«Английский им в целом по барабану». Как 16-летняя школьница ведёт уроки у малышей — по своей методике

16-летняя Николь Джугели учится в частной московской школе, где педагоги поддерживают инициативность учеников — и даже разрешают брать на себя роль учителя в рамках внеурочной деятельности. Николь, которая преподаёт английский с 14 лет рассказывает, интересно ли это самим подросткам.

«Мне никто ничего не платит»

В 8-м классе меня достали вопросом, кем я хочу быть. Поэтому я пришла к тьютору (так называется наставник в нашей школе) с запросом: «Что делать? Я не знаю, кем мне стать» Диалог был такой:

— Что тебе нравится?

— Общаться с людьми!

— Может быть, попробуешь стать учителем?

— Возможно!

— А как ты поймешь, твое ли это, если не попробуешь сейчас?

Пробовать себя в разных профессиях до учебы в высшем учебном заведении — ценно и важно. Ты начинаешь воспринимать учебу по-другому, ориентировать знания на себя и свои запросы.

Так я начала вести разговорный клуб по английскому языку у пятиклассников. За это мне, конечно, никто ничего не платил. В этом и есть весь смысл. . Хорошие стажировки в топовых компаниях — частая практика. Вам не платят, вы сами оплачиваете свое пребывание в фирме приобретенным опытом. К вам относятся со всей серьезностью и воспринимают вас как работника. Это не игра или летняя практика. Я преподаю, и это работа. Не важно в каком я настроении, как я себя чувствую — я иду и провожу урок.

В нашей школе такие инициативы засчитываются как внеурочная деятельность. Нужно сказать, что это вообще нормальная и популярная история для нашего учебного заведения: учителя здесь всегда просят тебя помочь то тут, то там. И мне это даже нравится.

Со временем количество учеников выросло, появился сильный разброс по возрасту. Например, я работала с детьми 3–4 лет (я называю их «ПГ-шками» — сокрашение от «подготовишек»), а одной моей ученице было 14. Получается, когда я начала с ней заниматься, мы были практически ровесницами — и это, пожалуй, мой самый интересный опыт. О нём я тоже расскажу.

«Самое сложное — понять, чего от меня хотят»

Я думаю, что главные задачи учителя — следовать за учеником, проявлять мобильность и гибкость в уроках, быть профессиональным работником, то есть не быть «рабом» подготовленного занятия, а уметь лавировать. Учитель должен понять, что хотят дети и привести их к цели любыми способами: будь то игра, фильм, сочинение или контрольная. В этой философии и проходят мои уроки.

Маленьким ученикам сложно сконцентрироваться, поэтому занятия я стараюсь разбавлять играми, песнями. Урок мы стандартно начинаем с «Hello Song» — дети сразу включаются и понимают: всё, надо работать. Если мы повторяем названия овощей и фруктов, я кладу перед ними тематические игрушки и говорю: «О, я такая голодная! Можно мне вот это и вот то?» Иногда мы смотрим мультики — это беспроигрышно. И самое главное — в конце они всегда работают руками. По-моему, так им проще всё запоминать: я прошу их красиво написать свое имя, раскрасить dog или cat.

Самое сложное — понять, чего от меня хочет ребёнок. Некоторые стесняются и боятся говорить о своих потребностях, а без этого сложно чему-то научить. Но я точно знаю, что моим «ПГ-шкам» хочется играть.

Английский им по большому счёту по барабану. И это нормально для их возраста

C ученицей, которой 14 лет, конечно, всё было иначе. Мы начали заниматься с ней буквально с нуля. Сначала это было «My name is…», а через пару месяцев мы уже проходили времена — девушка сделала огромный прогресс.

Мы созванивались на 20 минут три раза в неделю. Думаю, из-за такой небольшой нагрузки она и не пропускала уроки. Заниматься с ней я перестала месяца через три: у неё что-то случилось в личной жизни, я не стала допытываться. Но это был первый отказ от меня как от преподавателя, и я сильно расстроилась. Мне ведь казалось, что ей интересно со мной.

К тому же, в отличие от уроков с детьми, с ней мы были как партнёры. Я просто её о чём-то просила — и она делала. Не было иерархии.

«Чему мы вообще учим?»

Этот отказ сильно повлиял на меня. Я задумалась: «А зачем современному школьнику или студенту вообще учитель, если все раздаточные материалы есть в открытом доступе в интернете? Если он может просто нагуглить всё, что нужно, и выучить без помощи наставника?»

«Чему я могу научить человека, если он может добыть эту информацию сам?» — думала я. Конечно, звучит немного по-философски. Но меня это действительно беспокоит.

Недавно я посмотрела спектакль о современной школе, учениках, родителях и преподавателях. Там поднимались вопросы, почему учителям приходится скрывать свои татуировки и пирсинг. Зачем им столько бумажной работы. Как их заставляют измерять каждый день у детей температуру.

Увиденное на сцене подтвердило мою теорию: мы есть то, чему мы учим. И если педагогов действительно волнуют столь очевидные проблемы, то они могут заявить о них и придумать, что с ними делать. Тем самым научив тому же своих учеников.

Ведь когда я занималась английским с 14-летней девочкой, я учила её не только языку, но и организованности, свободе, выстраиванию целей. Мы учились здороваться и говорить о себе, потому что это было для нас важно.

Если же я изучаю английский с маленькими детьми, то пытаюсь показать, что он не такой уж и страшный, а вовсе наоборот — весёлый, интересный. Учу их, что можно делать ошибки. Это и есть моя основная цель — донести до всех учеников свою философию.

Я люблю развиваться и учиться сама, не терять живой интерес к миру и любознательность, общаться с людьми и помогать им. Всем этим качествам я на подсознательном уровне учу детей через свой пример и уроки. Я требую от них того же, чего требую от себя. Я учу тому, чему я есть. Для этого и нужны учителя в нашем в современном мире, и их не должны волновать татуировки и пирсинг — их должны волновать дети и то, что они готовы им дать.

В будущем я планирую поступить в университет и пройти курсы, которые позволят мне преподавать. Я буду учителем и точно не оставлю это дело. Но, возможно, буду работать не только в школе. Мне кажется, сегодня для педагога есть множество путей развития. Например, можно создать какой-то авторский образовательный продукт или вовсе открыть свою школу.

Я хочу, чтобы в будущем у моих ровесников была возможность работать до поступления в университет — это бесценный опыт, который во многом меняет твою жизнь и планы на будущее. Если появится такой шанс как работа для школьников, университеты только выиграют благодаря этому. К ним будут приходить осмысленные студенты с ясным представлением о своих потребностях в области образования.