Вы точно слышали байку, будто приставку «бес-» раньше не использовали — из-за полного ее созвучия с бесом. Объясняем, почему предков это отдающее мистикой совпадение никогда на самом деле не смущало.
Сейчас написание без- и бес- подчинено простому правилу: если за приставкой следует гласный или звонкий согласный звук — пишем без-, если глухой согласный — пишем бес-.
Распространено мнение, что последний пункт — изобретение большевиков, которые проводили в 1918 году реформу русской орфографии. До них приставка бес- никогда якобы не появлялась на письме, а использовать ее обязали в рамках борьбы с религией.
Орфография ряда религиозных текстов эту теорию даже подтверждает. Например, в «Житии протопопа Аввакума…» все слова, где нужна бес-, пишутся с приставкой без-: безстрашно, безчестны, безпрестанно. Сразу видно: понимал человек, что всуе не следует упоминать не только Бога, но и нечистого.
Для верности заглянем в список Лаврентьевской летописи 1377 года — тогда люди точно были столь же, если не более, осторожны в правописании. Только вот заметим мы в ней усердное (даже чересчур) следование «большевистским» правилам.
Взгляните, летописец еще пробел не освоил, а уже играет с адским огнем:
«Кровь хрестьянску проливають бесперестани». Лаврентьевская летопись. 1377 год
© Российская национальная библиотека
Как же так получается, что в XVII веке беса боялись, а в XIV — ни капли?
Во-первых, слово бес стало выглядеть точь-в-точь как приставка бес- только в XX веке, после той самой реформы орфографии. До нее нечистый писался так: бѣсъ.
Во-вторых, правописание без- и бес- никак долгое время не регламентировалось. Орфографические правила, справочники и словари появились только в конце XIX века — стараниями Якова Грота и Павла Ромашкевича. Официальные же правила русской грамматики — сумма дореволюционного и советского опыта — были разработаны и приняты только в 1956 году.
До них правописание в проблемных случаях отдавалось на откуп авторскому чутью. Оттого в именные указы Анны Иоанновны и Екатерины II могли затесаться безграмотные безпристрастно и безпокоить, а Владимиру Набокову никто даже теоретически не мог поставить в укор «бесвкусный соблазн», с которым столкнулся один из героев романа «Дар».
Источники: А. П. Майоров, Нормативное и узуальное в правописании приставок и предлогов на з/с в деловой письменности XVIII века, РЯНО. 2004. № 1 (7); А. А. Лебедев, Чем опасны «бесы орфографии»? — Грамота.ру, 2025
Обложка: коллаж «Мела». Фото: © Российская национальная библиотека; РИА Новости; Pawel Michalowski / Shutterstock / Fotodom
Другие мифы, которые мы развеяли в Грамотности на «Меле»
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения
