Она взломала систему: как Юлия Лермонтова стала первой русской женщиной-химиком
Имена Марии Склодовской-Кюри и Софьи Ковалевской широко известны, но изменения, благодаря которым девушки наравне с юношами сегодня могут учиться в вузах и заниматься наукой, стали возможны благодаря еще и многим другим девушкам и женщинам. Рассказываем историю одной из них — Юлии Лермонтовой, первой русской женщины с учёной степенью по химии.
Всё дело в хорошей библиотеке
В 1847 году в семье кадрового военного Всеволода Лермонтова, троюродного брата Михаила Лермонтова, родилась дочь Юлия. Всеволод Николаевич делал хорошую карьеру военного: быстро рос в чинах, с отличием окончил Императорскую академию Генерального штаба, дослужился до звания генерал-майора и стал директором Московского кадетского корпуса. Он старался дать детям хорошее образование: к Юле Лермонтовой приглашали лучших учителей Кадетского корпуса, дома была отличная библиотека, и девочка прошла весь гимназический курс дома.
Ее интересовала медицина: она читала очерки о Крымской войне, где сестрой милосердия была прославленная Флоренс Найтингейл, но и подвиги русских медсестер, «белых голубок», впечатляли не меньше.
При этом учиться медицине в России девушке в то время было невозможно, единственным вариантом было стать акушеркой, поступив в повивальную школу при институте. Юлия выбрала этот путь — стала вольнослушательницей в повивальной школе при Московском университете у профессора Александра Бабухина, который занимался гистологией, эмбриологией и сравнительной анатомией. Во время учебы ей довелось поработать в лаборатории, проводить анализы с химическими препаратами, и это ей невероятно понравилось.
Когда Юле было 17, ее отец, Всеволод Николаевич, вышел в отставку. Семья переехала в имение Семенково — сегодня это село недалеко от Одинцова, в Московской области. Имение было немаленьким, тут занимались сельским хозяйством — сеяли, косили и собирали урожай, использовали удобрения. Юлия заинтересовалась агрохимией и тем, как химические вещества влияют на плодородность и повышение урожайности. Родители не разделяли желание дочери продолжать обучение, но воспрепятствовать этому не смогли.
В 1869 году, в 22 года, она решила подать заявление о приеме в Петровскую земледельческую и лесную академию (сегодня — Тимирязевская академия), несмотря на то что в России в то время получить высшее образование девушке было невозможно. С трудом ей удалось даже проникнуть в здание, а когда Юлия добралась до секретаря академии, чтобы подать заявление, он не стал ее даже слушать:
— О чем вы говорите, барышня! Мы не взяли заявление о приеме в академию даже у Софьи Корвин-Круковской!
И Юлия запомнила это имя: значит, она была не одинока.
Две девушки, мечтавшие о науке
Оставалось одно — ехать учиться за границу. Но как уговорить генерала Лермонтова разрешить молодой девице отправиться в чужую страну получать образование? Он был против подобного сумасбродства.
Слава богу, у Юлии была единомышленница — пока неизвестная, но явно похожая на нее Софья Корвин-Круковская. Юлия решилась, через свою двоюродную сестру Анну Евреинову узнала адрес Корвин-Круковской и написала ей письмо.
Родители при этом думали, что их дочь, наверное, совсем успокоилась и решила отказаться от своей глупой затеи продолжить образование. Но тут в гости к Лермонтовым приехала обаятельная девушка — как раз та самая Софья Корвин-Круковская, дочь генерал-лейтенанта от артиллерии. Она мечтала заниматься математикой и надеялась вырваться за границу. Так началась большая дружба на всю жизнь. Дружба Софьи Ковалевской (да, Корвин-Круковская — девичья фамилия великой ученой) и Юлии Лермонтовой, двух девушек, мечтавших учиться.
Софья, красивая и обаятельная, всем очень понравилась. Девушки сразу подружились, и Софья рассказала Юлии про свой план: заключить фиктивный брак и уехать за границу учиться. Молодой биолог Владимир Ковалевский был готов, в духе героев Чернышевского, предложить Софии свою помощь, а Юлию решили взять в путешествие с молодой парой в качестве сестры и подруги — учиться в Гейдельберг.
«Её выдающиеся способности, любовь к математике, необыкновенно симпатичная наружность при большой скромности располагали к ней всех, с кем она встречалась».
Юлия Лермонтова — о своей подруге Софье Ковалевской
Энергия, напор и обаяние Ковалевской брали любые преграды — генерала Лермонтова удалось уговорить на эту авантюру. И в 1869 году Юлия вместе с Софьей и Владимиром Ковалевскими отправились в Гейдельберг.
Потеряла сон и аппетит
Гейдельбергский университет в ту пору был ведущим центром естественных наук в Европе — старый научный центр, существующий с XIV века, тихий городок среди холмов, дающий все возможности для углубленных занятий наукой. В Гейдельберге в ту пору сложилось русское землячество: у знаменитого профессора химии Роберта Бунзена (изобретшего широко известную лабораторную газовую горелку) в начале 1860-х учились Дмитрий Менделеев, Иван Сеченов, Александр Бородин, Дмитрий Зинин.
После длительных и энергичных хлопот Софьи Ковалевской Юлии разрешили слушать некоторые курсы в университете и работать в химической лаборатории Бунзена.
Юлия Лермонтова добилась права как вольнослушательница посещать лекции Бунзена и заниматься в его лаборатории: там разрабатывали способы электролитического получения магния, алюминия, хрома, кальция. В 1870–1871 годах Лермонтова занималась сложным разделением редких металлов, спутников платины — тему ей предложил Дмитрий Иванович Менделеев. Все это время Лермонтова жила у Ковалевских и была очень дружна с ними.
Русские студентки — Ковалевская и Лермонтова — произвели прекрасное впечатление на преподавателей Гейдельберга своей энергией, способностями и желанием учиться
Им было разрешено посещать любые лекции, и подруги думали об устройстве русского женского образовательного сестричества в Гейдельберге.
В их дуэте первую скрипку всегда играла Софья: так она была энергична, уверена в себе и красива; Юлия с удовольствием соглашалась на предложения Ковалевской.
В 1871-м Софья Ковалевская решила продолжить занятия математикой в Берлине, и Юлия Лермонтова переехала вместе с ней. В Берлинском университете она продолжила экспериментальную работу в лаборатории профессора Августа Гофмана — его интересовали органические соединения: бензол, нитробензол, анилин.
В университете столицы, несмотря на рекомендации из Гейдельберга, им не разрешили ни посещать лекции в Берлинском университете, ни работать в его лабораториях. Девушкам пришлось учиться частным образом, самим договариваясь о занятиях: Ковалевская договорилась об уроках у Карла Вейерштрасса, а Лермонтова начала работать в лаборатории Гофмана.
В 1872 году профессор Гофман на заседании Немецкого химического общества сделал доклад «О составе дифенина», представив как автора работы свою сотрудницу Юлию Лермонтову; работа стала известной и была опубликована в научном журнале Общества. Обе подруги, и Ковалевская, и Лермонтова, начали работать над докторскими диссертациями: они решили защищаться в Геттингене.
Первой защищает диссертацию «К теории дифференциальных уравнений» Ковалевская, теперь она доктор наук. Юля продолжает работать над темой метиленовых соединений, ей предстоит сдать квалификационные экзамены по четырем дисциплинам, что-то вроде кандидатского минимума.
Наконец настал страшный день: экзаменовали меня все незнакомые профессора. Экзаменовалась я одна; экзамен продолжался два часа; по главному предмету — химия — экзаменовали очень продолжительно и строго… Как я вышла живая после этого экзамена, я не помню. Недели 2–3 я не могла прийти в себя, потеряла сон и аппетит.
Юлия Лермонтова
В 1874 году Лермонтова блестяще защитилась. Тем временем в семье Ковалевских произошли изменения: Владимир и Софья Ковалевская увлеклись друг другом, и их фиктивный брак стал настоящим. Двадцатисемилетняя доктор наук Юлия Лермонтова решила вернуться в Россию: ее пригласили в Московский университет в лабораторию Владимира Марковникова.
Признание, болезнь и еще одна Софья
В честь первой русской женщины-химика с докторской степенью Дмитрий Иванович Менделеев дал торжественный ужин в Санкт-Петербурге, на который были приглашены все ведущие ученые-химики России. Именно там состоялось важное в жизни Юлии Лермонтовой знакомство — ее пригласил работать в лаборатории Петербургского университета Александр Бутлеров, автор теории химического строения (он тоже занимался органической химией). Доктор наук Лермонтова занялась углеводородами; ей удалось синтезировать несколько новых соединений.
В 1875 году Юлия Всеволодовна была принята в члены Русского физико-химического общества
Она первой из русских женщин была удостоена права работать в химической лаборатории Московского университета. Совместно с Марковниковым она получила глутаровую кислоту, важную для синтеза биологически активных веществ.
В 1877-м Юлия заболела тифом, болезнь была тяжелой, Софья Ковалевская специально приехала из Петербурга в Москву, чтобы ухаживать за Юлией. Выздоровев, Юлия Всеволодовна возвращается в Петербург к Ковалевским. Она снова с увлечением работает в университетской лаборатории Бутлерова, делает несколько блестящих работ.
В январе 1878 года на заседании Русского химического общества профессор Александр Эльтеков сделал доклад о новом методе синтеза углеводородов — это был путь к промышленному синтезу некоторых видов моторного топлива. У открытия были три соавтора — Бутлеров, Эльтеков и Лермонтова. Реакция Бутлерова — Лермонтовой — Эльтекова стала классической.
В 1878-м у Софьи и Владимира Ковалевских рождается дочка Софья, или Фуфа, как ее будут звать всю жизнь. Юлия Лермонтова стала ее крестной матерью. В том же году после смерти отца Юлия возвращается в Москву. Ее зовут преподавать на Высших женских курсах, но она отказывается: у нее теперь есть Фуфа, которая практически живет у своей крестной матери.
«Мама Юля», отказ от науки и Комитет бедноты
В 1880-е Лермонтова живет в Москве, воспитывает дочь Ковалевской и занимается кавказской нефтью — углеводородами, ее увлекает термическое разложение нефти. В то время ее принимают в Русское техническое общество, в химико-технической группе которого она активно работает.
В те годы она конструирует аппарат непрерывного действия перегонки нефти с использованием перегретого пара, многие научные журналы и газеты назвали ее аппарат лучшим. Исследования Лермонтовой были исключительно полезны для возникновения нефтегазовых заводов в России.
В 1883 году, запутавшись в долгах, кончает жизнь самоубийством Владимир Ковалевский, в 1891-м от скоротечного воспаления легких умирает Софья Ковалевская. Маленькая Фуфа осталась сиротой, но у нее была вторая мама — «мама Юля».
С 13 лет она поселилась с Юлией Всеволодовной, которая стала ее опекуном и отказалась от науки в пользу дочери
Фуфа и Юлия Всеволодовна переселились в имение Семенково; Юлия занималась образованием дочери и сельским хозяйством — она стала выпускать удобрения, создала семенную сортовую станцию растений, которыми с успехом торговала. Софья Владимировна Ковалевская, Фуфа, получила хорошее образование — она стала врачом, и это заслуга Юлии Лермонтовой.
После революции 1917 года на долю Юлии Всеволодовны выпало немало испытаний: Комитет бедноты пытался выселить семидесятилетнюю владелицу имения из собственного дома; только личное распоряжение Луначарского о том, что дом принадлежит «ценному научному работнику», остановило это варварство. В 1919-м Юлия Лермонтова умерла — после обширного кровоизлияния в мозг.
Ее имя и дела — часть истории первых русских женщин-ученых: Анны Волковой, первой в мире опубликовавшей исследование по химии; Софьи Ковалевской, первой в России и Европе женщины-математика; Марии Боковой-Сеченовой, первой в России женщины-окулиста; Надежды Сусловой, первой русской женщины — доктора медицины.
Читайте также
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
Анастасия ПавловнаДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения
