«Я сделала то, от чего предостерегаю других»: психолог — о родительской тревоге в период ожидания результатов экзаменов

Страшнее экзамена — только ожидание результатов. Психолог с 25-летним стажем и новый блогер «Мела» Светлана Тихонова знает это не только как специалист, но и как мама: когда ее дочь сдала ОГЭ по математике, Светлана обнаружила себя за обновлением страницы с результатами. То есть делала ровно то, что сама советует родителям не делать. Как перестать волноваться и не передать тревогу детям — в ее новом блоге.

Моя дочь сдала математику. Вышла из школы, сказала «вроде нормально», и мы поехали домой. На этом, по идее, история должна была закончиться: экзамен позади, повлиять на результат уже невозможно, остается только ждать. Рациональная часть моего мозга, опирающаяся на 25 лет работы психологом и тысячи разговоров с тревожными родителями, прекрасно это понимала.

Но уже через пару дней я обнаружила себя обновляющей страницу с результатами ОГЭ. Потом еще раз. И еще. К вечеру я поняла, что делаю это каждые два часа, одновременно прокручивая в голове все возможные сценарии: от «сдала на пять» до «а вдруг что-то пошло не так».

Мне 50. Я четверть века объясняю родителям, как работает тревога и почему не нужно ее транслировать детям. И вот я сижу и делаю ровно то, от чего предостерегаю других.

Эта ситуация меня рассмешила. А потом заставила задуматься о вещах, которые я, оказывается, понимала головой, но никогда по-настоящему не прочувствовала, находясь по другую сторону.

Что происходит с мозгом в момент вынужденного ожидания

Неопределенность — это один из самых мощных стресс-факторов, известных в нейробиологии. Исследования показывают удивительную вещь: мозг переживает ожидание неизвестного результата тяжелее, чем гарантированную плохую новость.

Когда вы точно знаете, что экзамен провален, префронтальная кора включает режим решения задачи «что делать дальше». Когда вы не знаете ничего, мозг зависает в состоянии, которое нейробиологи называют «петлей неопределенности»: миндалевидное тело, отвечающее за тревогу, непрерывно сканирует среду в поисках сигналов, позволяющих сделать хоть какой-то прогноз.

Именно поэтому мы обновляем сайт с результатами. Именно поэтому мы перечитываем условия задач, пытаясь восстановить ответы ребенка. Именно поэтому мы спрашиваем «А Катя как написала?» — не из любопытства, а потому что мозг отчаянно ищет любую информацию, снижающую неопределенность. Это не слабость и не невроз. Это нормальная работа нервной системы, столкнувшейся с ситуацией, в которой действовать невозможно, а ждать невыносимо.

У подростка этот механизм работает еще интенсивнее. Его префронтальная кора, отвечающая за регуляцию эмоций и рациональную оценку ситуации, еще не созрела полностью (это произойдет только к 25 годам). А эмоциональные центры — миндалина и лимбическая система — уже работают на полную мощность. Получается нейробиологический дисбаланс: тревога есть, а инструмент для ее обработки еще не достроен.

Подросток не может сказать себе «ладно, будь что будет» не потому, что он слабый или незрелый, а потому, что его мозг буквально не оборудован для этой операции в полной мере.

«Мы обе сидим и ничего не можем изменить»

Но вот что оказалось для меня по-настоящему удивительным. Когда экзамен позади и ожидание тянется день за днем, между мной и дочерью произошло что-то, чего не происходило все девять лет школы. Мы оказались в одинаковом положении.

Все годы учебы наши роли были жестко распределены: я — взрослый, который контролирует процесс, она — ребенок, который должен соответствовать.

Я знала, что делать: проверить уроки, нанять репетитора, поговорить с учителем. Я была тем, кто решает, а она была тем, от кого требуют.

Но сейчас мы обе сидим и ничего не можем изменить. Я тревожусь — и она тревожится. Я не знаю результат — и она не знает. Я не могу «починить» ситуацию — и она не может. Впервые за долгое время между нами нет вертикали «родитель сверху, ребенок снизу». Есть два человека, переживающих одно и то же.

И именно в этом пространстве равенства начали происходить разговоры, которых раньше не было. Не про оценки и не про учебу, а про то, чего она боится на самом деле, про то, каким она видит свой колледж, и про то, что ей нравится и что нет. Разговоры, которым раньше мешала постоянная повестка «ты должна».

Я поняла, что период ожидания результатов при всей его мучительности — это редкое окно возможностей, которое большинство родителей упускают, потому что слишком заняты попытками «снять тревогу».

Почему не нужно успокаивать

Первый порыв любого родителя (и мой в том числе) — это убрать дискомфорт. «Не переживай, ты всё сдала», «Даже если не очень — ничего страшного», «Давай лучше подумаем о чем-нибудь приятном».

Все эти фразы произносятся из любви. И все они, как ни парадоксально, работают против ребенка

Когда вы говорите подростку «не переживай», его мозг слышит: «Твои чувства неправильные, ты не должен это ощущать». Но в результате ребенок не перестает тревожиться, а начинает скрывать свою тревогу, добавляя к ней еще и чувство вины за то, что не может «просто успокоиться».

Гораздо полезнее сделать противоположное: признать, что ожидание — это действительно тяжело. «Да, ждать неизвестности мучительно. Я тоже это чувствую, и это нормально».

Такая реакция не усиливает тревогу, а помогает подростку обработать ее. Когда эмоция названа вслух и признана значимым взрослым, она теряет часть своей разрушительной силы.

С точки зрения нейробиологии это работает так: вербализация эмоции активирует префронтальную кору, которая начинает «тормозить» миндалину, снижая интенсивность тревожного ответа.

Что делать, пока ждем

Мы не сидим и не тревожимся круглосуточно, конечно. Мы занимаемся вещами, на которые во время подготовки к экзаменам не было ни времени, ни эмоционального ресурса. Дочь вернулась к своим увлечениям, забытым в предэкзаменационный период.

Мы выбираем колледж уже не в режиме «надо срочно определиться», а спокойно, изучая программы, сравнивая, обсуждая.

И я заметила важную вещь — когда подросток, освободившийся от давления экзаменов, получает пространство для своих интересов, с ним происходит нечто очень заметное: он становится живым. Возвращается энергия, появляются идеи, начинает работать та самая внутренняя мотивация, которую невозможно было разглядеть за месяцы зубрежки.

Это не бегство от тревоги, а полноценное восстановление. Мозг подростка, освобожденный от хронического стресса подготовки, начинает работать в режиме, который нейробиологи называют «сетью пассивного режима»: он перестает решать навязанные задачи и начинает обрабатывать собственный опыт, выстраивать связи, мечтать. Именно в этом режиме рождаются осознанные решения о будущем, именно здесь формируется понимание «чего я хочу на самом деле».

Советы родителям

1. Не торопитесь «починить» этот период. Не заполняйте его срочными курсами и развивающими лагерями. Не превращайте ожидание в очередной проект по улучшению ребенка.
2. Попробуйте просто побыть рядом. Не сверху, не в роли того, кто знает, как правильно, а рядом в той же неизвестности, с той же тревогой, с тем же отсутствием контроля.

Потому что именно сейчас, в этом неуютном промежутке между «сдал» и «узнал результат», у вас есть шанс увидеть своего ребенка не как ученика с оценками, а как человека с мечтами. И дать ему увидеть вас не как контролера, а как союзника.

Этот шанс исчезнет, когда придут результаты и снова нужно будет принимать решения, заполнять документы и выбирать траекторию. Не упустите его.

А я пока постараюсь не обновлять сайт с результатами. Или хотя бы делать это раз в день, а не каждые два часа.

Обложка: © cosma / Shutterstock / Fotodom