«Ребенок — это не китайский фарфор». Правила воспитания блогера Ксении Дукалис

Ксения Дукалис — предпринимательница, блогер, а с недавнего времени еще и мама годовалого Гриши. В эфире программы «Дети. Инструкция по применению» на радио «Серебряный дождь» Ксения поразмышляла не только о том, как воспитывать сына, но и о воспитании себя как матери.

1. Только родитель знает, как это страшно — разбудить ребенка. И только став мамой, я поняла, что фильм «Тихое место» точно был снят людьми, у которых есть дети.

Мой первый сильный всплеск эмоций после родов случился в наш первый Новый год. Грише тогда была всего пара недель. Я всё еще разбиралась с кормлением, укладыванием, пыталась осознать, что делать, когда у него из носа течет: «Это молоко или сопли? Уже надо гуглить лечение или еще можно как-то по-народному откреститься?» В общем, я была перегружена эмоциями, ужасно устала, мне хотелось спать.

После полуночи к нам в гости пришли родные мужа. Естественно, они пришли, чтобы посмотреть на ребенка. Вообще, я очень их люблю, но тогда сильно расстроилась, потому что они трогали сына. Он явно засыпал, а от этих тормошений будоражился. Во мне включилась мать-тигрица, проснулось что-то не совсем человекоподобное: вроде праздник, я не должна быть грубой, но мне ужасно хотелось быть грубой. В итоге я забрала сына, ушла в комнату, обняла его и стала повторять: «У нас с тобой всё будет хорошо. Мы этот год встретили хорошо и проведем его тоже хорошо. Не позволю никому нас в этот год Змеи ядом опрыскать».

2. У меня были очень низкие ожидания от себя, и это меня спасло. Помню, как представляла, смогу ли выйти в магазин в заблеванных штанах, которые надеты еще на две пары штанов сверху. И понимала: «Да, смогу. Вполне возможно, что так я и буду выглядеть после родов». Угадала, я так делаю. Я не сижу в белом пальто, просто у меня нет пропасти между ожиданиями и реальностью. Наоборот, мне казалось, что всё будет гораздо хуже. Даже муж посмеивается надо мной: «А помнишь, ты думала, что я буду только по животу ребенка гладить, чтобы он пукал, а на остальное забью?» Я думала, что я не справлюсь ни с режимом, ни с вводом прикорма.

Мне кажется, главное перед рождением ребенка — сразу понять и принять, что встречи со страшным точно будут

Не бывает материнства без дискомфорта. Материнство может быть без дискомфорта, только если вы инстамама*, которая ребенка видит лишь в кадре, а остальное время он проводит с нянями. Правда, возникает вопрос, можно ли это вообще назвать материнством? Все-таки материнство — это обязательно про испытания.

В какой-то степени мне повезло: я достаточно тревожный человек, и, когда уже происходит что-то действительно страшное, я чувствую себя прекрасно. А появление ребенка — это как раз волнительно и немножко страшно. Чтобы стать родителем, нужны слабоумие и отвага. Получать от материнства кайф и при этом не поехать кукухой — это эквилибристика, и это нормально.

3. Перед рождением ребенка я ходила к психологу. Мне в принципе кажется, что подготовка к материнству — это больше не про кроватки, игрушки и одежду, а про психологию. Насмотревшись рилсов, я боялась, что буквально взорвусь рядом с сыном. В состоянии гиперстимуляции, когда нервная система перегружается из-за света, звуков, запахов, тактильности, мне хочется замкнуться и спрятаться. А ребенок — это вечный источник криков и прикосновений (есть даже такой термин — материнская затроганность), при этом сбежать от него нельзя. И с психологом мы обсуждали, как быть с моими особенностями.

Я была права: иногда мне очень хочется закричать. Например, вот недавно сын совсем не укладывался. Полнолуние, и я уже чуть ли не с бубном танцую — в таком состоянии уже во всё начинаешь верить. Дома никого нет, я одна. Ребенок кричит, я держу его на руках, и меня трясет. Я прям ощущаю, как из меня выходит нерациональная сущность, которая вообще не готова принимать, что он орет не просто так, ему тоже сейчас тяжело.

Спасибо психотерапии — в такие моменты я знаю, что делать. Не срываюсь, а просто перекладываю сына в кроватку и выхожу за дверь. Пару минут оглядываюсь по сторонам, успокаиваюсь: «Так, ладно, сейчас я, условно, потрогаю траву и приду в себя» — захожу обратно, и спустя какое-то время он засыпает.

4. Я знаю, что имею право злиться на ребенка, но всё равно каждый раз испытываю чувство вины. В обществе принято, что мама — это светлый лик, который умеет только одно — любить. Словно она может кричать, но именно злиться на ребенка, уставать от него и хотеть уехать на все четыре стороны — ни в коем случае. Когда я прижимаю сына всё сильнее и сильнее, будто он так перестанет кричать и легче заснет, думаю: «Что же это такое? Неужели нельзя быть понежнее? Неужели нельзя продышаться, остановиться? Ты же мудрее, взрослее». И становится стыдно.

Иногда материнство открывает во мне очень некрасивые стороны. Оно заставляет обратиться вглубь себя, столкнуться с эмоциями, мыслями, в которых я даже самой себе не хотела бы признаваться, тем более — другим показывать. Но порой я все-таки делюсь ими в блоге. Во-первых, я обретаю силу, потому что становлюсь честной с собой и миром. Во-вторых, я абсолютно точно понимаю, что некоторым от моих слов становится легче. Они видят, что они не плохие, не сумасшедшие, что на самом деле многие мамы сталкиваются с такими проблемами.

5. Чувство вины и стыд — это деструктивные эмоции в материнстве. Грише уже больше года, но я впервые собираюсь улететь куда-то без него и без мужа. Я их очень люблю. Но, скрывать не буду, я очень рада. Прощайте! Поскучаю, конечно, но всё будет славно: у сына с папой хорошие отношения, они справятся. А я скоро вернусь и буду любить их и сиять еще сильнее.

Раньше меня накрывало чувство вины, даже когда я ненадолго куда-то отлучалась. Сцеживала молоко в бутылочку и переживала: «Боже мой, а вдруг ему будет плохо?» Сейчас моя психика заметно натренировалась. Мама и так недосыпает, сильно устает, решает сто задач сразу. Если одну свободную минуту не на кофе тратить, чтобы заземлиться, а на самобичевание, долго не протянуть.

6. Слава богу, у меня очень понимающий и хороший муж, который хотел стать отцом и сейчас с кайфом проводит время с ребенком. Он сильно мне помогает. Если бы он сказал: «Ой, все-таки семья — это не мое» — я не знаю, что делала бы.

Например, мой муж — мастер укладывания: ребенок с ним засыпает гораздо быстрее, чем со мной. Он словно думает: «О, раз рядом со мной папа, можно и вырубиться». Мне, конечно, очень помогает, что рядом есть люди, которые так же, как и я, заинтересованы в ребенке. Теперь выражение «Нужна целая деревня, чтобы вырастить ребенка» абсолютно мне понятно.

7. Для меня было принципиально в первый год жизни вообще не разлучаться с сыном. В первый год дети еще не понимают, что мама вернется, если она вдруг куда-то исчезает. И в моем понимании мира постоянный контакт должен сформировать у сына надежный тип привязанности. Естественно, я отказалась от многих карьерных возможностей: классных поездок, приглашений на съемки. Не могу сказать, что это прошло для меня безболезненно.

У меня вообще нет ощущения, что я всё успеваю. Мне неприятно, но я должна приносить эту жертву. Сын больше никогда не будет снова таким маленьким, и сейчас я ему нужна. Это не собачка в игре Sims, которую я заводила по приколу, это мой ребенок. Я долго ждала его рождения, трепетно отношусь к его появлению и очень хочу, чтобы у него всё было классно.

8. Я делала всё, чтобы ребенок интегрировался в мою рабочую среду. Допустим, мне часто приходится модерировать разные форумы, и многие из них не в Москве. Я научилась брать сына с собой. Если можно куда-то доехать на машине, мы обязательно соглашаемся и едем. У нас уже КМС по поездкам до Питера в машине с ребенком. Мы даже в Европу летали с ребенком без няни. Обычно я просто прошу организаторов предоставить нам детскую кроватку.

Еще будучи беременной, я поняла, что моя жизнь сильно изменится, а работа — важная ее часть, которую я не готова забрасывать. Я заранее адаптировала свои видеоформаты на YouTube таким образом, чтобы я могла справляться с ними с ребенком на руках.

Например, отказалась от интервью: было бы неудобно ждать гостя, подстраивать под него монтаж. Сейчас мне легче выпускать видеомонологи, в которых я завишу только от себя: съемки теперь проходят дома, и мы с командой подстроились под график сна ребенка. В общем, я постаралась сделать всё, чтобы быть рядом с сыном, но при этом не ставить жизнь на паузу, а двигаться только вперед.

9. Я не выкладываю сына ни в одну соцсеть. Это мой принцип. Я понимаю, что мы живем в эпоху рилсов. Но одно дело, когда девочка постит видео и фото с ребенком для 100 подписчиков (это довольно близкий круг), и совсем другое дело, если это сделаю я. В интернете полно людей, которые не знают меня лично, находятся со мной только в каких-то парасоциальных отношениях, но ужасно на меня злятся — просто так, ни за что. И мне бы не хотелось, чтобы эта злость хоть как-то транслировалась на моего ребенка.

Мой сын не выбирал рождаться в нашей семье. Почему он, будучи еще младенцем, должен сниматься в каких-то сторис, набирать просмотры? Я отказываюсь от предложений снимать Гришу для рекламы. И у меня, и у него будет еще много возможностей заработать, и ради денег я не нарушу свои принципы.

10. Я приложила много сил, чтобы ребенок спал в приставной кроватке. Много энергии было потрачено, чтобы у сына не сформировалась ассоциация «грудь — сон». Например, я специально кормила его после пробуждения, чтобы прошло достаточно времени перед тем, как он уснет. Конечно, было тяжело, но весь год я вставала, перекладывала его и думала, что мы никогда не будем спать с ним в одной кровати.

Но как-то я встала за ночь 44 раза. Может, произошел какой-то скачок роста, может, зубы начали резаться, а может, всё вместе. Гриша вообще такой парень с сюрпризом. Он любит поднакопить силенок, а потом разом бахнуть: «Загружу сразу все обновления себе в голову, и посмотрим, мать, что с тобой будет». Теперь мы укладываем его часов в семь в его кровати, а после девяти вечера забираем. С нами он лучше спит всю ночь.

11. Мне стало гораздо легче, когда я осознала, что ребенок — это не китайский фарфор. От одного ударчика не треснет. Я сильно боялась, что 300 раз его уроню. В итоге как-то раз не вписалась в поворот, не рассчитала габариты, слегка по стеночке его стукнула, и ничего, все живы.

Сейчас даже забавно вспоминать, как меня пугало пеленание младенцев в роддоме: «Господи, почему они такие не нежные? Они же вылитые турецкие мороженщики! Крутят ребенком, как мороженым, и наворачивают его на памперсы. Какой кошмар, я так никогда не смогу!» Склейка. Спустя полгода уже кручу сыном покруче любого мороженщика. У детей есть определенная прочность, износостойкость. С какого-то возраста они к тому же начинают прям кайфовать, когда их крутят, вертят. Мы с сыном так вообще играем.

12. Первые полгода я следила за всеми темпами развития ребенка — мы всему соответствуем? А потом заметила, что всё слишком индивидуально. Меня напрягает, когда приходит врач и проводит инвентаризацию: «А он у вас уже бегает? А на пары в университет еще не бегает? А еще что умеет?» Тут же обычно появляется тревога, но я больше в эти игры не играю. Больше никаких сравнений.

Я и так делаю всё, что могу делать. А делаю я до фига. Оставьте меня в покое

Гриша очень любит посмотреть на всё, проанализировать, посидеть подольше, а потом бац — начать действовать. И вот эти рамки старта ходьбы, бега к нему неприменимы. Просто когнитивные навыки развиваются в нем быстрее, чем моторные. Допустим, у Гриши уже заметен темперамент — он хитренький. Если можно подумать головой, чтобы лишний раз не напрягаться, не шевелиться, он это сделает. Мы стараемся стимулировать его физическую активность, но он умудряется отлынивать.

Например, у сына есть огромная машинка, которую он наловчился сам заводить. И вот я специально ее выключаю и ставлю вообще в другую сторону. Мы с мужем довольные, ожидаем, что теперь ему придется обойти ее, чтобы дотянуться до кнопки и включить. Сын смотрит на нас, наклоняется вперед, стоя на месте, протягивает сквозь руль руку и нажимает на кнопку. Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет.

13. Моя задача — развивать то, что ребенку интересно. Грише очень нравятся книжки. Он прям любит их листать, хоть ничего и не понимает. Сам берет, приносит, просит почитать. Причем читаем мы часто одно и то же. Вот наши золотые хиты: «Ми-ми-ми, ручки выше подними», «Ма-ма-ма, за окном пришла зима», «Сы-сы-сы, у тюленя есть усы». Еще ему нравится музыка, музыкальные инструменты — жить без них не может. А вот на сортеры, конструкторы ему наплевать — ну и ничего страшного.

Я постоянно играю с сыном, болтаю. Мне кажется, в этом возрасте самое главное — беседовать с ним, задавать вопросы. Чуть попозже хочу отвести его на детскую гимнастику, чтобы он научился группироваться при падении и чуть больше двигался. А долгосрочно я не планирую. Ни о каких школах, англоязычных детских садах вообще не думаю. Мы с мужем знаем иностранные языки и не рассуждаем таким образом: «Мы плохо знаем английский, поэтому наш ребенок должен знать его великолепно». В общем, никакого отправления в космос нам не грозит, так что можно немножко расслабиться.

14. Я хочу троих сыновей. Во-первых, я слишком люблю женщин, и я знаю, каково быть женщиной, а потому думаю: «Господи, как же тяжело быть девочкой». Как представлю весь спектр сложностей — от первых месячных до разбитого сердца, — мне плохо становится. А как она на дискотеку пойдет? Вдруг ей что-то подсыплют? Не хочу нагнетать, но быть мамой девочки для меня безумно тревожно, клянусь. Да, у мальчиков тоже полно проблем, но за девочек я почему-то всегда переживаю.

Во-вторых, я не совсем понимаю, как воспитывать дочку. Для мальчиков в этом мире очень прозрачные требования. Конечно, они меняются, но, скорее, становятся даже более мягкими. Например, теперь мужчинам тоже можно выражать эмоции. С требованиями для девочки ничего не понятно. Она должна подходить патриархальным структурам или быть self-made? Учить ее на квартиру зарабатывать или лишний раз не думать, чтобы она жила по принципу «эту сумку мне муж купил»?

15. Я разрываю порочный круг. Велик шанс, что я бы проецировала на дочку свои представления о том, какой должна быть женщина. А может, она совсем другая, и мне не хотелось бы ее ломать. К тому же у меня была достаточно суровая бабушка, и она нанесла определенные травмы моей матери. Моя мама их переработала, но часть донесла до меня. На мальчиков гораздо легче не переносить свои проекции. Конечно, если родится дочка, я буду ее любить, воспитывать, просто мне придется приложить в тысячу раз больше сил. Это будет титанический труд.

И нет, я не боюсь вырастить «сыночку-корзиночку». У нас в семье есть правило: выдается одна квота для бытового инвалида на квартиру, и ее уже занимает мой муж

Так что никаких бытовых инвалидов, никаких «сыночек-корзиночек» я воспитывать не собираюсь. Только отец имеет право не уметь мыть посуду. Честно говоря, я достаточно строгая. А если мне не хватает сил быть строгой, я делегирую это мужу.

16. Я бы не хотела затягивать с рождением второго ребенка. Разница между детьми в 2,5–3 года — самая идеальная для меня. Дети будут близки по возрасту и смогут легко вместе играть, я всё еще не отвыкну нянчиться с маленьким ребенком, а мое тело при этом успеет нормально восстановиться. Это довольно прагматичный подход. Через годик-два у меня уже наладится сон, Гриша станет более самостоятельным и автономным, появятся садики, кружки, и я опять почувствую вкус жизни без привязки к календарям. Мне уже будет сложновато снова вернуться к пеленкам и подъемам по ночам.

Рождение ребенка похоже на окунание в прорубь. Пока плывешь в ней, вроде холодно, но терпимо. Но стоит выйти — обратно ни за что не прыгнешь. Не жили хорошо, нечего и привыкать. Шучу, конечно.

17. Мне очень помогла концепция «достаточно хорошей матери» Винникотта. Не было такого, что я придумала себе образ материнства, а потом он разбился о суровую реальность. Я сразу поняла, что должна выполнять базу — обеспечивать психологические и физиологические потребности ребенка. Всё.

Я смотрю на материнство достаточно философски: не я первая, не я последняя родила. С одной стороны, конечно, каждая мать — героиня. Но, с другой стороны, рождение ребенка — не богоподобное явление, а вполне будничная история. Да, это сложно, но миллионы женщин через это проходят. Мне не надо быть ни идеальной, ни убогой, достаточно просто быть хорошей.

* соцсеть In­sta­gram за­бло­ки­ро­ва­на в РФ и при­над­ле­жит ком­па­нии Meta, при­знан­ной в Рос­сии экстремистской.

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © Aninna / Shutterstock / Fotodom; Михаил Синицын / ТАСС