятся костюмов, громких звуков, выступление не состоится, но нам всё равно платят. Был такой случай: дети пугаются Халка, и я ухожу в подсобку, чтобы выйти в конце пофоткаться. Какая-то подвыпившая бабушка, значит, суетится, открывает мне дверь в гримерку, влетает туда и снимает с меня маску: «Ого, вы такой красивый!» Подзывает свою дочку: «Смотри, какой у нас тут молодой человек! Кстати, сколько вам лет? Где вы еще работаете? Ой, как хорошо! Ну ладно, дальше я уже, наверное, не буду вас раздевать».
Халк привлекает очень много внимания. Это огромная ростовая силиконово-резиновая кукла. Лицо достаточно страшное, тело дико маскулинное — широченное, гипертрофированно накачанное. Мамочки просто обожают Халка: «О, ты такой большой, сильный!» Они обнимают меня за шею, делают селфи, высовывая язык. Ну ладно, окей. Для фото поднимаю ребенка — сам костюм весит порядочно, а ребенка в нем удержать совсем непросто, хотя он легкий. А потом одна из мам говорит: «Я тоже хочу!» Приходится взять ее на руки — мне не жалко, но поясница после такого болит.
От детей тоже достается — они часто бывают непослушными, шебутными, хулиганистыми. И они очень любят избивать ростовые куклы
Допустим, подходит ребенок, наступает мне на ногу, с интересом смотрит на меня и, видимо, ждет реакции.
— Тебе больно?
— Ну конечно, больно!
Если их не остановить, они могут накинуться толпой, колотить, пока не устанут. Обычно я говорю, что уйду, если они не прекратят.
Я часто думаю о том, что, наверное, нужно будет завязать с аниматорством. Чувствую, что академическая стезя ближе моей душе. Пожалуй, как-то не подобает кандидату наук (надеюсь, я скоро защищусь) развлекать детей на праздниках. Конечно, во многом меня держит зарплата. Конкретно преподавание дает мне примерно столько же, сколько праздники, — четверть от всего дохода. Я бы смог без этого прожить, но деньги лишними не бывают: порой надо поработать в библиотеке в Европе или оплатить участие в конференции из своего собственного кармана, ремонт сделать.
К тому же пока не хочется отказываться от безусловной любви, полного принятия, которое дарят дети. Они рады просто провести со мной время:
— Не уходи! Ой, смотри, какой у меня робот есть. Пойдем поиграем.
Никто не смотрит, ассистент я, кандидат или кто-то там еще. Когда дети меня обнимают, я чувствую такое тепло, которое мало где могу получить. Не знаю, где еще такое найти. Наверное, только ждать, когда появятся свои дети.
Обложка: коллаж «Мела». Фото: © личный архив Камиля Ерназарова
