«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад

Геннадий Любич не планировал быть учителем, директором — тем более. Просто так получилось. И вот он, учитель информатики, ищет зимой в 90-е яблоки для лицеистов — победителей олимпиад. Позже, уже как директор, переживает, что его дочь не зовут на школьные дискотеки. А теперь, в 16-й год руководства тамбовским лицеем № 14, скучает по времени, когда учителя творили и вытворяли.

«Задержался в лицее на 37 лет, не имея педагогического образования»

Я учился на программиста в нашем ТИХМ (сейчас — ТГТУ, Тамбовский государственный технический университет. — Прим. ред.) и думал, что это — мое. До тех пор, пока на третьем курсе мне не сказали: «А давай ты поучишь непрофильных преподавателей программировать?» И я, студент, стал обучать педагогов информатике — так началась моя карьера учителя.

После института я три года работал по распределению программистом на производственном объединении «Пигмент» (завод, который выпускает в Тамбове краски. — Прим. ред.). У завода была подшефная 29-я школа. А раз школа подшефная, то кто будет в ней работать? Правильно, инженер из шефа.

Я стал ездить к ученикам и проводить у них занятия по будням, а они ко мне, на «Пигмент», приходили по субботам. Мне нравилось работать с детьми. Видимо, это было взаимно.

В 29-й школе учились сильные ребята, у которых математику вел Алексей Михайлович Кузьмин. Это основатель и первый директор нашего лицея № 14. Но в то время он только окончил мехмат МГУ и приехал преподавать в тамбовском институте.

Студенты ему попались не самые умные — молодым специалистам часто достаются вечерники, заочники. Кузьмину было скучно, и он решил дополнительно поработать в 29-й школе. На уроках дети много рассказывали ему про меня, а мне — про него. Вживую мы даже ни разу не виделись, но это не помешало Алексею Михайловичу пригласить меня работать в новую школу № 14, которую ему вскоре дали.

Вот так и получилось, что я задержался в лицее на 37 лет, не имея педагогического образования.

«Неважно, кто твои родители. Важно — кто ты»

Пока школа строилась и готовилась к открытию, Алексей Михайлович сам принимал заявления от родителей, смотрел дневники детей, проверял их оценки и записи о поведении, выслушивал решения олимпиадных задач или выученную теорему Пифагора на тестированиях.

1 сентября 1989 года в новую школу Кузьмина пришли 800 детей всех классов — с первого по одиннадцатый.

Алексей Михайлович построил особую систему в лицее: он ввел кафедры, сессии, форму с эмблемой, гимн и девиз. Всё это не похоже на рядовую школу.

Мы стали элитным местом. Но не с точки зрения того, что у нас учились дети крутых родителей. Неважно, кто у тебя папа или мама. Важно — кто ты 

Мы с детьми сразу изучали предметы по углубленным программам. Школа была физико-математической, но при этом наши ребята активно изучали литературу, иностранные языки, химию, биологию. И элитарность в знаниях детям и школе очень помогала.

Сначала, в первый год работы, вся наша 14-я школа вышла на региональный этап олимпиад по всем предметам. Всего за полгода мы показали такой результат, потому что настраивали детей только на решение сложных задач.

В январе 1989/1990 учебного года мы всё выиграли, и тут в Управление образования и науки Тамбовской области (сейчас — Министерство) приходит приказ, что во всех регионах будут открыты один лицей и одна гимназия. Нам сразу дали лицей. И с тех пор мы ни на секунду не уступили пальму первенства в регионе: во всех рейтингах и олимпиадах мы продолжаем быть лучшими, а число выпускников, поступающих в ведущие вузы, растет, растет и растет. Здесь можно вспомнить чеховское: «В Москву! В Москву! В Москву!»

Мы знаем ценность образования в лучших столичных университетах, поэтому индивидуально работаем с каждым ребенком: говорим, что ему по силам, а что — нет.

«Мы придумали делить детей на два сорта: взявших и не взявших олимпиады»

Среди учеников мы выделяем лучших из лучших — таковы школа и ее традиции. Например, моя любимая — посвящение семиклассников в лицеисты.

Когда 14-я школа стала лицеем, Алексей Михайлович собрал учителей и сказал, что нужно организовать посвящение. Тогда мы придумали делить всех детей на два сорта: взявших и не взявших олимпиады.

Тем, кто что-то выиграл, решили давать «ньютоновские» яблоки — зимой в 90-е найти их, конечно, было сложно. А остальным ребятам при выходе из зала, после праздника, давали ложку с яблочным пюре и ставили печать «лицеист».

Есть еще одна лицейская традиция — летом мы устраиваем выездные закрытые смены в санатории. Дети с учителями на три недели едут не только тусоваться и пить кислородные коктейли, но и учиться. Это похоже на лагерь, где ребята изучают две дисциплины по выбору, делают по утрам зарядку, учатся на двух-трех парах в день, в перерывах успевая сходить на процедуры, а вечером — на другие активности. В конце смены все пишут олимпиаду по дисциплинам, которые осваивали.

На закрытии смены мы подводим итоги и вручаем победителям дипломы. Да, снова выявляем лучших из лучших. Всё это делается, чтобы ребята поняли: круглогодичная учеба — это норм.

«Когда моя дочь была в 11-м классе, жена сказала мне: „Я бы взорвала твою школу“»

Мои дети тоже учились в лицее № 14. Сын Илья окончил компьютерный класс в 2009 году, дочка Соня — в 2018-м. Они у меня умник и умница: серебряный и золотая медалисты. С этим связано много анекдотичных ситуаций.

Соня часто говорит:

— У меня золотая медаль, а у тебя — серебряная.

Илья ей отвечает:

— Ты лицей при Любиче окончила, а я — при Кузьмине.

Когда Илья оканчивал школу, он сдал ЕГЭ по информатике на 100 баллов. Тогда жена сказала мне: «Теперь я верю, что ты хороший учитель». А я к тому моменту уже был заслуженным учителем РФ.

Илья окончил факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ, учился в аспирантуре, доказал теоремы, связанные с дискретной математикой. Сейчас он работает биостатистиком в компании, изучающей лекарственные препараты, их воздействия и противопоказания. То есть мой сын реально приносит пользу людям. И я этим горжусь.

Дочка окончила «Бизнес-информатику» в ВШЭ и сейчас занимается аналитикой. Когда Соня училась в лицее, она приходила после десяти уроков, час спала, вставала и училась до часу ночи. Параллельно у нее еще были танцы и художка. Она вставала в 5:30 и начинала заниматься.

Мы с женой засыпали — она еще училась, просыпались — она уже училась. Когда Соня буквально падала в обморок от усталости, у жены могла родиться фраза: «Я бы взорвала твою школу». Конечно, это всё неправда, но переживала она из-за дочери сильно. Однако все старания Сони окупились: она выиграла олимпиады и поступила туда, куда хотела.

«Соня не знает материал, а двойку ей не ставят»

Конечно, работать директором в школе, где учится твой ребенок, непросто. При Илье я был просто учителем, и проблем в школе у него не возникало. У него было много друзей: он пришел в лицей со своей компанией и дружил с ней до самого выпуска.

Соня поступила в 2011-м — я работал директором уже год. Друзей она нашла практически сразу, но она часто волновалась из-за того, что ее никто не звал на дискотеки, а мальчики как-то сторонились. Но мы не можем найти ответ на вопрос, связано ли это с тем, что ее папа был директором…

Иногда возникали ситуации, в которых учителя вели себя неправильно. Например, на одном уроке из-за незнания материала всем ученикам поставили двойки, а Соне — нет. Зачем так делать? Чтобы весь класс ее возненавидел? Так ведет себя не учитель, а вредитель. Он создает ребенку серьезный конфликт с остальными.

Наконец, я еще и преподавал информатику в Сонином классе. Она всегда говорила: «Ты мне пятерку никогда не поставишь. Ты всегда найдешь, к чему придраться. Ты мне всегда ставишь четыре». И только когда дочка первая находила какой-то нестандартный путь решения сложной задачи, я мог ей поставить «отлично». Естественно, ни один хороший учитель не поставит своему ребенку просто так хорошую оценку, не покажет заранее контрольную и даже не скажет, к чему готовиться.

«Была какая-то безалаберная свобода»

Когда я начинал работать учителем, в школах была абсолютно другая обстановка. Это время, когда из-за отсутствия нормативно-правовой базы не нужно было составлять приказы, чтобы вывезти куда-то детей. Мы с учениками спокойно ходили в кино, катались на байдарках, ходили в походы, устраивали на каникулах длительные поездки. И не надо было ни у кого отпрашиваться, писать согласия и собирать эти согласия.

Понятно, что сейчас мы живем в правовом государстве, есть законодательство, оно четко определяет порядок действий. А тогда как было? У нас было сообщество учителей-новаторов. Мы выписывали «Учительскую газету», газету «Первое сентября». Мы читали Симона Соловейчика, Шалву Амонашвили, Виктора Шаталова — педагогов, которые творили.

И я не знаю, творили мы или вытворяли

Из нас лился дух творчества. Каждый день был экспериментом. Например, мне могли поставить подряд уроки в трех классах: восьмых «А», «Б», «В». Я понимал, что «В» — самый сильный, а мне надо отработать новую тему. Я мог спокойно прийти к завучу и сказать: «Найдите мне замену в расписании, чтобы „В“ класс стоял первым». И это сразу делали. Получается, когда после сильного класса я приходил к другим, я уже знал все возможные ошибки, и мне было легче работать.

А дети? Дети сейчас не стали ни лучше, ни хуже. Они поменялись, как поменялось и общество. И это нормально. В свое время у них были одни увлечения, сейчас — другие. Если ребенок умный, сильный, мотивированный, то с ним, естественно, можно и нужно работать. А если он немотивированный, надо найти и понять, что ему мешает мотивированным быть. А учить детей всегда было трудно. И надо воспринимать как данность: всегда было, есть и будет так.

«Учитель не должен думать, как ему прокормить семью»

Учитель — это призвание. Мы работаем в школе и не смотрим, какая у нас зарплата и другие условия.

Но я считаю, что зарплату учителя нужно поднять до одной из самых высоких среди государственных муниципальных служащих. И сказать, что это приоритетное направление страны. Учителя сейчас выполняют самые важные для государства задачи — они создают наше будущее. Учителя делают так, чтобы не утекали мозги, чтобы люди понимали, что такое патриотизм, и в принципе знали всё, что нужно для жизни.

Мы должны сделать жизнь учителей независимой от репетиторства и чего-то еще, кроме работы в школе, чтобы они не думали, как прокормить семью. Для этого нужно значительно поднять зарплату. Она должна быть такой, чтобы бизнесмен задумывался, открывать ему новый магазин или идти работать в школу.

Моя задача — обеспечить педагогам комфортные условия для работы (хорошее расписание, нормальную нагрузку), защитить от некоторого произвола родителей и предупредить учителя, если он делает что-то не то. Иногда — пригрозить. Для всего этого надо иметь коллектив единомышленников. И помнить, что не могут быть учителя для директора. Только директор — для учителей.

Дома я часто говорю, что мой коллектив — это семья. Дети всегда исправляют: «Ты должен не в семье работать, а в команде». Команда — там, где можно управлять. «Семья» все-таки отличается. Получается, с одной стороны, многие преподаватели со мной настолько давно, что мы уже правда как одна семья, но с другой — я всё же начал иногда прислушиваться к мнению детей и воспринимать свой коллектив как команду.

«Мы обязательно должны дать обещанный уровень образования»

Однажды Алексей Михайлович поручил мне заниматься приемной кампанией: дети не шли поступать к нам в восьмой профильный класс. Из своих 5–7-х мы набрали учеников, но их было мало для того, чтобы открыть целые классы. А ребята из города к нам не шли — боялись, наверное. Слава была такая: тяжело учиться в областном физмат-лицее. И Алексей Михайлович сказал мне сделать рекламу.

Я говорю:

— Давайте дадим объявление в газету, что наш лицей открывает набор в 8-й класс, в нем будут преподавать заслуженный учитель РФ (сейчас — народный учитель РФ) Чумичева Ольга Викторовна, заслуженный учитель РФ Якунин Вячеслав Иванович и почетный работник образования (сейчас — заслуженный учитель РФ) Любич Геннадий Рувимович. И реклама подействует на людей как в театре: видят в программке заслуженного артиста и идут на него.

Алексей Михайлович порвал объявление и сказал:

— Ген, запомни: мы всегда будем гарантировать качество образования, которое получат наши ученики, если окончат лицей. Но мы никогда не будем обещать, какой учитель в каком классе будет преподавать. Это всё в любой момент может поменяться.

Этот жизненный урок я запомнил навсегда. Даже сейчас, когда дети хотят в 7-м классе выбирать профиль не по предметам, а по учителям, я запрещаю это делать. Мы обязательно должны дать — и мы даем — обещанный уровень образования при выполнении учениками определенных условий. Но я никогда не стану гарантировать, какой учитель будет работать в том или ином классе.

«Чтобы оставаться первыми, надо очень сильно бежать вперед»

Чего я боюсь? Мне всегда страшно, что наш лицей не попадет в рейтинг лучших школ России, что ребята не возьмут Всерос (ВсОШ — Всероссийская олимпиада школьников). Наверное, это синдром отличника: мы лучшие, мы первые, мы ни на секунду не должны отстать. А для того, чтобы оставаться первыми, надо очень сильно бежать вперед. Если ты будешь спокойно идти своей дорогой, тебя кто-то точно обгонит.

И мы всегда бежим, бежим, бежим: стараемся поспевать за всеми новостями образования, принимать участие в разных проектах. Мы понимаем, какая будет отдача от всех наших стараний для лицея, учеников, учителей и родителей.

Несмотря на все переживания, я продолжаю безумно любить свою профессию. За живой контакт с детьми, за блеск в их глазах, за возможность видеть, как растут ученики.

Очень давно я придумал анекдот: «Чем восьмиклассник отличается от девятиклассника, десятиклассника и одиннадцатиклассника? Восьмиклассник смотрит на тебя как на бога, девятиклассник — как на учителя, десятиклассник — как на равного, а одиннадцатиклассник — свысока».

Мы должны сделать так, чтобы одиннадцатиклассник знал больше нас. И если такой рост правда происходит, то учитель выполнил свою задачу.

Обложка: © личный архив Геннадия Любича