Написать в блог
«Крым наш, но где находится — не знаю». Как говорить со школьниками о патриотизме

«Крым наш, но где находится — не знаю». Как говорить со школьниками о патриотизме

Учитель обществознания — о политических взглядах в школе, которых на самом деле нет
5 328
6

«Крым наш, но где находится — не знаю». Как говорить со школьниками о патриотизме

Учитель обществознания — о политических взглядах в школе, которых на самом деле нет
5 328
6

Преподаватель, репетитор и блогер «Мела» Александр Чернышёв рассказывает, как ему удалось стать для своих учеников собеседником, с которым можно говорить на любые темы. Даже на такие сложные, как политика и патриотизм. Александр считает, что у учителя может быть любая позиция, главное — искренность, а не стремление угодить начальству.

Вряд ли есть человек, который может относиться равнодушно к политическим, социальным и культурным условиям своей жизни. Следовательно, ему не могут быть безразличны и судьбы его страны. А если человек борется против существующих «политических, социальных и культурных условий», значит ли это, что он не патриот? А патриот только тот, кто выступает с охранительных позиций? Мне, например, созвучна патриотическая позиция декабристов, а не патриотизм их гонителя графа Бенкендорфа. Можно быть патриотом и верой и правдой служить этому режиму, как служил Суворов, победитель Турции и каратель пугачёвщины. Можно быть патриотом и идти против режима, как декабристы — дети 1812 года.

О том, насколько неоднозначно явление и понятие патриотизма, должны объяснять наука «история» и предмет «обществознание» в школе. Но готовы ли учителя говорить со школьниками о патриотизме?

Вы удивитесь этому вопросу, ведь достаточно посмотреть, сколько выложено в сети учительских разработок классных часов, антикоррупционных уроков, бесед, встреч на патриотические темы. Но когда во время митингов, организованных сторонниками Навального, школьники вдруг заговорили сами, да ещё начали выкладывать в сеть свои разговоры на уроках, невольно замечаешь, что учителям иногда лучше молчать, чтобы не уподобиться небезызвестному чеховскому герою. Но молчать нельзя, а как говорить: что думаешь или что велят? А особенно когда непонятно, что велят говорить, или вдруг поменяются установки?

Вот, решаю с ученицей тесты ЕГЭ по истории. Она выполняет задание с картой. Верно определяет Крымскую войну. Я сдуру возьми да спроси:

— А где Крым?

И… обомлел. Ученица погрузилась в карту и, вглядываясь в Крым, пытается… его найти. Вчитывается в названия населенных пунктов, рек. Перед глазами мелькают разные географические названия, но Крыма не находит! Я начинаю ученице подыгрывать, вожу пальцем по карте и перечисляю: так, Одесса, Бухарест… Где же Крым? Ученица начинает сомневаться в том, что верно определила Крымскую войну. Услышав про Бухарест, уверенно называет русско-турецкую войну 1806 года, завершившуюся Бухарестским миром. Не слабой в истории девочке оказалось невдомёк, что Крым — полуостров.

За удивлением я изображаю возмущение.

— Небось, где Египет, знаете?

Она начинает перечислять места, которые посещала. Я убеждаюсь, что девочка мир повидала. Но Крыма в её мире нет! При этом точно знает, что «Крым наш».

— Нам сочинение дали написать, объяснить, почему Крым наш.

— Объяснили?

— Конечно, наш. Пятёрку же надо было получать…

Вот так фальшь и проникает в души наших детей. Крым наш, но где находится — не знаем. Хотя ещё не ушло поколение, которое знает Крым не российским и не украинским, а советским, общим достоянием всех советских народов, всесоюзной здравницей. Но подрастает иное поколение. Оно увлечённо рассказывает про достопримечательности забугорных курортов, за пятёрку объяснит, почему «Крым наш», но не находит его на карте. А за сочинение про «почему Крым наш» кто-то небось отчитался…

Вот, старшеклассники репостят фильм Навального, и спрашивают меня на уроке: «А вы пойдёте на митинг двадцать шестого?». Отвечаю: «Не пойду, так как не хочу проблем с отделом по борьбе с экстремизмом». Честно отвечаю. А ситуацию с фильмом использую, чтобы объяснить сущность правового государства. В правовом демократическом государстве, если такие обвинения вброшены в публичное пространство, правоохранительные органы реагируют сразу. А депутаты начинают парламентское расследование. В России — тишина, да и никого не удивишь этим.

Митинги прошли, и ученики во «ВКонтакте» спрашивают о моём отношении к ним и к задержаниям участников. Я начинаю «дистанционный урок». Эх, имена учеников придётся изменить.

Я: Всякая власть лишь тогда чего-нибудь стоит, когда она умеет защищаться.

Саша (репостит в беседу портрет Сталина): В точку!

Юля: Ну, я не могу назвать это защитой.

Иван: Когда власти необходимо применить силу для достижения повиновения, это значит, что её основания пошатнулись. Раз на то пошло.

Я: «Когда на чашу весов поставлена высшая ценность — единство государства, правитель не должен бояться прослыть жестоким. Можно казнить смутьянов столько, сколько нужно, потому что казни касаются судеб немногих, а беспорядок — бедствие для всех» («Государь». Н.Макиавелли).

Иван: Это в стиле Макиавелли. Из того же разряда, что и «цель оправдывает средства». Что также является его крылатой фразой.

Я: Это к смутьянам прежде всего относится.

Иван: Эту фразу можно трактовать по-разному. «Правительственное решение проблемы обычно хуже самой проблемы». Милтон Фридман.

Яна: Щас в сторис постить цитаты буду, аккуратней.

Саша: Можно ли назвать «единство государства» высшей ценностью? Может быть, ситуация нестабильности — это единственный путь положительного развития государства, и оно должно пройти эту стадию, чтобы стать лучше…

Лучше!!! Вы слышите это, борцы с экстремизмом? Эти дети хотят, чтобы их государство стало лучше. Но что они слышат в ответ от своих учителей? Объяснение своих конституционных прав? Инструкцию, как вести себя, если задержала полиция? Если бы… О чём могут говорить со школьниками сами зависимые и напуганные учительницы?

Прочитал в одной учительской социальной сети: «Нам даже из профсоюза выйти нельзя, якобы всё отразится на аттестации». Неужели это так? Профсоюзы — неотъемлемая часть бюрократической системы, требующей прежде всего лояльности, если не преданности. Если вы вне официальной структуры, вы уже выпадаете из системы, вы неудобны, неблагонадёжны, подозрительны, едва ли не «экстремисты». А если директор школы ещё и член «Единой России»? Интересно, в школах голосуют так, как голосует директор? И отражается ли оппозиция на стимулирующей части зарплаты педагогов? Если это так, то понятно, почему кричат учительницы на оппозиционно настроенных учеников. Я не уверен, что они делают по убеждению. Они попросту демонстрируют лояльность бюрократической системе, задушившей всё сколько-нибудь живое в школе. Они не за детей боятся. За себя!

«Есть люди,/всю жизнь положившие,/чтобы хоть что-нибудь вышло,/и трутни, чей труд единственный/- чтобы не вышло ничто». Перечитайте это стихотворение Евтушенко вместе со старшеклассниками на уроке, когда говорите, какие перемены нужны России.

«Я полтора года назад забросил на учительский форум тему: «Школа и политика — совместимые вещи? Политическая позиция учителя: как она отражается на его профессиональной деятельности? Школа — государственный институт: здесь нет места для политической оппозиции?». Ноль комментариев до сих пор. Ноль! Это что, страх перед очередной «запретной темой»?

Учитель — не надзиратель и не филер. И если ученик, студент спрашивают моё мнение, я его не скрываю. «Спрашивайте, мальчики». И я говорю с ними о современности и об истории.

У нас часто разные позиции. Как и во всём обществе. Я могу говорить с ними разными языками: и либерала, и консерватора, и коммуниста. Я как историк знаю эти языки, поэтому порой трудноуловим для них. Но я вижу, что современной молодёжи трудно что-то навязать. Заставить сделать что-то можно, угрожать можно. Но они всё равно останутся со своим мнением. Но уважать перестанут. Я показываю им альтернативы, но они знают, какую альтернативу выбираю я и почему. Учитель, бросающий слово «предатель», оставляет ученика без альтернатив, без выбора. И сам себя исключает из него. Административно можно только подавить, но не убедить.

Окриком вы ещё увереннее толкаете наших детей в оппозицию. Остановитесь! Будьте учителями: убеждайте

Прежде чем говорить с учениками, нужно, чтобы сами учителя разобрались со своим отношением к современности и истории. И сделали свой выбор, и пусть он вполне согласуется с официальной пропагандой. Главное, быть искренним. Не верю, что учитель искренен, заявляя протестующим школьникам: «Коррупция неизбежна».

Я понял, что учу правильно, когда однажды студент мне сказал: «С вами можно обо всем этом говорить». Я показываю им разные формы поведения людей в одних и тех же ситуациях, многообразие ценностей, конфликтов, всё, чем богата современная жизнь. Я не представляю, как можно сегодня преподавать обществознание без этого. Скучно, выспренно, заученно…

Но при этом я всегда говорю им: думайте о последствиях ваших действий. И работайте над своими убеждениями, чтобы не стать пушечным мясом, мальчиками для битья или просто массовкой. Учиться, действительно, полезно. Чтобы разобраться, как можно права отстаивать без попадания в автозак. Чтобы представлять реальные масштабы коррупции в стране. Чтобы понять сущность политического режима. Знание в данном случае, без пафоса, действительно сила. А то мордой об асфальт как-то не эстетично.

Сам неоднократно при этом оказывался в ситуациях, когда студенты, глядя улыбчиво в лицо, спрашивали: «Вы сами верите в то, о чём говорите?». Что толку мне им доказывать, что воровать грешно? Они мне расскажут очередную историю про вороватого российского чиновника. Я это признаю, против фактов не пойдёшь. Единственно, что может учитель в этой ситуации, — сказать: да, сегодня это — модель жизни для многих, но я хочу сформировать с вами иную модель. «В том-то и радость нашей работы, что мы меняем мир, готовим людей будущего», — эти слова мне написала в письме учитель из Узбекистана Юлия Юрьевна Мусурманова. Как хочется вместе со своими учениками верить в лучшее будущее своей страны! Без фальши и окриков!

Надеюсь, наш новый министр не уподобится одному своему предшественнику, считавшему, что образование в России должно проникнуться «чувством преданности трону и отечеству и употребить все силы, дабы сделаться достойным орудием правительства».

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям(6)
Комментарии(6)
А может ли патриот быть фанатом? Фанату не требуются доказательства – он уверен в своей правоте. А если не фанат, то вступает в диалог. Диалог формирует мировоззрение. Для диалога нужны знания. А дети не могут обладать необходимым уровнем знаний и умением вести диалог. А что тогда требовать с преподавателя? Он отвеч...
Показать полностью
А можно ли этих учительниц считать фанатами? Для демонстрации своих убеждений не требуется окрика, а нужна лишь сила своих аргументов. В данном случае мы имеем дело, скорее всего, с ситуацией двоемыслия: учительница про себя поддерживает позицию учеников, но ее собственное зависимое положение в иерархии вынуждает к ...
Показать полностью
Показать ответы (2)
Даю пример для диалога по теме борьбы с коррупцией. Варианты вопросов, на которые отвечают дети: * Вы хотите пойти на митинг по борьбе с коррупцией? * А как Вы себе представляете эту борьбу? * Усиление и рост влияния ФСБ? * А какая цель митинга? * Вы хотите, чтобы власть услышала о том, что с коррупцией надо боротьс...
Показать полностью
Обнадеживающе.... Приятно понимать, что не всё нашим подросткам фиолетово и не всё, спускающееся сверху для наших учителей - прописная истина. Лично меня пугает всеобщая социальная апатия.
Больше статей