В педагогических вузах всегда было мало юношей, а те, что там учились, после выпуска почти никогда не шли работать в школы. Но, кажется, тренд все-таки меняется — редактор «Мела» Надежда Тега, по крайней мере, постоянно видит в соцсетях крутых, модных и молодых учителей-мужчин. Почитайте, что они ей рассказывают.
«Три года меня тошнило по ночам, я ревел и выл, потому что волновался»: молодой учитель началки — честно о своей работе
На вопрос «О чем вы мечтаете?» Игорь Гноевой, как и многие другие учителя, ответил: «О своей частной школе, где можно будет заниматься главным — преподавать». Возможно, скоро все молодые инициативные учителя будут работать в частных школах. Зато там они смогут устраивать интервью и дебаты на уроках, учить детей отстаивать свои права и быть для них старшим другом — этим Игорь Гноевой и пытается заниматься вместо того, чтобы заполнять бессмысленные бумажки.
В школе я столкнулся со всеми стереотипами. Парень 19 лет собирается работать в началке с шестилетками. Как он будет справляться? Это было для всех смешно и непонятно. Конечно, в этом возрасте молодые люди обычно еще немножко безответственные. Когда я встретил свой класс и повел его в кабинет, я слышал, как за спиной перешептываются родители. Они думали, что я одиннадцатиклассник, который сейчас просто проводит детей до какой-нибудь Марьи Ивановны, настоящей учительницы.
Понять, почему мужчина в татуировках — это крутой учитель
«Если вы всё знаете лучше педагогов — выбирайте семейное обучение»: 23-летний учитель — о первых годах работы в школе
Любимая моя фраза из этого интервью: «В началке уронить авторитет страшнее, чем в тюрьме». Егор очень старался быть авторитетным. Он выкидывал тетради детей из окна, игнорировал требования администрации рассылать ненужные сообщения в миллион чатов и ругался с родителями, которые хаяли его коллег. Кстати, сейчас Егор служит в армии. Он очень скучает по ученикам, передает им привет. Когда вернется, обязательно спрошу, где страшнее — там или в школе.
В прошлом году в моем классе была девочка, чья бабушка работала учителем. Она постоянно талдычила мне, что и как надо делать. В один момент я не выдержал и пошел к школьному психологу. Тут же у меня началась истерика — так меня обидело и задело то, что меня вечно поправляют. Я считал себя уже достаточно компетентным специалистом, который показывает хорошие результаты, — почему кто-то до сих пор не верит, что я сам справлюсь? Учить учителя тому, как учить детей, — всё равно что вытирать об него ноги. Я решил, что больше не позволю так к себе относиться.
Научиться не ронять авторитет в школе
«Кто не кричит, тот слабый»: учитель физики — о работе с детьми, которым вообще не интересен его предмет
Александр пришел в школу, чтобы показать детям, что такое «нормальное человеческое отношение», когда учитель не орет, не занижает оценки и отвечает на все вопросы. А еще — какой увлекательной и нестрашной может быть физика. Оказалось, это Александру нужно было бояться детей: большинство плевать хотели на все его старания, а некоторые даже угрожают или пишут анонимные сообщения с вызовом на стрелу. Александр всё еще верит в то, что сможет стать для детей «мудрецом», который делится знаниями и опытом. Но, видимо, уже не в обычной региональной школе.
Если ребенок не знает, как это — открыть учебник и подготовиться к уроку, какая ему тройка? Почему я должен его тянуть? Каждый раз у меня ощущение, будто я совершаю сделку с совестью. Я хочу ставить двойки. Я хочу растить реальных физиков, которые будут конкурировать на олимпиадах.
«У меня девять седьмых классов. Что делать?»: учитель истории — о ЕГЭ, новой программе и работе с хулиганами
Дмитрий стал учителем неожиданно, поэтому осваивает школьную программу прям вместе с учениками (зато теперь знает, как сделать это проще и интереснее). Выучить историю и сдать ЕГЭ оказалось довольно легко, а вот работать сразу с несколькими седьмыми классами — не очень. Но Дмитрий пока справляется, и помогает ему в этом самый простой и очевидный способ, о котором он рассказал в интервью, а еще любовь к картине Нестерова «На Руси».
В этом году я веду историю только у седьмых классов. Сразу у девяти седьмых классов. Происходит это примерно так: захожу в кабинет, за спиной крики, оры, кто-то кого-то толкает, в меня летит ребенок и во всё горло горланит отборное матерное слово. Я разворачиваюсь и немею от шока. Не знаю, что сказать, и не могу поверить, что такое вообще бывает. В итоге на ум приходит только одна фраза: «Останься после урока. Поговорим». А потом весь урок сижу и думаю, о чем же с ним говорить и что с ним делать.
Узнать секрет работы с хулиганами
«Один писк — сразу санкции»: молодой учитель — о первом месяце в школе, дисциплине и авторитете
Алексей всегда был белой вороной. Будучи школьником, он молился перед едой, не пил и не курил, за что над ним издевались одноклассники. Будучи учителем, он не жалуется на зарплату, отчетность и родителей, а пытается быть вне системы — находит творческий способ решения каждой проблемы. И детей Алексей учит тому же, поэтому они пишут сказки про гигантских кротов, повторяют цитаты из «Бойцовского клуба» и знают, почему нельзя обижать тех, кто от них отличается.
Многие говорят: «Дети мотают нервы». Мне не мотают. Человек, который хочет обидеться, обязательно обидится. А я хочу не обижаться на детей, а любить их и уважать. В соцсетях разлетелись видео, где я с силой бью рукой по столу, чтобы класс замолчал. Всё было так: девочка отвечает у доски правило, очень волнуется, у нее руки трясутся, а одноклассники кидаются бумажками. Естественно, я резко пресек этот балаган. Но в тот момент я не злился, а действовал жестко, чтобы наладить дисциплину.
«А вы спите в односпальной кровати?» Учитель математики из частной школы — честно о своих учениках
Представьте: вы приходите на алгебру, шутите, слушаете музыку в наушниках, и учитель вас не ругает, а спрашивает, какой альбом Сабрины Карпентер ваш любимый. Часто учителя критикуют коллег, которые дружат с учениками, но Даниил понял, что это самый лучший способ и наладить дисциплину, и влюбить детей в математику. Даже таких детей, у которых уже всё есть — и личные водители, и поездки в Америку, и расписанное по минутам будущее.
Я сам пытаюсь добиться уважения и расставить границы. Когда начинается: «А вы женаты? У вас есть дети?», отвечаю, что можно поболтать на перемене, а не отнимать эфирное время у графика параболы. Если дети перебарщивают, я угрожаю графой «Инциденты». Это отдельная кнопка в нашей внутренней электронной системе — что-то типа замечаний в дневнике. Три инцидента — отчисление.
Поверить, что дружба с учениками — это хорошо
«На шкурах посидели, чаю попили — дети ушли с урока довольные». Учитель с Ямала — о том, как он преподает исчезающий хантыйский язык
Алексей помнит, как его бабушка и дедушка занимались оленеводством и бережно хранили традиции народа ханты. Он не мог смириться с тем, что его культура будет забыта, и специально стал учителем родного языка. Такой предмет ведется в школе всего раз в неделю, но Алексей рассказывает детям о хантыйских духах, обрядах, кухне, костюмах и даже строит чум, чтобы вдохновить их изучать родной язык. Пусть на нем сейчас и говорит всего девять тысяч человек, зато часть из них — точно ученики Алексея.
Кстати, я надеюсь, что скоро у меня появится свой чум. Жерди уже есть для его установки, но пока нет покрытия. Мама обещала мне его сшить, чтобы я мог чум поставить возле школы. Можно будет выходить и проводить в нем занятия — это было бы так круто! Точно не знаю, когда смогу реализовать эту идею, но надеюсь, что в этом году. Ну не хочется просто сидеть в школе, хочется воссоздавать места, связанные с бытом наших предков, и водить туда детей.
Вдохновиться изучать культуру малых народов
Бонус: «Наша профессия не имеет гендера». Мужчина-воспитатель — о работе с дошкольниками
Если воспитатель Павел плохо проведет занятие в саду с английским уклоном, ребенок просто скажет «no», развернется и убежит играть. Шестилетки — самые строгие и честные судьи, так что Павлу постоянно приходится думать о том, как привлечь их внимание: дарить наклеечки, генерить монстров в нейросетке и делиться секретиками. Один секретик Павел детям всё же не рассказал. Для них он Пол Маккартни, американец, который совершенно не понимает русский язык. Даже когда дети перешептываются, как бы насыпать песок в его кроссовки.
Иногда ребенку, который балуется, надо объяснить, что так делать нельзя. Ведь помимо того, что я преподаватель, я несу еще и воспитательную функцию. Кричать на ребенка недопустимо, это ему ничего не даст и только усугубит ситуацию. Но детям можно крикнуть — это другое. Просто чтобы они обратили на тебя внимание на фоне общего гула в классе. Главное — делать это с улыбкой.
Обложка: © Afanasia / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения
