Почему главные персонажи у него почти всегда — женщины? 6 вопросов об аниме Миядзаки

Зачем Хаяо Миядзаки так красиво рисует еду? Чтобы мы проголодались? Что за странные существа появляются в его фильмах? И почему главными героями у него почти всегда становятся девочки? Отвечают «Мел» и Екатерина Соболь — автор книги «Пиши как Миядзаки» (вышла в «Альпина нон-фикшн»). И заодно вспоминают «Унесенных призраками», «Моего соседа Тоторо» и «Принцессу Мононоке».

Почему в фильмах Миядзаки так важна природа

Синтоизм — традиционная японская религия — учит, что в каждой вещи заключено свое божество, ками. Река, дом, гора, цветок — у всех и всего есть душа, поэтому японцы бережно относятся как к природе в целом, так и к ее отдельным элементам.

Сады камней воспевают красоту отдельного камня, искусство икебана — цветка. А Миядзаки почти во всех работах делает природу отдельной героиней и отображает ее жизнь: ее хрупкость, красоту, уязвимость и одновременно власть над человеком.

Режиссер напоминает о необходимости заботы об окружающем мире. Или, если напоминания уже не работают и новости об экологии становятся только хуже (а господин Хаяо следит за ними), предупреждает о последствиях неуважения к природе и потребительского отношения к ее ресурсам.

Да, звучит это почти как фрагмент из сочинения ЕГЭ по русскому, где нужно найти аргумент на тему «Человек и природа», но в вопросах экологии Миядзаки правда дидактичен. Его размышления и предупреждения о проблеме сохранения природы стали одними из главных уроков режиссера.

Как минимум он призывает не вредить живому еще больше, как максимум — делать что-то хорошее для экологии. Например, сам Миядзаки раньше часто участвовал в субботниках и чистил реку у своего дома от загрязнений.

Будете поступать иначе — разрушать и приручать окружающий мир — окажетесь в реальности «Навсикаи из Долины ветров». Там вместо классических успокаивающих зеленых пейзажей Миядзаки рисует пустынную и вымершую землю, населенную насекомыми-мутантами Ому и ядовитыми растениями, окруженную едким токсичным морем из отходов.

Персонажи пытаются выжить в постапокалиптическом мире с отравленными предками водами и почвой, и прогуляться по лесу у них возможности нет. Хочешь выйти — надевай специальную одежду, похожую на скафандр, и маску.

Но герои «Навсикаи» даже о прогулках не думают. Люди, истощенные войнами и природными катастрофами и вынужденные жить на островках, где есть хоть какие-то признаки цивилизации, ожесточены и в то же время испуганы. Они боятся ядовитых зарослей и пытаются уничтожить их, не понимая, что лес — единственная надежда на возрождение природы в их мире, а проблема кроется в отравленных почве и воде.

Осознает это лишь Навсикая, которая живет в гармонии с природой, постоянно выбирается в экспедиции для изучения леса и защищает его.

Хоть в финале фильма сквозь зараженную почву пробивается первый здоровый росток, дающий надежду на восстановление мира, Миядзаки далек от утешительного оптимизма — да, людям удалось что-то вырастить, но они нанесли настолько сильный вред природе, что разбираться с последствиями будут долго.

Другие примеры борьбы человека с природой из культовых картин Миядзаки:

• война городских жителей и борцов за развитие промышленности против лесных обитателей и Лесного бога в «Принцессе Мононоке» — наверное, самой жестокой картине Миядзаки, где победивших не оказывается;
• обреченный на бессмысленную жизнь дракон Хаку из «Унесенных призраками»: реку, покровителем которой он был, люди засыпали землей ради новостроек.

При таком отображении войны человечества с природой было бы неудивительно, если бы духов всего живого — ками — Миядзаки наделил враждебностью. Но к героям, которые пытаются помочь окружающему миру или же переживают трудные времена, как Тихиро из «Унесенных призраками», оказавшаяся одна в странном мире, или сестры из «Моего соседа Тоторо», переживающие за здоровье матери, изолированной от семьи в госпитале, ками благосклонны.

Японский фольклор в «Унесенных призраками» и других фильмах

Миядзаки использует героев японского фольклора во многих работах.

• Если вы смотрели «Принцессу Мононоке» или видели кадры из этого фильма, точно помните белых маленьких человечков, которые качаются на ветвях и прячутся среди деревьев. Это кодама — духи леса, порождающие эхо.
  
  Японцы верят, что, если после сделанной на дереве зарубки оно начинает кровоточить, значит, в нем живут кодама и срубать такие деревья с духами нельзя, иначе можно нарваться на гнев природных божеств.
• В управляющей купальней для духов колдунье Юбабе из «Унесенных призраками» японцы и знатоки фольклора страны узнают горную ведьму Ямаубу. По легенде, она была матерью-одиночкой, вырастившей легендарного силача Кинтаро, этакого японского Геракла. Властная Юбаба в фильме комически сюсюкает со своим гигантским младенцем Бо и постоянно о нем беспокоится.
  
  А еще в некоторых регионах Японии горной ведьме Ямаубе приписывают демонические качества — ее представляют как ведьму, заманивающую потерянных путников в свое логово и не отпускающую их. Примерно то же самое делает и Юбаба: она крадет время и имена у работников своих купален, обрекая их на вечную службу. Единственный способ освободиться от ее власти — вспомнить свое настоящее имя, и сделать это в «Унесенных призраками» смогли только Хаку и Тихиро.
• Добрый шестирукий дед Камадзи, управляющий котельной в том же фильме, — это цутигумо, «земляной паук» и чудище из японского фольклора. В мифах он, вообще-то, пожирает людей, чьи черепа навсегда остаются в его животе, но Миядзаки делает этого паука-дедулю обаятельным и по-своему добрым.

С авторскими персонажами у Хаяо та же история: демон огня Кальцифер из «Ходячего замка», придуманный автором одноименного романа Дианой Уинн Джонс, у режиссера получился более добродушным, чем в первоисточнике, и скорее шутливо ворчит на людей и капризничает, чем угрожает им по-настоящему.

Иногда Миядзаки придумывает собственных существ. Самый известный пример — Безликий из «Унесенных призраками», черная тень в маске. Страдая от одиночества, он проникает в купальни без приглашения и пытается подружиться с ее работниками, осыпает их фальшивым золотом, требует угощений. Все в восторге от его щедрости, ему всячески угождают, но Безликий никак не может насытиться: он громит купальни, и утихомирить его удается лишь главной героине Тихиро. Под ее благотворным влиянием Безликий преображается, начинает ценить дружбу и даже с едой обращается бережно: ест кусок торта вилкой, наслаждаясь его вкусом, а не просто поглощает его.

В восприятии Миядзаки Безликий стал зеркалом современного японского общества. Он становится таким же, как его окружение, — его полностью формирует среда, у персонажа в буквальном смысле нет «лица» и собственного мнения. В интервью художник по анимации рассказывал:

Почему герои Миядзаки одиноки

Теперь подробнее про общество в фильмах Миядзаки. Он часто критикует современных японцев за разобщенность и неспособность сопротивляться реальности, где погоня за успехом лишает людей радостей поддержки и дружбы. Япония, которую хотел бы видеть Хаяо, выглядит как страна дружбы и взаимопомощи, а не жесткой рабочей иерархии и зависимости от гаджетов.

В тех же «Унесенных призраками» Тихиро едет по волшебному миру на поезде, заполненном тенями: молчаливые полупрозрачные пассажиры погружены в себя и не обращают внимания ни на пейзаж за окнами, ни друг на друга. То, что рядом с ними расположились девочка, хомяк, вороненок и странное существо в маске, не вызывает у них любопытства.

Это, конечно, не только черта японцев — все жители больших городов, охваченных суетой, погружены в себя, свои мысли и проблемы настолько, что возможности посмотреть по сторонам и просто остановиться и понаблюдать за другими у них нет.

Такой «безликий» фон Миядзаки рисует не только ради критики современного общества и его замкнутости, но и для создания контраста. Среди полупрозрачных будничных картин всегда найдутся яркие и уютные эпизоды, где персонажи все-таки обращают внимание на окружающих и взаимодействуют друг с другом.

Поэтому из фильмов Хаяо многим и запоминаются сцены чаепитий, приготовления еды, уборки дома — любых объединяющих активностей

Они важны, так как персонажи Миядзаки часто начинают свой путь одинокими, почти отверженными: Кики из «Ведьминой службы доставки» оказывается в новом городе без семьи и друзей, Софи из «Ходячего замка» проклинает Ведьма Пустоши, превратившая красивую девушку в старуху, Аситака из «Принцессы Мононоке» — тоже жертва проклятия и вынужден покинуть родной край в поисках спасения. Даже девочки из «Моего соседа Тоторо» чувствуют себя изолированными из-за переезда в деревню и болезни матери, которая лежит в больнице.

Вероятно, благодаря невеселому опыту герои Миядзаки и способны почувствовать печаль других и сделать шаг навстречу им. К концу истории они объединяются с другими одиночками — такими же травмированными и не вписывающимися в общество.

Для чего нужны сцены с уборкой, работой и бытовыми заботами

Еще одно свойство фильмов Миядзаки — он очень привлекательно изображает любые рутинные действия. Режиссер наделяет волшебством простые и привычные для нас занятия: в его фильмах можно бесконечно наблюдать, как герои пекут хлеб, едут на велосипеде на фоне красивых пейзажей, ухаживают за растениями, наводят порядок и, конечно, едят и готовят.

Трапезы в фильмах Миядзаки выглядят сказочно прежде всего благодаря эмоциям персонажей. Героиня «Рыбки Поньо на утесе» мечтает превратиться в девочку, и, когда ей это удается, она с восторгом исследует повседневную «магию» нашего мира. Она с таким наслаждением пьет чай с медом и ест лапшу, что зрителям невольно хочется сразу же приготовить себе то же самое и разделить с героиней это удовольствие.

В «Небесном замке Лапута» девушка Сита покоряет сердца воздушных пиратов, приготовив для них горячий обед. Впервые попав в ходячий замок Хаула, Софи жарит яичницу с беконом: мальчик Маркл уплетает этот нехитрый завтрак так, будто он попал на пир, огненный демон Кальцифер с аппетитом хрустит скорлупой. И неважно, что все столовые приборы на этой кухне разные, а пиалы для чая покрыты щербинками, — на первом плане для Миядзаки удовольствие от общей трапезы.

То же можно сказать и о других коллективных занятиях в фильмах художника: от работы Дзиро и его коллег над чертежами («Ветер крепчает») до ремонта самолета, объединяющего большую семью («Порко Россо»). Миядзаки верит в медитативную силу монотонной работы и изучает красоту быта в своих фильмах. А наблюдать за этим в эпоху перегруженности информацией и ностальгии по замедленному темпу жизни — чистое удовольствие.

Почему у Хаяо так много сильных героинь

В фильмах Миядзаки всегда есть обаятельные и сильные женские образы: маленькие девочки, оказывающиеся мудрее взрослых, девушки с лидерскими качествами, могущественные и устрашающие злодейки, добрые матери. Для японской анимации и в принципе патриархального общества страны 80–90-х годов, когда Миядзаки создавал свои первые полнометражные фильмы, решение сделать женщину главной героиней было смелым.

Во-первых, женщины у него зачастую наделены властью: они стремятся к карьерным достижениям и имеют высокий статус, а в подчинении у них много мужчин. Например, леди Эбоси из «Принцессы Мононоке» управляет общиной, Юбаба железной рукой правит купальнями для духов. Обе являются антагонистами для главных героев в фильмах, но всё же трудно не восхищаться их деловой хваткой.

Миядзаки в интервью Сюзан Нейпир, исследовательнице его творчества, признался, что его любимая героиня — как раз Эбоси, свободная и независимая женщина средневековой Японии XIV–XV веков.

Во-вторых, в изображении женщин присутствует нежная чувственность, непривычная для строгого японского общества того времени. В «Порко Россо» Фио раздевается и полуобнаженная бросается в воду, ветер взметает юбку юной Джины, девочки сушат промокшие платья на крыльях самолета. Женщины в фильмах Миядзаки чувствуют себя уверенно в своем теле, наслаждаются его возможностями, свободно бегают, плавают и даже летают: Кики на метле, Навсикая на летательном аппарате, а Сидзуку из «Шепота сердца» в своем воображении парит над городом в компании волшебного кота.

На вопросы о выборе девочек и женщин в качестве главных героинь режиссер всегда отвечает, что «просто очень их любит» и хочет их успокоить — сказать, что «в конце всё будет хорошо».

А еще, возможно, решение показать силу, лидерские качества и стойкость девушек, рассказать с помощью их опыта о взрослении вместо отведения им второстепенных или классических ролей «женщины в беде» связано с образом матери Миядзаки, которая оставалась сильной даже во время тяжелой болезни.

Многие критики сходятся во мнении, что творчество Миядзаки помогло создать в японской культуре безопасное пространство для феминистских историй, ведь его героинь не определяет лишь то, что они женщины, — это личности с собственными целями и взглядами на жизнь.

Японская эстетика ваби-саби в фильмах Миядзаки

Одна из основ японской эстетики — принцип ваби-саби, осознание того, что в истинной красоте есть несовершенства, которые вовсе не портят ее. И увядший цветок, и глиняная миска с щербинкой по-своему прекрасны, главное — разглядеть красоту.

Так, девочки из «Моего соседа Тоторо» впервые встречают пушистого лесного духа на обшарпанной автобусной остановке среди леса. Мальчик-сирота Пазу из шахтерского поселка («Небесный замок Лапута») уютно обставляет свое скромное жилище: украшает стены картинками, нишу в стене — тыквой. В том же фильме одна из самых запоминающихся локаций — замок Лапута. Он заброшен, среди руин живут поросшие мхом роботы, в отсутствие своих создателей-людей подружившиеся с местными птицами.

Пространства в фильмах Миядзаки не безлично-идеальные, в них всегда есть отпечатки времени, придающие им обаяние

Творчество Миядзаки воплощает японский подход к жизни, который может перенять каждый из нас: места, где мы живем, и вещи, которыми владеем, не обязаны быть безупречными. Главное — эмоции, которыми мы наполняем свою повседневность.

Вот он, один из секретов Миядзаки-магии, основанный на подходе к жизни, который веками формировался в Японии. Чтобы получить приятный опыт, с удовольствием взглянуть на жизнь, не нужны волшебство или богатство, новенький дом или высокий статус. Достаточно хорошей компании и умения насладиться радостями, доступными каждому.

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © Mary Evans / AF Archive / ТАСС; Studio Ghibli