«Вдруг этот мальчик в следующий раз принесет в школу нож»: откуда берутся хулиганы
Блоги19.02.2021

«Вдруг этот мальчик в следующий раз принесет в школу нож»: откуда берутся хулиганы

На прошлой неделе мы много писали про конфликты детей и учетелей. Размышляли о том, насколько педагоги беззащитны перед детьми, к которым нужен особый подход. Наш блогер, учитель Анастасия Харченко, тоже решила поделиться историей о похожей ситуации в своей школе.

За пять лет и пять месяцев работы в школе ученики посылали меня матом в различные дальние края всего лишь два раза. Первый «посыл» прозвучал от крепкого мальчика-подростка, который очень боялся выходить к доске (вплоть до паники) и, в принципе, такую реакцию легко объяснить. Второй раз «нужный вектор» указал мне ученик младшего среднего звена, и было это настолько неожиданно, что пришлось сесть за написание заметки для блога.

Итак, предыстория. Свои уроки я всегда стараюсь выстроить динамично и, чаще всего, получается раскачать почти всех. В крайнем случае, медлительные и долго размышляющие ребята получают возможность поработать с текстом, подумать над решением логической задачи, то есть, заняться таким видом труда, который больше им подходит.

Но недавно я столкнулась с тем, что один ребенок не мог ответить ни устно, ни письменно. Спрашивается, как это — не мог? Он что, писать и читать не умеет? Умеет. Но не может. С самого начала этот мальчик производил впечатление болезненного и уставшего. То ли он мало спал, то ли плохо ел, то ли все вместе. В течение нескольких недель я наблюдала, как он полулежит на парте, даже не пытаясь сделать вид, что что-то читает или пишет.

Пришлось его немного «потормошить». Не помогло. Он лишь угрюмо замолкал, получив «неуд» за невыполненную работу и продолжал так же полулежать. Я же продолжала добиваться от него реакции и хоть какого-то действия — пары строк или хотя бы пары слов. В итоге я добилась. Но вовсе не того, чего хотела. Он не начал писать, не начал читать и не начал говорить.

Все, чего я «добилась» в ответ на свои попытки включить его в работу, была со всей злостью сказанная фраза «Зае.ла!»

Следом на мой стол полетела тетрадь с нарисованной на ней горящей школой и злобной орущей «училкой». Разумеется, услышать и увидеть подобное от маленького ребенка, мягко говоря, не ожидаешь. Совсем не вяжется такая грубость с внешним видом и образом ученика одиннадцати лет. Естественно, получив эту реакцию, да еще при полном классе детей, впадаешь в ступор. Потом становится больно и обидно, ведь оскорбление прилетело «ни за что» — я делала свою работу, раз за разом выходила на контакт. А чуть позже стало еще и страшно: вдруг этот мальчик в следующий раз принесет в школу нож?

Разумеется, по горячим следам мы обговорили этот случай с классным руководителем, администрацией и родителями. Когда накал страстей немного спал, ко мне сама собой пришла истина об этом, не побоюсь этого слова, несчастном ребенке. Не буду вдаваться в подробности, но стало ясно, что мальчик, вероятнее всего, испытывает бессонницу, апатию, неспособность сконцентрировать внимание, уныние, ярость и тому подобное. Будучи взрослым человеком, я имею опыт проживания таких неприятных состояний и представляю, каких усилий стоит заставить себя сделать хоть что-то. А тут ребенок. Это в таком-то возрасте — такие проблемы. Стало ясно, почему он все время полулежит, не пишет, не читает, не говорит…

Подумав обо всем этом несколько дней, я поняла, что мне жалко мальчика. Он мучается в общеобразовательной школе, не поспевая за привычным для других учеников ритмом. Многие из нас помнят, каково это — чувствовать себя «двоечником» и понимать, что твои одноклассники, друзья, родители и учителя тоже знают это. Но у обычного ребенка, как правило, когда ему надоедает амплуа «двоечника», появляются силы и упорство, чтобы изменить ситуацию к лучшему. А у ребенка, страдающего такими состояниями, сил нет, и, скорее всего, не будет.

Почему же он до сих пор не перешел на индивидуальное обучение? Ответ очевиден: инклюзия!

Инклюзия (от англ. «Inclusion» — «Включение») предполагает, что образование обучающихся с «особыми образовательными потребностями» (что должно быть подтверждено официально) может быть организовано как угодно — например, совместно с другими обучающимися, или в отдельных классах, группах, если есть такая возможность (Согласно ст. 79 Федерального закона № 27). При этом педагог, естественно, должен знать, какие особенности здоровья есть у ребенка и как ему с этими особенностями можно и нужно обучаться. То есть, у учителя должны быть специальные знания, специальные инструменты (учебные пособия) и время.

Проблема в том, что всего этого нет. Дети с «особыми образовательными потребностями» учатся вместе со всеми остальными. В результате, мучается сам ребенок, мучаются родители от постоянных проблем, мучаются остальные ученики. «Мыши плакали и кололись, но продолжали есть кактус».

Вспоминая описанный случай, задаюсь вопросами: что движет родителями этого мальчика? Почему они до сих пор не предоставили ребенку надлежащие условия получения образования? Почему должны страдать учителя и подвергать себя опасности? Почему должны страдать другие дети? Какой случай все-таки вынудит родителей перевести ребенка на другую форму обучения? И попадет ли этот случай в криминальные хроники, как это часто бывает в крупных городах? Кого потом обвинят в произошедшей трагедии?

В интернете много рекомендаций по поводу того, как учителю учить всех — и обычных, и особенных — и не потерять разум. Отвечаю: никак. Для детей с особыми образовательными потребностями должны быть заведения и учителя с особыми образовательными возможностями. Надеемся, что Министерство просвещения задумается об этом до того, как в тех самых криминальных хрониках регулярно будут появляться сюжеты об обычных школах и «обычных» детях.

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Читайте также
Комментариев пока нет
Больше статей