«Можно ли громко смеяться, если мама сегодня плакала?»: как живут братья и сестры тяжелобольных детей

В семье, где детей больше одного, всегда найдется место конкуренции и ревности. Сиблинги постоянно сражаются за внимание и время родителей. А если один из детей заболевает, особенно тяжело, то о втором, как правило, все забывают. Эксперты БФ «Бумажная птица» собрали реальные истории тех, кто через это прошел.
Когда в семье тяжело или даже неизлечимо заболевает ребенок, мир начинает вращаться вокруг него. Родители, врачи, медсёстры, психологи — все взрослые мобилизуются, превращаясь в команду, чья работа не знает перерывов. А на периферии всего этого остаются брат или сестра, которые тоже по-прежнему нуждаются в заботе.
Их жизнь тоже разделилась на «до» и «после». Только вот собственные страхи, грусть и вопросы становятся почти невидимыми для окружающих.
А их эмоции становятся заложниками эмоционального состояния взрослых: «Можно ли громко смеяться, если мама сегодня плакала?», «Можно ли принести двойку, если папа три ночи не спал?».
Радость от заслуженной пятерки или победы в школьной олимпиаде мгновенно омрачается коварным внутренним вопросом: «А имею ли я право на эту радость, когда моему брату так больно?»
«Меня вынудили стать взрослой обстоятельства»
Лилии было 16 лет, когда родилась ее младшая сестра Ксюша с врожденным редким заболеванием.
«Я сидела с ней по ночам, санировала, помогала маме и папе дежурить. Не то чтобы мне это не нравилось, в подростковом возрасте не поспать ночью, а посидеть в интернете даже казалось прикольным. Я тогда стала смотреть много сериалов и увлеклась математикой, могла по ночам для развлечения решать варианты ЕГЭ».
Сегодня Лилии 26. Она — учитель математики, а еще мечтает открыть свою собственную частную школу. «Возможно, c появлением Ксюши у меня появилась тяга к педагогике, захотела работать с детьми», — говорит Лиля. «Но удивительно: я пока не хочу своих детей. Совсем. Мама часто говорит, что уже бы пора, а я с ней не согласна. Мне кажется, я уже прожила какой-то материнский период со своими сестрами. Несмотря на то что я всегда была очень ответственной и с Ксюшей это гиперболизировалось, всё равно часто чувствую себя инфантильным ребенком».

«Самый страшный вопрос — понять, что будет, если родителей не станет»
Руслан — мастер в сервисном центре, работает со спутниковыми системами и мониторингом для премиальных автомобилей. В семье он — правая рука, главная мужская опора. Когда родился его младший брат Миша, Руслану было 20. Миша получил свой диагноз из-за врачебной ошибки, произошедшей при родах.
«Раньше я не понимал, почему люди отказываются от детей в паллиативе, к сожалению, эту вещь пришлось осознать. Уход за такими детьми невероятно тяжелый, и я поставил бы памятник всем, кто тянет таких детей. Про себя я понял, что не вывезу это один, самый страшный вопрос — понять, что будет, если родителей не станет, я очень боюсь не справиться один. Я рад, что люди ничего не знают о жизни с больным ребенком, потому что я никому этого не пожелаю».
Мир Руслана сузился до размеров семьи. Мало кто из его друзей или девушек понимает, что происходит и почему он внезапно может отменить встречу, когда ему нужно помочь маме с Мишей. И при всем при этом Руслан мечтает, чтобы брат поправился, а он сам смог бы попутешествовать по миру.

Эти истории — два разных ответа на один вызов. На вызов быть «здоровым» в системе координат, где центром вселенной является «больной». Их история не про болезнь, а про любовь, потерю, взросление и невероятную стойкость.
Вырастая, такие дети, как Руслан и Лилия, несут в мир не только груз пережитого, но и бесценные качества: эмпатию, ответственность, глубину понимания жизни и хрупкости счастья.
Что можно сделать
Дети, которые сталкиваются с тяжелыми диагнозами своих братьев или сестер, взрослеют не по дням, а по часам. Их детство сжимается, уступая место ранней, вынужденной зрелости. Они превращаются в «маленьких взрослых», которые интуитивно понимают, что сейчас от них требуется: не шуметь, не просить лишнего, не плакать, не создавать проблем.
Они учатся расшифровывать тревожные полуфразы взрослых, начинают разбираться в медицинских терминах лучше некоторых сверстников, часто на их плечах и непосильная ноша — утешение собственных родителей.
Их естественная, базовая потребность в безусловном внимании, в ласке, в подтверждении своей важности сталкивается с суровой реальностью.
Длительная эмоциональная нагрузка такого масштаба — это сильный стресс, который может приводить к реальному истощению как психологических, так и физиологических ресурсов детского организма. Могут появляться проблемы со сном, энурез, частые простуды, падение успеваемости, уход в себя или, наоборот, агрессивное поведение.
Здоровый ребенок остро нуждается в том, чтобы его жизнь не сводилась только к роли «брата/сестры тяжелобольного».
Ему жизненно необходимо сохранить свое место в социальной структуре (школа, кружки, друзья), развивать свои таланты в соответствии со своим уникальным потенциалом, повышать субъективное чувство самоуважения и находить осмысленность в своей собственной, отдельной жизни.
Заметить ребенка — значит дать ему право на его собственную жизнь. Вот несколько вещей, которые могут помочь родителям в этом:
- Минуты вместо часов. Даже 15 минут в день, посвященные только ему, без телефона и разговоров о болезни, значат больше, чем кажется.
- Честность вместо тишины. Говорите просто, на языке, понятном его возрасту. Неведение рождает страшные фантазии.
- Разрешение на чувства. «Я понимаю, что ты злишься» или «Тебе грустно из-за отмены поездки, и это нормально» — такие фразы снимают груз вины.
- Поиск союзников. Пусть бабушка, дедушка, друзья семьи дадут ему возможность побыть просто ребенком: сходить в кино, на кружок, поболтать о пустяках.
- Похвала «просто так». Важно ценить его помощь, но еще важнее хвалить за его собственные успехи, увлечения и просто за то, какой он есть.
Поддержка — это не новые хлопоты, а сохранение семьи. Это вклад в будущее здоровых детей, в котором, пройдя через испытания, они смогут уцелеть сами и сберечь ту самую любовь, которая держит их семью на плаву. Любовь, в которой есть место и для них.
Обложка: © Jaren Jai Wicklund / Shutterstock / Fotodom








Популярные комментарии
То что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детямДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбомА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения