
Один из самых больших вопросов русской грамматики, сравнимый со спорами о слове «кушать» и безжалостными битвами за права буквы Ё. Но по этому вопросу всё же есть более или менее общее мнение (так говорить нельзя) и современное альтернативное (очень даже можно).
Мнение № 1. Традиционное
В большинстве современных словарей русского языка глагол «извиняюсь» фиксируется с пометой «разговорное». Обычно в защиту этой версии приводится два простых аргумента:
- «Извиняюсь» — это «я извиняю себя», то есть говорящий как бы сам себя за что-то прощает, никак не вовлекая в этот процесс того, кому он это говорит.
- «Извините» — это форма высказывания, обращенного к собеседнику. Это звучит более вежливо, потому что говорящий просит собеседника его простить.
«Грамота», отвечая на вопрос о правильности или неправильности формы «извиняюсь», цитирует книгу «Язык революционной эпохи» лингвиста Афанасия Селищева, который в 1928 году писал: «Со времени войны (1914 г.) в России вошел в широкое употребление словесный знак вежливости-извинения „извиняюсь“ (извиняюс)» — и приводил пример, как этот глагол использовали классики русской литературы — Гончаров, Достоевский и Чехов: «Извиняюсь в речи Гончарова, Достоевского и других находилось в сочетании с другими словами в предложении и имело обычное реальное значение, — значение выражения извинения, искреннего, иногда глубокого раскаяния».
Про современное ему значение глагола «извиняюсь» Селищев писал так: «Совсем не по своему реальному и формальному значению теперешнее извиняюсь: оно употребляется отрывочно, вне сочетания с другими словами, служит формальным словесным знаком, произносимым при определенных обстоятельствах, — знаком, мало соответствующим этим обстоятельствам: полного значения просьбы здесь не выражается».
Мнение № 2. Современное
Альтернативная точка зрения на этот, казалось бы, решенный вопрос приводится в книге «В начале было кофе» филолога Светланы Гурьяновой, которая считает, что «и „извиняюсь“, и „прошу прощения“, и „приношу извинения“ по сути — перформативы, то есть высказывания, эквивалентные действиям. Этим они отличаются от обычных слов, которые просто описывают действительность. Чаще всего перформативы, как вы уже заметили, — это глаголы в форме первого лица единственного числа настоящего времени (то есть отвечающие на вопрос „(я) что делаю?“). Поэтому использовать „извиняюсь“ в этой функции для языка вполне естественно и закономерно».
Фото: © Sharomka / Shutterstock / Fotodom

Популярные комментарии
Вероника РассказоваЯ очень сочувствую пострадавшим девочкам! Думаю, возможно были и мальчики. Но! Некоторых эпизодов, возможно, можно было избежать. В частности, если бы девушка Ульяна не поехала на дачу! Хотя, она возможно и не знала, что будет там наедине с ним. Танцоры-тренеры, конечно, уроды конченных! И тень падает на всё сообщество.
Сразу нескольких известных танцоров обвиняют в растлении девочек-подростков: что известно о ситуации
АнастасияОчень хорошо понимаю автора. Тоже отпустила сына во взрослую жизнь. Получил образование. Но есть бытовые особенности, особенности самочувствия и здоровья, сопутствующие основному диагнозу трудности, от которых «не отмахнешься». И это все объективно влияет на качество жизни, самостоятельность, принятие решений. И я как мама также оглядываюсь вокруг себя и понимаю, что в прошлом все что могла сделала, и соломку где могла стелила, но будущее открыто. Задумалась, сейчас мне хорошо, когда сын проявляет радость, состояние счастья, говорит о своей любви.
«Наверное, я планирую жить вечно»: мама 26-летней девушки с ОВЗ — о будущем, которое пугает
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе









