«Я думала, что стихи — это что-то древнее». Какая поэзия нравится подросткам

«Я думала, что стихи — это что-то древнее». Какая поэзия нравится подросткам

3 257
1

«Я думала, что стихи — это что-то древнее». Какая поэзия нравится подросткам

3 257
1

Мы уже узнали, какую музыку подростки слушают, какие фильмы смотрят. Теперь решили выяснить, какие стихотворения им нравится. Конечно, мы не можем отвечать за всех, поэтому попросили 19-летнюю Рину рассказать, что по душе ей и её окружению.

Я учусь в РГГУ на антрополога, а ещё хожу в поэтическую студию Андрея Родионова и Екатерины Троепольской при Центре Вознесенского — пишу стихи. Я люблю документалистику, всякий мутный андеграунд, стараюсь следить за поп-культурой. Вместе с друзьями делаю зины (любительское малотиражное издание. — Прим. ред.), участвую в арт-фестивалях, выступаю где получится. В целом я, наверно, не самый репрезентативный подросток.

До девятого класса я ненавидела стихи — точнее, не очень понимала их прикол. Да, на литературе обсуждать их было более-менее интересно, но всё это казалось каким-то древним и вообще меня не касающимся. А потом произошел ряд событий, о которых я и расскажу ниже. Теперь я люблю поэзию (очень) и стараюсь сделать так, чтобы как можно больше людей могли разделить моё чувство.

Я попробую коротко рассказать о своих любимых стихах как поэт и читатель поэзии.

1. Даниил Хармс — «Я долго смотрел на зелёные деревья…»

Я долго смотрел на зелёные деревья.

Покой наполнял мою душу.

Ещё по-прежнему нет больших и единых мыслей.

Такие же клочья, обрывки и хвостики… (продолжение)

Как человеку, который сам пишет, в «Я долго смотрел на зеленые деревья…» мне нравятся созерцательность и описательность. Это одно из первых для меня стихотворений «не в рифму».

Если говорить о нём от лица читателя, то в четырнадцать лет, когда я познакомилась с этим произведением, я больше обращала внимание на биографию и образ автора, а не на поэтические приемы.

Хармс в этом отношении фигура особенно необычная и привлекательная. Из-за любви к Хармсу-герою я прочитала его трёхтомник, но это стихотворение почему-то показалось мне самым интересным и созвучным моему состоянию.

2. Михаил Гронас — «Что нажито — сгорело…»

Что нажито — сгорело: угли

Пойду разгребу золу может найду железный рублик (давно не в ходу) или юлу

В бывшем детском углу,

А на бывшую кухню не сунешься — рухнет: перекрытия слабые, основания, стояки… (продолжение)

Это стихотворение — моё первое столкновение с современной поэзией. До этого я вообще не любила стихи сами по себе, мне казалось, что все они скучные и старые. Когда оказалось, что можно писать вот так, я решила дать поэзии (в особенности современной) шанс. Конкретно в этом мне нравится бормотание-заговаривание, простота слов и связанная с ними лёгкость.

3. Андрей Родионов — «Побеждает закон, скачет зайчик стоят в тундре большие цеха…»

Побеждает закон, скачет зайчик

стоят в тундре большие цеха заводов

катится к ним провода, вот сарайчик

среди талой воды, ветер дует на воду… (продолжение)

У Родионова для меня самое важное — ритм, захватывающий и заставляющий его повторять. А ещё выбор слов и образов: многие из них как будто вытекают из близкого мне культурного контекста. Если выбирать одно слово, которым можно описать всю поэзию Андрея Родионова, — это «нежность». Она лезет из всех щелей, будь то стихотворение про хтонических алкоголиков, про кота или русалку.

4. Дмитрий Воденников — «Руна Совелу (последняя выкладываемая здесь руна)»

Ну вот и умер еще один человек, любивший меня.

И вроде бы сердце в крови, но выйдешь из дома за хлебом, а там — длинноногие дети,

и что им за дело до нашей счастливой любви?

И вдруг догадаешься ты, что жизнь вообще не про это… (продолжение)

Поэту внутри меня нравится ловкость «манипуляции» читателем, продуманность всех элементов текста и искренность. Воденников, на мой взгляд, идеальный поэт для впечатлительного подростка. В нём есть всё, чтобы подкупить такого читателя: броские фразы, общий пафос, охват всех вечных тем — любви, смерти, прочих обострённых человеческих состояний.

5. Григорий Дашевский — «Москва — Рига»

Мы Луне подчиняемся,

мальчик мы или девочка.

В честь Луны спой-ка, девочка,

вместе с мальчиком песню… (продолжение)

Переводы Дашевского научили меня тому, что древность тоже может быть интересной. Его любовь к античности очень легко передаётся при чтении, скажем, Катулла: Лесбия в его переводах становится Заремой, а язык из непролазного и возвышенного — предельно ясным и близким. А ещё у него есть великая статья «Как читать современную поэзию», в ней Дашевский объясняет, зачем и как читать стихи в XXI веке.

Как поэту мне нравится работа с лирическим героем текста, его изменчивость, дающая возможность лирического высказывания во время «конца лирики».

6. Всеволод Некрасов — «И я про космическое»

Полечу или нет — не знаю

До Луны или до звезды

Но Луну я пробовал на язык

В сорок первом году в Казани… (продолжение)

Тексты Некрасова кажутся мне похожими на руины, в которых пустота (в этом случае — не заполненные текстом части листа) становится такой же частью сооружения, как и кирпичи. Ну и, конечно, они в очередной раз показывают, как важно точно выбирать слова.

Такие стихи кажутся очень простыми и лёгкими. А для меня поэзия Некрасова стала такой личной революцией, обнулением поэтического опыта прошлых поколений. Она отказывается от нарочито красивых слов, предельно упрощается и из-за этого становится только сильнее.

7. Дмитрий Пригов — «Мы забрели с тобой в какой-то ангар»

Мы забрели с тобой в какой-то ангар

Складское помещение

Где валялись головы вождей всех революций

И разнообразных их наследников и продолжателей… (продолжение)

Дмитрий Александрович всеобъемлющий, за это я его и люблю. Кажется, при большом желании можно разговаривать только его стихами. А конкретно это немного меняет представление о Пригове как о смеющемся над всем сверхчеловеке.

Про него вообще сложно говорить, потому что это такая монументальная фигура. Получается сказать только общие вещи. Он переворачивает советский язык, советский быт и советское бытие, а потом приступает к общемировым контекстам.

8. Станислав Львовский — «Русское реггей девяностых»

А они играют

на своих барабанах.

Так они играют

на своих барабанах

что даже Рас

Тафари Макконен

поднимается из дурацкого склепа… (продолжение)

В стихотворениях Львовского я чувствую «гул времени». Их язык гибок, своевременен, так что тексты напоминают такие артефакты, почти что археологические находки с датировкой «девяностые», «нулевые», «десятые».

Слово, которым хочется описать Львовского, — «сострадание». В его стихах проживаются и переживаются травмы разного масштаба, от личных до поколенческих. И опять же время. Из-за таких текстов я полюбила нулевые так, будто сама их осознанно прожила.

9. Кирилл Медведев — «Я с ужасом понял что никого не могу утешить»

Я с ужасом понял

что никого не могу утешить;

есть люди которые могут утешить меня;

один-два человека

не имеющие отношения к литературе… (продолжение)

Я долго не могла понять Кирилла Медведева. Он казался мне слишком многословным, будто всё то же самое можно сказать одним предложением. Но со временем, когда я поняла, что при создании текста надо держать в голове то, что хочешь сказать, и приняла стратегию «прямого высказывания», он оказался одним из самых близких мне авторов.

Когда я читаю Медведева, я чувствую в его стихах вечную обиду на несправедливость — в любом виде — и невозможность при этом никому помочь, как будто всё, что можно делать, — говорить, говорить, говорить.

10. Федор Сваровский — «Великая, несуществующая»

параллельное время

зима

2006 года

дикий Кавказ

говорят в окопах:

— ребята, пока враг ещё сжимает кольцо… (продолжение)

Сваровский — один из авторов направления «новый эпос», в котором лирическое высказывание прячется за рассказом об истории вполне конкретных, отделённых от автора персонажей. В каждом тексте будто происходит маленькое чудо — в той точке, где это лирическое на какой-то миг выходит из тени.

Истории Сваровского очень легко читаются. В основном он известен как автор стихов про роботов и космических путешественников — тем не менее его тексты про «нашу реальность» трогают меня сильнее всего. А ещё он один из тех поэтов, чьи строчки всплывают в памяти и кого хочется цитировать.

11. Александр Скидан — «DISJECTA MEMBRA»

Непритупившееся лезвие лядвий.

Disjecta membra

в оригинале повествует о знании, отделённом

от наших органов чувств миниатюрной мембраной

божественного дыхания, от которого,

я бы добавил, запотевает зеркало обратного видения… (продолжение)

Скидан очень далёк от привычной мне поэтической традиции, он прочно ассоциируется с фамилией Драгомощенко и с тем, что называлось ленинградским андеграундом. Мне казалось, я никогда не смогу понять такую поэзию, но Скидан смог пробить барьер между ней и мною. Обычно мне не хватает чего-то человеческого, тут же я это чувствую. Почему — разобраться так и не смогла.

12. Никита Сунгатов — «Между»

МЕЖДУ

Между

«крик петуха на ярмарке», «кровь ума»,

«купи молока», «ночью выходит карл и будит клару»

ничего нет… (продолжение)

Это стихотворение для меня про речь, про язык, про преодоление зацикленности на нем. А ещё оно в чем-то смешное.

Иллюстрация: Shutterstock (Ksenia Zvezdina). Фото: Wikimedia Commons (Алексей Балакин)

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям(1)
Комментарии(1)
Спасибо за подборку. Подростком я полюбил поэтов серебряного века. А ещё мне были близки Вознесенский и Евтушенко, которые блистали в те годы. Своему внуку (12 лет) я решил привить любовь к поэзии. Ему что-то стало нравиться из классики. Кроме классики ему понравились Высоцкий и «Песни нашего двора» (в постановке Марка Розовского). Даже увлеклись экспериментированием, внося изменения в чужие стихи (кое-что выложил для публики на https://mel.fm/blog/yury-nikolsky/7821-s-dnyem-sofiyazoyskoy-ery). Современную поэзию не решился дать. Она не легла мне на душу, хотя архитектура стиха иногда восхищает. Обязательно почитаю предложенных поэтов внимательно. Надеюсь, что смогу подобрать то, что увлечет внука. Он же из другого поколения, поэтому его вкусы должны стать шире, чем мои.