«Жил-был поп, толоконный лоб»: что значит слово «толоконный» из знаменитой пушкинской сказки

Сегодня, в день рождения Александра Сергеевича, разберемся со значением слова «толоконный». Оно попадается детям во второй же строчке «Сказки о попе и работнике его Балде», и мало кто из родителей может сразу объяснить, что именно это слово значит.

Это выражение стало популярным после того, как «Сказка о попе и работнике его Балде» стала классикой и скрепой русской культуры. Несколько поколений детей, говорящих на русском языке, узнают о том, что у попа «толоконный лоб», в среднем в пять-шесть лет. Спрашивают у родителей, те торопливо объясняют, что поп — глуповат, лоб у него — бестолковый и твердый, а почему «толоконный» — ну потому что Пушкин жил очень давно и раньше так говорили.
Настало время наконец разобраться, что там к чему. Итак, «толоконный» — это сделанный из толокна, так называли грубую муку, как правило, овсяную. Ее не мололи, а толкли — то есть просто брали зерна и мельчили их деревянной толкушкой, сейчас так поступают с некоторыми специями.
Таким образом, «лоб, набитый толоконной мукой» — это синоним, например, «дубины стоеросовой» или «опилок в голове», то есть характеристика тугого, упрямого, глупого человека (хотя самый известный обладатель головой с опилками — был совсем не тупым, а очень милым и хитреньким). Но пушкинский поп, который нанял себе работника Балду, всеми этими характеристиками обладал.
На всякий случай напомним, что Балда согласился работать на попа не за деньги, а за право трижды щелкнуть его по лбу после выполнения миссии. Поп был жаден и туповат, платить не хотел и, похоже, не сумел трезво оценить физической мощи Балды — с первого щелка он «прыгнул до потолка», со второго — «лишился языка», а «с третьего щелка вышибло ум у старика». Такие дела.
Больше полезных карточек о русском языке — в «Грамотности» на «Меле» в Telegram. Подписывайтесь, чтобы говорить и писать правильно.
Обложка: Dmitriev Mikhail / Shutterstock / Fotodom

Популярные комментарии
Вероника РассказоваЯ очень сочувствую пострадавшим девочкам! Думаю, возможно были и мальчики. Но! Некоторых эпизодов, возможно, можно было избежать. В частности, если бы девушка Ульяна не поехала на дачу! Хотя, она возможно и не знала, что будет там наедине с ним. Танцоры-тренеры, конечно, уроды конченных! И тень падает на всё сообщество.
Сразу нескольких известных танцоров обвиняют в растлении девочек-подростков: что известно о ситуации
АнастасияОчень хорошо понимаю автора. Тоже отпустила сына во взрослую жизнь. Получил образование. Но есть бытовые особенности, особенности самочувствия и здоровья, сопутствующие основному диагнозу трудности, от которых «не отмахнешься». И это все объективно влияет на качество жизни, самостоятельность, принятие решений. И я как мама также оглядываюсь вокруг себя и понимаю, что в прошлом все что могла сделала, и соломку где могла стелила, но будущее открыто. Задумалась, сейчас мне хорошо, когда сын проявляет радость, состояние счастья, говорит о своей любви.
«Наверное, я планирую жить вечно»: мама 26-летней девушки с ОВЗ — о будущем, которое пугает
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе









