«Постепенно ребенок учится, что спрашивать — небезопасно». Как школа убивает природное любопытство

Помните, как еще недавно ваш ребенок лез пальцами в розетки, подбирал на улице гусениц и червяков и измерял лужи палкой? И постоянно звучали вопросы: «А почему?», «А это что?». Но с походом в школу всё изменилось… Почему так происходит и, что важнее, как это можно исправить, рассуждает блогер «Мела», психолог и педагог Виктория Лобанова.
Ребенок появляется на свет с природным стремлением к познанию. С первых месяцев жизни он радуется каждому новому впечатлению: тянется открыть дверцу шкафа, исследовать на вкус предмет, постучать, разобрать, соединить. Любопытство — естественная основа его развития.
Со временем это выражается в бесконечном потоке вопросов: «Почему облака мокрые?», «Как летает самолет?», «Чем питается кенгуру?».
Если рядом находится внимательный и заинтересованный взрослый, готовый не только ответить, но и искать ответы вместе, любознательность ребенка растет. На помощь приходят книги, энциклопедии, наборы для опытов. Дошкольные годы становятся временем открытий.
И вот наступает школа. Первый класс. Казалось бы, перед ребенком открывается весь мир: новые знания, долгожданное чувство «взрослости», радость от первого портфеля.
Но нередко происходит обратное.
Тот, кто раньше свободно задавал вопросы, вдруг обнаруживает:
- В школе вопросы задает тот, кто уже знает ответ;
- Задачи и вопросы здесь чаще служат проверкой, а не поиском истины;
- За проявленное незнание можно получить замечание, низкую отметку или неодобрительный взгляд.
Постепенно ребенок учится, что спрашивать — небезопасно. Любопытство угасает, а учеба из увлекательного исследования превращается в обязанность.
Можно ли повлиять на этот процесс?
Родители могут выбирать учителя и школу, где ценят вопросы, поддерживают инициативу и показывают, что незнание — это отправная точка для роста.
Там, где допускают и поощряют самостоятельные исследования, проекты, поиск информации и ее творческое осмысление, интерес к учебе не исчезает.
Как учитель может сделать процесс обучения увлекательным:
- Помогать ученикам увидеть реальное практическое применение знаний и актуальность того, что они изучают.
- Дополнить теорию практикой — привлекать представителей из различных сфер бизнеса, которые могут рассказать о своем опыте, провести экскурсию на предприятии и наглядно показать, где и как применились школьные знания.
- Поощрять любые попытки ответить на вопросы, даже если ответы неверные. Ведь ошибки являются неотъемлемой частью обучения и возможностями для роста. А что, если в конце урока или в рамках внеклассной работы уделить 10 минут упражнениям «на размышление», в которых ученики могут проанализировать ошибки и определить области, над которыми можно поработать усерднее?
Я встречала педагогов, которые начинают уроки с открытых вопросов, поощряют дискуссию и критическое мышление. Знаю педагогов (но это уже высший пилотаж), которые не боятся признать, что они что-то не знают, и предлагают ученикам вместе разобраться в вопросе.
Обучение, подпитываемое любопытством, открывает большее будущее для детей, которые не боятся ошибаться, не боятся «не знать» и долгие послешкольные годы учатся, обогащают свой внутренний мир информацией, знаниями и совершают открытия.
Школа способна быть как «замораживающей» любознательность, так и вдохновляющей ее. И во многом это зависит от того, каким учительским рукам мы доверим детское желание узнавать.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Иллюстрация: © Jorm Sangsorn / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026












