«Дети, я же на вас тоже кричу. Вы и на меня жалуетесь?» Учительница математики — о профессии без нытья

Викторию Павлову ученики называют пинтерест-математичкой — за крутые образы и любовь к красивой канцелярии и аксессуарам. А сама она считает себя и своих коллег-учителей рок-звездами, мечтает отказаться от репетиторства и хочет, чтобы негатива вокруг ее профессии стало как можно меньше.

«В школе я чувствую себя как на сцене»

В моих детских дневниках всегда было два пункта: «я хочу стать учителем» и «я хочу стать актрисой». Работа в школе позволила мне не выбирать. Репетиторство вот для меня — монотонная работа, на которой некомфортно. А в школе я всегда актриса. На уроках, на переменах — весь рабочий день я примеряю разные маски. И поругаю, и пошучу, и так и сяк. Я чувствую себя как на сцене.

Я понимаю, что репетиторство дает хороший заработок, но сейчас я просто мечтаю от него отказаться. Занимаюсь только с моими самыми первыми учениками, которые в этом году сдают ОГЭ. Их родители очень просили подготовить ребят к экзамену. Ну и я не могла их бросить — они же мои любимые птенчики. Только это будут последние ученики, которых я сейчас готовлю. Запросов масса, но я всем отказываю.

Я успела поработать в двух очень разных школах:

• в первой — вела 18 часов уроков, была советником директора по воспитательной работе, классным руководителем, выполняла административную работу, вела проектные группы, организовывала мероприятия и еще кучу-кучу всего;
• во второй (частной) — только 25 часов математики.

Где мне было комфортнее? Конечно, в первой школе! Без всех этих дополнительных обязанностей я в невероятной прокрастинации. Это не совсем моя атмосфера. Но по состоянию здоровья, из-за переезда и других проектов мне нужно было сменить школу.

Я чувствую тягу к многозадачности, даже хочу ночевать на работе. Конечно, я не считаю, что этого нужно требовать от всех учителей, но у меня еще тот возраст, когда я могу себе это позволить.

«Если бы я пошла работать в школу сразу после вуза, стала бы очень плохим учителем»

Вся моя семья — педагоги. Как будто даже не было другого варианта, кем становиться, но мне говорили: «Поверь, тебе это не нужно», «Ни в коем случае» и так далее. Я решение не изменила.

Потом мне пришлось пережить педагогический университет. Именно пережить, потому что вуз не только не дал мне ничего из того, чем я пользуюсь сейчас в школе, но и отбил у меня желание работать по профессии.

После университета я сидела на удаленке, разрабатывала программы в школах программирования. В какой-то момент поняла, что меня это не устраивает: я делаю классные курсы для детей, но не вижу реакции. Тогда и решила поработать в школе. «Если не понравится, со своим техническим образованием найду себе другое место», — подумала я. Но вот уже прошло 6 лет, как я не могу и не хочу никуда уходить.

Много думала, каким бы я была учителем, если пошла бы работать в школу сразу после педа. Пришла к выводу, что очень плохим, озлобленным — таким, какими были мои преподаватели в вузе. Я очень злилась на университет, когда выпускалась. С таким настроением идти работать к детям — нет уж.

Я не любительница сравнивать наше образование с образованием в других странах, но, когда я училась на курсе по сингапурским техникам, меня поразило, что у них, чтобы стать учителем, нужно сдать экзамены на максимальные баллы. Конкурс просто сумасшедший.

Меня, каким бы хорошим учителем я ни была, в сингапурскую школу работать бы не взяли

А у нас в педагогический вуз часто идут выпускники, которые плохо сдали экзамены. Можно не переживать — в пед всегда возьмут. И это очень печально. В профессию приходят люди, которые этого не хотят. Переквалифицироваться им потом лень — устраиваются в школу. Отсюда и берется вся эта злость на свою работу.

«Среди других учителей я ощущаю себя белой вороной»

Когда я уже работала в школе, в августе мне позвонили из порядка 20 школ с предложением работать у них (мое резюме почему-то висело активным). Только представьте: за две недели до начала учебного года минимум в 20 столичных школах настолько не хватало учителей, что меня были готовы с руками оторвать без собеседования.

Помню, что в тот момент впервые серьезно испугалась за свою профессию. Задумалась, что же тогда происходит в регионах — вообще труба? В голове были мысли: «Кто будет моих детей учить, когда я стану мамой?» Решила тогда проанализировать, что происходит в мире блогеров-учителей. И ужаснулась. Одни «не идите работать в школу», «здесь ужасно». Жалобы, жалобы, жалобы, жалобы.

Это мой главный страх — стать учителем, который вечно всем недоволен

Кто после всего этого негатива будет хотя бы рассматривать вариант устроиться в школу? Сейчас молодых специалистов, всех потенциальных учителей отговаривают от работы. Меня это злит, осуждаю коллег-блогеров, которые позволяют себе негативить о нашей профессии.

Я правда сочувствую учителям в регионах, которые работают в две, в три смены с классами, где более 30 человек. Это катастрофа, на которую нельзя закрывать глаза. Если вас обижают, ущемляют, если вам угрожают, нужно сразу же трубить об этом. Только называйте номер школы. Почему-то никто из блогеров, публикующих негатив о своей работе, не говорит: плохо работать в школе № такой-то. И меня это просто поражает.

Среди учителей я часто чувствую себя белой вороной, потому что я считаю, что нужно не жаловаться, а менять то, что не нравится

Я не понимаю, почему люди просто сидят и говорят, как в школах всё плохо. Какую цель они преследуют? Я в своем блоге решила показывать положительные стороны. И я, честно, даже не могу выделить что-то, чем я недовольна. Бумажная волокита? Ну да, на каникулах нужно заполнить пару журналов, но, если разобраться, это не занимает так много времени. К тому же за это есть надбавки.

Моя миссия — попытаться влюбить в эту профессию хоть кого-то. И я ни за что не стану отговаривать человека, который хочет стать учителем. Да, ему будет сложно. Но рано или поздно он найдет для себя хорошую школу.

«Школу нужно выбирать под себя и свои интересы»

Все школы очень разные, в каждой — свои взгляды, ценности, которые либо вам подходят, либо нет. Выбирать нужно под себя и свои интересы и подходить к этому очень осознанно. Тогда и появится желание работать и творить.

В школе очень важен руководитель. Мне повезло попасть в руки к потрясающему директору и человеку Ефиму Лазаревичу Рачевскому. Это была моя первая школа.

Когда я устраивалась, сначала проводила открытые уроки, была на собеседовании с завучем. Помню, спрашивали: «Что вы будете делать, если ученики на перемене большими буквами напишут матерное слово из трех букв на доске?» И я ответила: «Буду вести урок поверх этих надписей». В школе, где я училась, была похожая ситуация — педагог поступил именно так. Нам было очень стыдно смотреть, как он пытается уместить всё на доске, обходя надпись. На следующий день был тест, который мы все, конечно, написали на два. Больше так никто не делал, а доска была всегда готова к уроку.

Потом меня пригласили на собеседование с Ефимом Лазаревичем. В последний момент позвонили и сказали, что он не сможет в день, на который мы договорились, и попросили приехать через полчаса. А у меня вся одежда в стирке… Поехала в джинсах, косухе — рок-звезда, короче.

Мне было очень стыдно, потому что вокруг сидели идеально выглаженные учителя. Я посмотрела на них и решила, что мне здесь не место и надо срочно убегать. Именно в этот момент вышел Ефим Лазаревич, осмотрел меня с ног до головы и позвал к себе. Возможно, его заинтересовал мой внешний вид: кто это такая наглая?

Ефим Лазаревич не задавал мне никаких профессиональных вопросов. Кажется, ему было важнее, какой я человек и подойду ли я коллективу, который он создавал годами. Мы общались без пауз, у меня даже не было минуты подумать над ответом. Он спрашивал, как я отношусь к математике, считаю ли я ее искусством (конечно!):

— Что вы будете делать, если вам придется заменять урок истории?

— Мы будем воскрешать Наполеона.

У меня не было ответа на вопрос, как мы будем это делать, но, если бы спросили, я бы тоже что-нибудь придумала. Наш разговор закончился так:

— Виктория, мы вас не пригласим на работу, только если к нам придет сам Лобачевский.

Это был суперский опыт, который я буду помнить всю свою жизнь. Я до сих пор чувствую вину, что пришлось уволиться, но при любой возможности всегда вспоминаю Ефима Лазаревича, потому что именно он меня сделал профессионалом.

«Если ребенок запускает на уроке самолетик, значит, учитель делает что-то не так»

Когда дети приходят и жалуются на кого-нибудь из коллег, я им говорю: «Не надо со мной это обсуждать. Я не поддержу вас, я поддержу другого учителя». Себя я, кстати, считаю строгой. Спросила как-то детей: «Я же на вас тоже периодически кричу. Вы и на меня жалуетесь?» А они мне: «Нет. Вы минуту поорали за дело, а дальше — приколы, шутки. Дальше кайфуем».

Есть одна ситуация, из-за которой мне до сих пор грустно. Я наблюдала за тем, как от одного класса отказываются все учителя математики. Один пришел — отказался, другой — отказался, третий — докладную пишет. Я попросила у руководства разрешения сходить на урок к этим детям. Мне было интересно разобраться, что не так. Я не хочу ругать учителей, потому что мы все заодно, но, видимо, этот класс был не для них. Мне кажется, если ребенок запускает на уроке самолетик, значит, учитель что-то делает не так.

Я подхватила тот класс, потому что никто больше не хотел. На детей уже повесили клеймо:

— Это седьмой «А»? Ну с ними всё понятно.

Конечно, этому седьмому «А» уже тоже стало по барабану — их здесь не жалуют, от них ничего не ждут. Вот и ведут себя как хотят.

Мы с детьми долго разговаривали. Я старалась дать им понять, что они мне интересны, что я верю в них и сделаю всё, чтобы их защитить. Там, кстати, половина класса футболистов и хоккеистов. И мне ничего не оставалось, как математику объяснять через подачу шайбы, через футбольные мячи.

Через время я пришла к руководству и сказала: «Друзья, пожалуйста, придите на урок. Не на меня посмотреть, я молодая и тоже делаю много ошибок. Посмотрите на седьмой „А“. Хоть чуть-чуть поверьте в них». Ко мне никто не пришел. Одни говорили: «Чего мы там не видели», у других просто не было времени.

Я искренне хочу, чтобы все участники образовательного процесса были заодно и умели договариваться. Как-то была свидетелем того, как учитель математики отчитывала ученицу за то, что та неделю не ходила на занятия и не делала домашнюю работу. А девочка, между прочим, призер Всероссийской олимпиады по французскому языку, она делает упор на подготовку к этому предмету. Почему в школах не проводят консилиумы по каждому классу и не договариваются о векторе движения всех учеников — вопрос.

«Если вижу, что ребенку не нужна математика, я не буду мучить. Но бороться за него не перестану»

Дети сейчас задают много вопросов, но они, мне кажется, имеют на это право. Вы видели их нагрузку? Я видела, и это жесть. Я домашку-то, как учитель, терпеть не могу. На выходные не задаю вообще. Зачем мне понедельник начинать с плохого настроения?

Если я вижу, что ребенку правда не нужна математика, я не буду его так мучить. Но бороться за него не перестану. Сказать ученику, что я от него больше ничего не жду, я не могу.

Я не свожу детей с ума и не хочу, чтобы они погибли от математики. И я не тиран, чтобы поставить два, если знаю, что ученик хотя бы пытался

Даже если списал с искусственного интеллекта или у соседа на перемене, но постарался понять — уже хорошо. Мы вот как раз ввели на уроках колесо Фортуны — абсолютно рандомным образом выбираются три ученика, которые выходят к доске и доказывают решение домашки. А я потом отгадываю, сам ли ребенок ее делал или с помощью ИИ. И даже если в конце он признается, что делал с помощью нейросетей, я скажу: «Супер! У меня нет к тебе никаких вопросов».

«Сколько бы ни было проблем у учителей с родителями, от этого не должны страдать дети»

Я очень хотела, чтобы у меня появился свой кабинет. Есть учителя, которым комфортно закрыться на перемене и сидеть обедать. Это ок, но у меня пока есть энергия, которой я хочу делиться. Мой кабинет — точка притяжения. Как только у детей закончился урок, они уже все стоят возле меня, даже если у них сейчас нет математики.

Все сторонние разговоры, конечно, проходят на перемене, а на уроке у нас работа. Дети, понятно, всегда хотят поприкалываться. Есть же, например, потрясающие темы — многочлены, одночлены. Вместо того чтобы ругаться, что они ржут над этим, в самом начале урока говорю: «Друзья, сейчас будет тема, над которой мы все посмеемся. Это одночлены. Поехали». Пару минут пошутили — а дальше за работу, всё строго.

В первый год работы у меня была неприятная ситуация с родителями. В начальной школе учителя разговаривают с детьми сюсюкаясь, а я не люблю вот это всё. И я еще очень громкая: мне нужно красиво говорить, жестикулировать. И вот родители пятиклассника пришли к завучу с претензией, что я кричу на их ребенка. Они были очень агрессивно настроены и даже утверждали, что я назвала ученика тупым. Хорошо, что был целый класс свидетелей и камеры в кабинете.

В ходе разбирательств выяснилось, что это внутри семьи ребенка ущемляют, обзывают за неуспехи. Там уже психологи разбирались. Для себя поняла, что в этой ситуации самое важное — помнить: сколько бы ни было проблем с родителями, от этого не должны страдать дети. А еще я дала обещание: если позволю себе оскорбить кого-нибудь из детей, сразу пишу заявление и больше никогда не работаю в школе. Это значит, что находиться с детьми мне нельзя.

«Если вы потусуетесь с учителями, вы поймете, что они рок-звезды»

В школе, где я работала раньше, мы с коллегами всегда врывались с учительским номером на конкурс танцев. В школе, в которой я работаю сейчас, учителя каждый год ставят потрясающие новогодние спектакли. А корпоративы — вы бы только это видели! Как все рвутся на сцену. Если вы потусуетесь с учителями, вы правда поймете, что они рок-звезды. Мы клево отдыхаем.

Учителя вообще очень талантливые и многогранные: кто-то поет, пишет стихи, танцует. Жаль, что не везде им дают возможность проявляться — очень мало мероприятий, которые бы раскрывали таланты учителей.

Мои фавориты — коллеги-учителя, которые в пятницу вечером садятся вместе в машину, едут отдыхать и классно проводить время, например по Золотому кольцу

И правильно! Надо поднимать себе настроение, чтобы на работу приходить заряженными.

У меня вот тоже очень веселая жизнь, потому что мой муж барабанщик. Он знает огромное количество музыкантов, групп. Мы ходим на всевозможные концерты, афтерпати и так далее. Конечно, себя приходится сдерживать. То есть я, например, даже не то что фото с бокалом не выложу (это, понятно, под запретом), я сто раз подумаю, могу ли я выложить фото своих друзей.

Очень-очень переживаю за всё, ведь я правда дорожу своей профессией. И всегда думаю, какое слово может кого-нибудь настроить против меня и могут ли меня за это уволить. Нет же конкретного списка того, чего не должен делать учитель. Был бы он — мы бы соблюдали. С другой стороны, есть в этом и плюсы. Учителя — не только рок-звезды, но еще и самые воспитанные и культурные тусовщики на свете.

Ссылка в начале текста — на блог Виктории в Instagram* (соцсеть заблокирована в РФ и принадлежит компании Meta, признанной в России экстремистской).

Обложка: © личный архив Виктории Павловой