«Удивило, что дети не готовы разговаривать». Как архитектор из Лондона стала учительницей в новгородской школе

Ульяна Шестёркина родилась в Питере, училась на архитектора в Лондоне, но потом решила, что строить дома в Англии — это совсем не ее. И вернулась в Россию — работать учительницей в проблемной школе Великого Новгорода.

Средняя школа № 18

Великий Новгород — город на берегу реки Волхов. Здесь есть всё, к чему привык столичный житель — кинотеатры, торговые центры, кофейни с капучино на кокосовом молоке. Местные жители очень любят и ждут весну, потому что именно тогда город расцветает и пахнет по-особенному.

В западной части города стоит небольшое здание — из тех, что называют «старым фондом»: старые окна, облупившаяся в некоторых местах штукатурка. Если подойти к крыльцу, то у двери можно заметить небольшую синюю табличку «Средняя общеобразовательная школа № 18».

Эта школа была построена в 60-е годы, тогда она была первой школой рабочей молодежи в городе. Сейчас здесь учатся дети из семей с низким социально-экономическим статусом. Официально — 18-я школа считается школой с низким образовательными результатами: дети в основном уходят от сюда после 9 класса. 10-х классов в этом году в школе нет совсем, а 11-й — всего один.

При этом недавно школа выиграла государственный грант, на который здесь построят новую спортивную площадку (на старой невозможно было заниматься — покрытие ободрано, а пол оторван). Это случилось в том числе благодаря Ульяне Шестеркиной — новой учительнице английского.

Прожив 5 лет в Лондоне и отучившись на архитектора, 22-летняя Ульяна решила вернуться в Россию и не побоялась пойти работать учителем в проблемную школу. «Но я не хочу, чтобы статья была про то, как какая-то лондонская девчонка зашла в разруху и все там починила», — обеспокоенно говорит Ульяна, когда мы показываем ей текст перед публикацией. Потому что ее история — скорее про внутренние победы, про работу над собой, а не над другими.

Была маленькой заучкой

Детство Ульяна провела в Санкт-Петербурге. Училась в математической гимназии, которую закончили все ее братья. В школе было мало мероприятий и много уроков. Домашку Ульяна могла делать по 4-5 часов в день. Зато, благодаря ежедневным урокам английского, к концу учебы Ульяна могла смотреть американские фильмы в оригинальной озвучке. «Я была веселым ребенком и маленькой заучкой, — вспоминает она — Много училась и не жалею об этом».

Учитель математики в ее гимназии считал, что девочки не могут быть такими же успешными в точных науках, как мальчики. И это только мотивировало Ульяну — ей хотелось доказать обратное. Но помимо решения задач, девочке еще нравилось ходить в художку, собирать домики из лего. И еще в 8 лет она решила: «Буду архитектором».

После окончания школы, в 16 лет Ульяна поехала учиться в Великобританию. Но так как российский аттестат о среднем образовании и результаты ЕГЭ в английских вузах не котируются, ей пришлось проучиться год в местной школе. После этого она уехала в Шотландию и поступила на архитектурный факультет Эдинбургского университета.

Но за первые полгода учебы поняла, что архитектор –не ее профессия, мало творчества и много рутины

А вот созидать, работая с людьми, ей наоборот хотелось. На втором курсе Ульяна перевелась в центральный университет Лондона — «University college of London» (USL) на специальность «Архитектура и интердисциплинарные науки», чтобы изучать архитектуру в связке с другими сферами жизни. Там же написала диплом о влиянии архитектуры образовательных учреждений на восприятие учебы. И еще сильнее убедилась в том, что хочет работать не с бездушными объектами, а с людьми.

Еще будучи студенткой Ульяна подала заявку в программу «Учитель для России». «Я поняла, что могу совместить свой опыт в русской и английской школе, отрефлексировать его и привнести что-то новое в российское образование», — объясняет Ульяна. Закончив колледж и пройдя все необходимые этапы программы, Ульяна переехала в Великий Новгород.

Шли на урок как сонные мухи

Целый месяц Ульяна выбирала вещи для своего первого рабочего дня. Хотелось одеться модно и красиво, но в то же время строго. Ведь ей только исполнилось 22 года и разница в возрасте с 11 классом была незначительна.

Первое сентября, 4 минуты пешком до школы, романтические мысли в голове: главное — показать детям, что в школу пришел человек, заинтересованный в них. Звенит звонок. Первый урок по расписанию — 11 класс. Но подростки почему-то так и не появляются в кабинете.

Как оказалось, дети ждали пока их заберет учитель. А потом шли до класса с полузакрытыми глазами, как сонные мухи. Но Ульяна не теряла запала: ее речь для первого урока была заранее отрепетирована перед зеркалом. А еще она написала на доске 3 простых факта о себе. Ученикам предлагалось угадать, какой из них ложный:

• Я вожу машину
• Я изучала архитектуру в университете
• Мое любимое блюдо — бигмак

Мальчишки сразу решили — про машину неправда. Но ложным фактом был третий. В итоге подростки оттаяли, начали сами задавать вопросы, их очень заинтересовала жизнь Ульяны в Лондоне.

«Школьникам интересны люди, у которых богатый жизненный опыт и которые не похожи на них во многом, — объясняет она — Для них новый человек в школе, как новая интересная книга, из которой можно что-то узнать». Потом была очередь детей рассказывать о себе. И вот тут возникли сложности: «Меня удивило, насколько дети не готовы разговаривать. Они были как будто отмороженными, не хотели ничего делать, пытались досиживать свое время в школе. Но я решила: не надо сдаваться, должно пройти время, чтобы дети начали разговаривать со мной».

«Хотела выйти поплакать»

Разумеется, некоторым количеством нервных клеток ради контакта с детьми все-таки пришлось пожертвовать. Однажды, например, шестиклассники устроили хаос на уроке английского. «Я хотела выйти поплакать и больше не возвращаться в эту школу», — вспоминает учительница. Но вместо этого собрала детей в круг и стала расспрашивать, что не так: «Может тема скучная?» «Я веду урок не интересно?». Тогда дети признались — они три часа писали контрольную по математике и просто больше не могут сидеть.

В другой раз, когда учительница отвернулась к доске, чтобы записать тему урока, один из мальчиков — гроза всей школы — залез на парту и сделал сальто вперед. «В этот момент я подумала, что в целом десяти дней работы в школе мне хватит», — вспоминает Ульяна уже с улыбкой.

Но она не ушла. Да, проблемы с дисциплиной бывают и сегодня, но Ульяна относится к этому спокойнее. Она уверяет, что диалог с детьми иногда важнее, чем идеальная дисциплина. «Если дети на уроке сидят очень тихо и просто выполняют задания, то с этим учителем они не смогут пойти на контакт вне урока, они его будто бы боятся», — объясняет Ульяна. И продолжает мысль: «Но иногда проблема не в учителе, не в уроке, и не в том, как он построен. У рассеянности детей может быть внешняя причина. Но им следует заранее предупредить об этом учителя. Это диалог, который надо выстраивать. И порой учителю стоит пожертвовать образовательным процессом, немного адаптировать урок ради общего комфорта», — говорит Ульяна.

Она уверяет — в такой ситуации дети чувствуют, что они интересны учителю. И тогда им становится легче учиться. Может быть они не исправят свои оценки, но зато будут вести себя лучше.

Рабочая тетрадь с мемами

Больше всего Ульяну расстраивала даже не дисциплина, а то, что дети совсем не хотят учиться. «Они живут в довольно непростых семьях, поэтому на учебу им чаще всего плевать с высокой башни, — объясняет Ульяна, — Иногда приходилось „выпрыгивать из штанов“, чтобы продать им идею изучить Present Continuous».

Больше всего сил у молодой учительницы уходило вовсе не на проверку тетрадей, а на то, чтобы придумать, как увлечь детей изучением английского. Из 10 человек в группе Ульяна могла поддерживать беседу только с двумя учениками, а остальные продолжали читать слово «there» как «тхере». У детей в одном классе мог быть совершенно разный уровень владения языком. Как потом оказалось, английский язык в школе не был регулярным — то был учитель, то его не было. А кто-то из детей просто отстал по теме один раз и решил не догонять.

Ульяна уверена — чем класс старше, тем больше нужно думать о дифференциации. На каждый урок она готовит задания 2-3 уровней — иначе урок пройдет бессмысленно либо для одной половины класса, либо для другой. Нужно понимать, что в английском все взаимосвязано. И кто-то сможет написать рассказ, а кому-то понадобится помощь, чтобы написать одно предложение.

Из-за финансовых проблем в школе не хватало учебников, особенно по английскому языку. Да и содержанием их Ульяна не была довольна. Поэтому за лето она решила сделать собственную рабочую тетрадь, по которой ее дети учатся и сейчас. Она универсальна — может применяться и к 5 классу, и к 11. В ней много веселых мемов и ярких картинок. Дизайн учительница тоже разработала сама.

Английский — долгий и сложный процесс. Поэтому Ульяна считает, что помимо хороших учебников очень важно снять уровень тревоги у детей. Нужно объяснить, что не понимать сложный текст — нормально. Но учитель для того и нужен, чтобы помочь понять его.

«Ты не тупой»

Однажды Ульяна раздала школьникам легкий текст на повторение, который надо было прочитать и затем сделать по нему задание. Один из учеников, прочитав первые два слова, заявил «Я ничего не понял, я тупой». Тогда она спросила у него: “ А ты дальше первых слов читал?». Он ответил: «Нет, я увидел эти два слова и понял, что текст будет очень сложным».

По мнению Ульяны, самой популярной отговоркой у школьников и правда сейчас стала фраза — «я тупой». Ульяна считает, что причина этому — отсутствие не способностей, а веры в себя, поэтому многие дети и хотят уйти из школы после 9 класса. Вот почему на втором месяце своей работы Ульяна запретила детям не только обзывать друг друга, но и говорить плохо о самих себе.

«Сколько раз я сказала за это время детям „ты умный“, даже не представляю. К сожалению, иногда им сложно понимать, что это нормально — не уметь что-то делать. От этих установок тяжелее всего отучать детей», — рассказывает Ульяна.

Еще учась в школе, она сама как-то спросила у учителя биологии, зачем ей знать рибосомы. Учитель не смог этого объяснить — биологией Ульяна так и не заинтересовалась. Потому и считает, что важно говорить о ценности преподаваемых в школе знаний. Многие учителя работают иногда строго по учебнику и не хотят отвечать детям на вопрос «Зачем мне все это?» А это очень важный вопрос.

В школе, где работает Ульяна, не принято делать домашку, неуспеваемость тут — норма

У детей нет стремления к знаниям, нет любознательности. На вопрос учителя, почему ребенок ходит в школу, он обычно отвечает — «родители заставили». В школе много детей из малообеспеченных многодетных или кризисных семей, где родители не очень вовлечены в их жизнь. Это также влияет на успеваемость, считает Ульяна.

А еще, по ее мнению, на мотивацию и интерес к учебе может повлиять пространство, в котром дети учатся. Зайдя в ее кабинет, слева можно увидеть огромную черную стену — это учебная доска, которую учительница сама покрасила графитной краской. Еще в классе есть магнитная доска, на которой дети любят рисовать — Ульяна им это разрешает. Плюс из родительского дома она привезла много разных книг как на русском, так и на английском языке, разместила их на книжной полке, а рядом поставила кресла-мешки.

«У меня было правило, что на мешке можно сидеть только с книжкой, — рассказывает Ульяна, — Конечно дети сразу брали самую большую и яркую книгу с картинками, но помимо них в книге обязательно были интересные факты, так что мыслительный процесс не останавливался».

Все парты в кабинете Ульяны повернуты к черной стене-доске и стоят буквой П — получается, что каждый ребенок как бы сидит за первой партой, а это побуждает лучше включаться в учебный процесс. Ульяна убеждена — в кабинетах необходимы зоны для свободного творчества детей, ребята должны чувствовать себя в них уютно, воспринимать место как свое, а не как казенное для временного пребывания.

Кинопросмотры с попкорном и стрит-арт

Уже в первый год своей работы, в октябре Ульяна стала устраивать школьные мероприятия, вскоре взяла еще одну ставку — педагог-организатор. Под ее руководством каждые два месяца в школе устраивались кинопросмотры — после уроков дети сдвигали все парты к окну, стелили на полы теплые пледы, Ульяна разогревала в микроволновке поп-корн, разливала соки и чай. Затем с помощью проектора, купленного самой учительницей, она включала кино. Иногда на английском, иногда на русском.

На новый год — традиционно «Один дома», на 14 февраля “ Шрек 2». В ходе просмотра фильм могли остановить для бурного обсуждения, а потом продолжали смотреть. «Приходило 50-60 человек. Ко второму просмотру дети уже сами все организовывали. Это было волшебно, мое сердце радовалось», — вспоминает Ульяна.

В этом году она совместила традиционный кинопросмотр с хеллоуинном. Девочки, которые умеют рисовать, делали аквагрим всем желающим — рисовали клоунов, кошечек, собачек, черепа, украшали грим блестками. А потом вся эта разукрашенная компания смотрела мультфильм «Коралина в стране кошмаров».

После стрельбы в казанской школе психолог попросил Ульяну провести день добра

Сначала она не поняла и спросила: «А что это?». Психолог ответила: «Я не знаю, но завтра нужно сделать такой день». Немного подумав, Ульяна решила повесить в школе гигантское крафтовое полотно, разделив его геометрическими фигурками на классы. Надпись сверху гласила «Сделай мир лучше — сделай комплимент!». Каждый мог подойти и написать комплимент, а после этого в ответ получить милую фразу, вытянув бумажку из рядом стоящей коробки. «Был уже май, конец учебы, на улице ярко светило солнце, а дети ходили по школе и умилялись, это было незабываемо!», — вспоминает Ульяна.

Ульна проводит и межшкольные мероприятия с другими школами-участниками программы «Учитель для России». Например, в сентябре прошел фестиваль стрит-арта, куда пригласили профессиональных художников, открыли несколько временных мастерских, местная пиццерия привезла по просьбе Ульяны пиццу. На выделенных участках дети из разных школ могли рисовать свои граффити.

«Важно, что к каждому такому событию идет подготовка. И это история, когда путь важнее цели. Это самое волшебное время, — рассказывает Ульяна, — через такие внеурочные мероприятия дети сближаются, лучше узнают друг-друга, а мы узнаем их».