«Дома мы говорили ‎‎на вьетнамском, в саду — на русском, а с братом — на английском». История о детстве в мультиязычной среде

Оу — вьетнамка, которая родилась в Москве. До 10 лет вместе с семьей она жила то в России, то во Вьетнаме. С первых дней Оу воспитывалась в многоязычной среде: родители говорили с ней на вьетнамском, в детском саду и школе она изучала русский, а со старшим братом-трилингвом общалась на английском. «‎‎Мелу»‎ Оу рассказала о том, как ей помогает владение тремя языками.

«‎‎Русский, которому учила меня мама, и русский, на котором общаются в детсаду, — абсолютно разные языки»‎

Я родилась в Москве. Мои родители вьетнамцы, но у них был бизнес в России, поэтому мы долгое время здесь жили. Мама с детства общалась со мной на вьетнамском, однако, по ее словам, еще во время беременности она постоянно включала мне радио на английском языке. Родители очень хотели, чтобы мы с братом с раннего детства начали учить языки. Моя мама не была лингвистом или каким-то специалистом по теме изучения языков, она делала всё интуитивно. Несмотря на это, я уже в первый год своей жизни познакомилась сразу с тремя языками.

Когда я была маленькая, мой старший брат (он тоже трилингв) уже хорошо владел и английским, и русским, и вьетнамским. Со мной он общался на всех трех языках, но больше все-таки было английского. Мама часто оставляла меня с братом, потому что работала, а он постоянно включал мне мультики на английском, чтобы чем-то меня занять.

Мама учила меня русскому, пыталась готовить к садику. В детстве мне всегда казалось, что мама отлично знала русский язык. Однако потом оказалось, что она знала его не так уж хорошо (я даже представить себе не могла, что у мамы есть акцент). Когда я пошла в садик, поняла: русский, которому учила меня мама, и русский, на котором общаются воспитатели и дети, — абсолютно разные языки.

Я помню, что первыми словами, которые я узнала в саду, были «‎яблоко»‎ и «‎апельсинка»‎. Потом дети научили меня слову «‎дуб»‎

Потихоньку я улучшала свой русский, но из-за того, что у нас было очень много переездов из России во Вьетнам и обратно, мне было тяжело адаптироваться и хорошо освоить оба языка. Переезжали мы где-то до 4-го класса. И из-за этого я толком не знала ни русский, ни вьетнамский. Окончательно мы переехали во Вьетнам, когда мне было 9–10 лет.

У меня было одно лето, чтобы подтянуть вьетнамский и пойти в школу. Было очень много репетиторов, которые помогали мне со всеми предметами, даже с математикой (на русском и на вьетнамском там совсем разные термины).

В тот период русского в моей жизни не было вообще, так как не было возможности смотреть фильмы, общаться с друзьями. А вот с английским я, напротив, взаимодействовала много. Во Вьетнаме сильное влияние Запада, поэтому знание английского языка считается нормой. Есть даже национальные каналы, где новости и телешоу ведутся на английском языке.

«Мой русский остался на уровне 4-го класса»‎

Еще одна особенность вьетнамских школ — в них надо постоянно поступать. Сначала ты учишься в началке по месту прописки, а потом уже можешь поступить в более сильную среднюю школу. Для этого надо сдавать экзамены, чтобы тебя туда взяли. У меня всегда было желание всем доказать, что я могу добиться большего, поэтому я очень упорно училась, чтобы поступить в лучшую школу. В таких школах с шестого класса учатся в группе с уклоном в какой-нибудь предмет. Я углубленно изучала английский и литературу.

Когда я уже училась в старшей школе, появился интернет и возможность что-то смотреть на русском языке, связываться с русскими друзьями, которые были у меня еще в детстве. Однако я все-таки ощущала барьер в общении, потому что мой русский язык остался на уровне ребенка 4-го класса.

Во Вьетнаме очень популярны команды по участию в олимпиадах. В 11-м классе (всего во вьетнамских школах 12 классов) из нас отбирали около 10 лучших по каждому предмету. Мне удалось попасть в команду по английскому. Олимпиады во Вьетнаме настолько важны, что у нас было право пропускать все остальные предметы: например, я вообще не изучала математику 11–12-го класса.

Так сложилось, что иногда я ездила в Россию навестить папу и брата, которые всё еще часто бывали там по работе. Когда об этом узнали в школе, то почему-то решили, что я хорошо владею русским (это было не так). Преподавательница клуба русского языка предложила мне попробовать позаниматься, а я согласилась — это была классная возможность. При этом нужно было сделать выбор: английский или русский.

Так как английский язык уже был частью моей жизни, а с русским у меня было мало взаимодействия, я решила, что нужно использовать отличную возможность вспомнить язык и попрактиковаться. Кроме того, во Вьетнаме я уже использовала смесь английского и вьетнамского с друзьями и некоторыми членами семьи. Именно поэтому я сделала выбор, который поменял траекторию моей жизни.

После занятий в группе русского языка, где мы учили его с самых основ, я сдала национальный экзамен и заняла третье место (что для меня было очень удивительно). Я была знакома с девочкой, которая заняла второе место. Она прилетела из России во Вьетнам недавно, а еще у нее русская мама. И такой сложный тест мы сдали практически одинаково.

«Многие думали, что я русская, но неграмотная»‎

Позже я узнала, что между Россией и Вьетнамом есть программа, по которой те, кто сдал национальный тест на первое, второе или третье место, могут бесплатно поступить в один из нескольких вузов и даже получать там стипендию. Я поступила еще в Австралию и Швейцарию. А когда рассказала об этом папе (большому фанату России), он посоветовал поступать в российский вуз.

Я выбирала между Санкт-Петербургом и Владивостоком, но потом прочитала, что в Москве и Питере большое комьюнити вьетнамских студентов. А я ехала в другую страну и хотела там учиться, углубиться в культуру, узнать людей этой страны. Быть в зоне комфорта среди вьетнамцев мне не хотелось. Я выбрала Владивосток еще и потому, что это был совсем новый для меня город. Он был очень красивым на фотографиях (и оказался не менее красивым в жизни). До сих пор не жалею, что провела 4 года в этом городе, очень его люблю. Сейчас я живу в Дананге, но Владивосток мне всё еще снится по ночам. Надеюсь, когда-нибудь еще смогу туда вернуться.

Когда я поступила в вуз, мне предложили учиться в группе на английском (с иностранными студентами) или на русском (с российскими). Я решила учиться на русском. Первый год было очень тяжело, я даже друзей не могла завести, потому что особо не понимала, как общаться с людьми. Помню, что надо мной даже будто издевались. Как потом выяснилось, многие думали (в том числе и преподаватели), что я русская, но неграмотная, потому что я очень медленно отвечала, запиналась, делала грубые ошибки, но всё это — без акцента.

Несмотря на то что я долгое время не использовала язык и забыла многие слова, правила грамматики, у меня не было акцента. Это связано с тем, что в развитии человека важны языки, с которыми он взаимодействовал в первый год жизни, — они закладывают основу умения различать и воспроизводить звуки.

Все наладилось благодаря одному доброму человеку. У меня появилась русская подруга, которая со мной сблизилась. После этого мне стало легче, я завела еще друзей. В России я также встретила своего будущего мужа. Во время учебы я подрабатывала в центре английского языка, а он преподавал в билингвальной средней школе. Мы познакомились на тимбилдингах между нашими компаниями.

«Во Вьетнаме я преподавала английский детям-сиротам»‎

В 11-м классе мы готовились к IELTS во Вьетнаме. В моей школе этот экзамен надо было сдавать обязательно. Он нужен даже не для поступления или работы, а просто потому, что все говорят: ‎‎«Камон, докажи, что ты можешь!» И вот мы с друзьями готовились к IELTS с педагогом из США, который учился преподаванию в Гарварде.

Я с первых дней заметила, что он преподает не как все. Мы обсуждали на языке психологию, философию, экономику. Педагог скорее учил нас использовать английский как инструмент для общения и изучения чего-то нового. Он и зажег во мне страсть к изучению и преподаванию английского. Тогда я подумала, что быть учителем — это не просто идти по учебнику и говорить, какие ответы правильные, а какие нет.

В 12-м классе у нас в школе была возможность самим создавать какие-то клубы, организовывать мероприятия. И мы с подругой решили помогать детям-сиротам, проводить у них уроки английского. Мы старались делать занятия интерактивными, чтобы у детей был интерес, запомнилась радость от наших занятий. Полноценно преподавать я начала уже в России. У меня были хорошие результаты по IELTS, поэтому я решила пойти работать учителем. К тому же мне хотелось, чтобы уровень моего английского не снизился за время учебы в России.

«‎Иногда у меня в голове языковая каша»‎

Для меня мультилингвизм — это способность не просто говорить на языке, но и мыслить, жить на нем. Говорить можно и с помощью переводчика, а вот когда получается автоматически перестроиться на другой язык, то это, как мне кажется, уже билингвизм, трилингвизм и так далее.

Использование языков, мышление на них у меня зависит от ситуации. Так, математику я учила на вьетнамском. Поэтому, когда речь идет, например, о номере телефона, я запомню его на вьетнамском быстрее. На другие языки я цифры уже буду переводить.

Когда я говорю о чувствах или о чем-то повседневном, чаще думаю на английском

При этом с мужем у нас есть правило максимально общаться на русском, чтобы я не забывала язык. Мой муж хорошо знает английский, поэтому часто мы с ним во время разговора создаем новые слова. Я, например, могу ему говорить английские слова с русскими префиксами, суффиксами: «‎Хватит пушить меня»‎ (не дави на меня), «‎Я пойду понаплю»‎ (вздремну).

Быть трилингвом иногда сложно. Когда я вернулась во Вьетнам после учебы в России, мне было очень тяжело говорить, даже просто сделать заказ в кафе, я терялась в словах. В общем, иногда в голове языковая каша, поэтому проще всего мне общаться с братом (он тоже трилингв) и с мужем (он хорошо говорит на двух языках).

Сейчас я понимаю, что трилингвизм дал мне большие возможности, больше уверенности в себе. Самый большой плюс мультилингвизма — доступ к знаниям не только из медиа, но и из общения с людьми из разных стран. Я могу читать на разных языках, смотреть в оригинале фильмы, понимать шутки и на английском, и на русском, и на вьетнамском.

«Своего ребенка буду воспитывать в трилингвальной среде»‎

Думаю, из каждой культуры я почерпнула что-то важное для себя. Русские, например, очень прямолинейные, умеют говорить «нет». Если им что-то не нравится, они об этом скажут, будут искренними. Еще русские часто выражают свои чувства к близким людям, говорят, что скучают, делают комплименты, обнимаются. Во Вьетнаме такого нет. Когда я встретила своих близких друзей после 5 лет разлуки, никто меня не обнял, просто сказали: «Привет!»‎

Когда я выложила в соцсети посты, что вышла замуж, что беременна, комментарии от друзей из России были очень теплыми, они писали, что очень рады за меня. Друзья из Вьетнама же писали: «Боже, какой несчастный твой муж»‎, «Скоро появится маленький Шрек»‎ (но это всё с юмором, по-доброму). Во Вьетнаме не принято делать комплименты. Это чаще воспринимают как сарказм или как сглаз. Поэтому, если у вас есть ребенок, вы чаще услышите от вьетнамцев такой «комплимент»: «Какой он вонючий!»

Во Вьетнаме очень важны семейные ценности, когда родные постоянно вместе, живут рядом, много общаются. Вот это близко мне в нашем менталитете. В американской культуре мне нравится открытость, например привычка вести смол-токи. Вот у русских это не очень принято, для них будет странно, если в магазине с ними попытается пообщаться кассир.

Скоро в нашей семье появится ребенок. Его мы тоже будем воспитывать в трилингвальной среде.

Сейчас я углубленно изучаю то, как дети становятся мультилингвами

Мы решили использовать две методики: «один взрослый — один язык» и «время и место». Днем я буду говорить с ребенком на английском, вечером, когда муж вернется с работы, — на русском. В выходные дни дома мы будем общаться на русском всей семьей, а на улице — на английском.

При этом моя мама и другие родственники будут говорить с ребенком только на вьетнамском. Наша цель — с самого первого дня познакомить ребенка со всеми языками. Для нас важно, чтобы он мог общаться с родными с каждой из сторон, впитывать разные культуры.

Обложка: личный архив Оу; Yukik / Shutterstock / Fotodom