«Хочешь фокус?» История клоуна-убийцы Джона Уэйна Гейси, который 8 лет похищал подростков

Анастасия Широкова

09.01.2026

Джон Гейси, по легендам, вдохновил Стивена Кинга на образ Пеннивайза из «Оно» (сам писатель это отрицает). Он 8 лет похищал, насиловал и убивал мальчиков-подростков и почти каждый случай обсуждал с полицейскими. Но его даже не подозревали — не мог такой добропорядочный гражданин и хороший сосед пойти на эти зверства.

«Я убил 33 раза, а вы меня убьете лишь раз»

13 марта 1980

— Господин прокурор, ваша заключительная речь.

Билл Канкл выходит в центр зала заседаний и просит поставить перед присяжными муляж, напоминающий вход в подвал. Он ничего не говорит, подходит к доске с фотографиями убитых юношей от 14 лет до 21 года и начинает яростно срывать снимки.

Наконец, он оборачивается к заседателям и — вместо длинной речи — произносит краткое:

— Хотите проявить милосердие к этому убийце? Проявите такое же милосердие, какое он проявил, когда стер этих людей с лица земли.

Канкл разбросал фотографии около «входа в подвал» и сел на свое место.

Все молчали. Весь зал будто задержал дыхание. Вспоминая об этом, адвокат убийцы сказал: «Тогда исход дела стал понятен. У нас никаких надежд на невиновность из-за невменяемости не осталось. Это очень хороший ход — эмоциональный. Театральный…»

Портреты жертв Джона Гейси, реконструированные по неопознанным черепам, которые были найдены в подвале. 1980 год. © AP / ТАСС

После этой речи-перформанса и 15 месяцев слушаний по делу Джона Уэйна Гейси об убийстве 33 подростков присяжные объявили, что признают Гейси, или Клоуна-убийцу, виновным. Мера наказания — смертная казнь.

— Помню, как наблюдал за Джоном в момент оглашения приговора. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он знал, что всё к этому шло, — вспоминает один из присяжных.

Только после заседания, в интервью адвокатам, Джон Гейси скажет: «Я убил 33 раза. А вы меня убьете лишь раз». И жутко засмеется.

«Отец постоянно бил всех своих детей»

17 марта 1942

Джон Уэйн Гейси родился в Чикаго в семье ветерана Первой мировой, после службы он работал автомехаником и стал слишком много пить. У Джона было две сестры, и их детство вряд ли можно назвать счастливым.

После проступков детей отец брал «специальный» — захваченный с работы — ремень и порол их. Жену просто бил, без всяких ухищрений. За опоздания домой Джона лишали еды. За ошибку серьезнее отец отводил мальчика в подвал, где чуть ли не пытал ребенка.

— Ты слишком слаб. Ты ничего не добьешься в этом мире. Ты слишком глуп. Ведешь себя как девчонка, — Гейси-младшего родители унижали каждый день, а он мечтал однажды угодить отцу, заставить его гордиться.

Друзей у мальчика особо не было: из-за врожденного порока сердца и постоянных травм от побоев он не мог присоединиться к активным играм и познакомиться со сверстниками. Да ему и не нужно было всё это, он жил в своем мире — до наступления пубертата.

Лет в 12 Гейси привлек к себе внимание и завоевал признание одноклассников, продемонстрировав им украденное нижнее белье матери. Когда родители узнали об этом, лишь сказали, что, раз сыну так нравится женское белье, отныне он будет ходить в школу только в нем.

«Я его не ненавидел. Папа был человеком старой школы. Не слишком хорошего образования, но сильным добытчиком. Волевым, сильным, убежденным. Но еще, к сожалению, алкоголиком. Когда он напивался, становился совершенно другим человеком. И да, бил всех своих детей постоянно».

Джон Гейси в разговоре с агентами ФБР.

Когда Гейси рассказывал судебным психиатрам и журналистам о своем детстве, отца в проблемах с психикой он особо не винил. Воспитывал как мог. Зато с охотой делился, что дважды стал жертвой сексуализированного насилия. По его словам, сначала его домогалась дочь друзей семьи, затем его изнасиловал строитель, который работал в соседнем доме.

«5 лет, Джон У. Гейси, замешательство, 1947.

Все дети в этой семье были старше нас с сестрами, хотя нет, были двое нашего возраста. Если я правильно помню, у нескольких детей были проблемы с развитием, одна была умственно отсталой.

Однажды, пока остальные играли или уходили на тихий час после обеда, старшая девочка сказала, что присмотрит за мной, и мы пошли наверх. Это как раз она была отсталой, ей было лет 15. Когда мы играли, она вдруг сняла с меня одежду и начала меня ласкать и щекотать, а я в силу возраста не понимал, что происходит. Мамы, сидевшие внизу, насторожились — в доме, полном детей, стало подозрительно тихо. Они поднялись к нам в комнату и увидели, как девчонка играет с моим дружком. Ее мать ворвалась, стала кричать, схватила дочь и ударила ее несколько раз. Моя мама подошла ко мне и спросила, почему я голый. Она одела меня, мы спустились на первый этаж. Я был напуган — мне казалось, меня сейчас тоже начнут бить. Но мне просто сказали больше не снимать одежду перед девочками и сидеть смирно, пока мы не соберемся домой. Я же в ответ рассказал, что это всё девочка виновата, это она сняла всё с меня.

Я так и не понял, что такого неправильного мы делали, но это оставило какой-то глубокий след внутри. Я часто думал о том, что, если я начну снимать одежду перед другими, даже перед сестрами, меня обязательно ударят. Как мне потом объяснили, это было грязно и неправильно. Но сейчас я думаю, что это было просто любопытство».

«1950, 8 лет, инцидент с подрядчиком.

Он подружился с моим отцом, однажды они вместе пили пиво. Потом, когда он вернулся посмотреть на фундамент дома, предложил мне покататься с ним на машине и посмотреть, какие еще здания он строит. А еще — поесть мороженого. Мама мне разрешила. Когда мы сели в машину, он придвинулся ко мне, якобы желая что-то показать в авто, и сказал мне просунуть голову между его ног, и я сделал это, он удерживал меня в этом положении несколько минут — так крепко, что я не мог двинуться и лишь плакал. Когда он заметил слезы, отпустил меня и сказал: «А теперь пойдем есть мороженое, про которое я говорил». Он привез меня домой, и я никогда не рассказывал об этом родителям. И приезжал он за мной, чтобы «поесть мороженое», еще несколько раз. Когда я увидел его, подъезжающего к нашему дому, в четвертый раз, убежал и спрятался. Позже мама сказала, что строитель искал меня».

Из тюремных писем Гейси журналисту The New Yorker

Первый арест, на котором история могла бы кончиться

1962–1968

В 20 лет Джон уехал от надоевшей ему семьи в Лас-Вегас, чтобы заработать и купить себе машину.

Работу он нашел в местном морге — уборщиком помещений. Но его быстро уволили, почти со скандалом: выяснилось, что Гейси снимает одежду с покойников и примеряет ее, а вместо ночных дежурств ложится спать в гробы.

— Мам, привет. Можно я вернусь домой?

Родители не узнали и об этой истории. Зато Джон после поездки будто изменился и стал идеальным героем для сюжета о стремлении к «американской мечте». Он окончил бизнес-колледж, вступил в партию демократов, работал управляющим в нескольких ресторанах KFC, женился и воспитывал двух детей. И добился от отца заветных слов: «Я ошибался на твой счет».

Жизнь вроде бы налажена, почти близка к идеалу. Но в 1968-м всё меняется. Джона Гейси задерживают и предъявляет ему обвинение в надругательстве над 15-летним подростком, который работал с ним в KFC.

Суд приговорил мужчину к 10 годам тюрьмы по статье о мужеложестве. Жена Гейси, узнав обо всем, подала документы на развод, забрала детей из дома и уехала.

На экспертизе психиатры установили, что Гейси опасен для общества, в своем заключении они написали: «Джон Гейси — льстец, манипулятор, пытающийся себя обелить. Способен сочинить алиби для любой ситуации, выставляет себя жертвой. Действует, не задумываясь о последствиях».

Казалось бы, после такого заключения сидел бы он в тюрьме все 10 лет, и никакого трукрайма о Джоне Гейси не было бы. Но его освободили по УДО через полтора года за примерное поведение — навык получать одобрение и нравиться страшим (по возрасту или званию) он все-таки оттачивал с детства.

— Вернитесь в Чикаго, в дом родителей. И соблюдайте комендантский час — после 10 часов вечера на улице появляться вам нельзя.

«Клоунам и убийство с рук сойдет»

1970–1971

После возвращения из тюрьмы Джон не унывал: начал заниматься строительным бизнесом, вернулся к партийным делам и даже стал главой избирательной кампании в пригородах Чикаго. Затем открыл свою строительную компанию, купил дом и переехал. Гейси снова стал идеальным — активным и неравнодушным соседом, включенным в жизнь местных и старающимся помочь в решении разных бытовых проблем.

После обустройства новой жизни Джон вступил в клоунский клуб «Веселый Джокер». Его участники выступали на благотворительных мероприятиях в детских больницах и в домах престарелых. Но Гейси этим не ограничился: он стал бесплатно приходить в образе клоуна на соседские праздники и неофициальные собрания демократов. Не зря же он придумывал себе костюм, грим и даже клоунское альтер эго по имени Пого.

«Когда я становился клоуном, возвращался в детство, где можно было забыть о заботах и дурачиться. Клоуном я мог сидеть на коленях женщин и общаться с ними. Делать что угодно. Их можно лапать, и они промолчат — ты же клоун. В роли клоуна ты скрываешь свой образ и себя настоящего, ты делаешь то, что нельзя и неправильно. Знаешь что, Майк? Клоунам всё сходит с рук. Клоунам и убийство с рук сойдет».

Джон Гейси на допросе в 1978 году.

В тот же период, совмещая роли успешного бизнесмена, активного демократа и клоуна Пого, Гейси вернулся к сексуализированному насилию над подростками и стал их убивать.

«Хочешь фокус?»

1972–1978

Первой жертвой Гейси стал 15-летний Тимоти Маккой. Джон увидел парня на автобусной станции и подумал, что он наверняка путешествует автостопом — от семьи сбежал или от каких-то проблем.

— Эй, я не занят. Хочешь выпить и прокатиться?

Когда Тимоти сел в машину, Гейси предложил ему переночевать в своем доме, тот согласился. Проснувшись на следующее утро после пива и разговоров с Тимоти, Джон пришел на кухню и увидел парня с ножом в руке — он готовил завтрак, но Гейси подумал, что его планируют убить. Он напал на Тимоти, перехватил нож и убил его одним ударом в живот. Тело подростка он спрятал в подвале. И никто не пришел в дом с обысками. Никто не искал подростка. А Джон понял, что ему это нравится.

Пронумерованные колышки указывают места обнаружения тел жертв Джона Гейси в подвале его дома. © Chicago Tribune / Zuma / ТАСС

Остальных жертв он искал уже по придуманной схеме и не действовал так спонтанно, как с Тимоти.

По вечерам он ездил по пригороду и выискивал одиноких подростков, знакомился с ними и приглашал к себе выпить. Еще один вариант, для которого не нужно было выезжать на ночные улицы, — Гейси нанимал в свою фирму только молодых парней без опыта, объясняя, что их труд стоит дешевле и он сам всему научит этих новичков. Их вообще легче всего пригласить к себе после работы, просто посидеть и отдохнуть.

Во время бесед с гостями он вдруг вспоминал: «А я же клоун!» — и предлагал мальчикам показать фокус

От такого никто не отказывался. Гейси доставал наручники, надевал их на себя и через пару минут избавлялся от них — без всяких ключей, просто ловкость рук.

После этого Джон предлагал гостям опробовать свои силы, закрывал наручники и наблюдал, как подростки пытаются высвободиться. Когда те наконец спрашивали, как он это сделал, Гейси вытаскивал ключи и махал ими перед глазами жертвы. Заметив страх в глазах, он нападал на подростков, избивал их, насиловал, пытал и убивал. Все трупы он скидывал в подвал — вместо бетонного пола там была земля, и он просто закапывал тела по всему периметру дома.

Среди опознанных жертв Гейси — его сотрудники Джон Буткович и Грегори Годзик. Они, по словам Джона, просто пропали и не вышли на работу. «Наверное, сбежали, такое бывает. Получили деньги за труд и поехали их тратить. Еще вернутся», — рассуждал мужчина в разговорах с полицейскими, которые приходили к нему по делам об исчезновении подростков как минимум 12 раз за шесть лет. Но его никогда ни в чем не подозревали — он же больничный клоун, демократ, активный гражданин и порядочный сосед.

Полиция несколько лет не объединяла дела о пропаже мальчиков-подростков, преимущественно связанных с компанией Гейси, в серию. Объяснялось всё просто, примерно по сценарию Джона: они же молодые, все подрабатывали, вот и решили куда-то на время или навсегда уехать, кто их знает, этих детей, сплошной юношеский максимализм.

Всё поменялось в 1978-м, после исчезновения Роберта Писта 11 декабря. Он подрабатывал в аптеке, смена заканчивалась в десять вечера, и как раз к этому времени за сыном приехала мама — хотела забрать его, чтобы вместе поехать отмечать ее день рождения. Но коллега Писта ответила, что Роб недавно вышел на улицу, чтобы обсудить с каким-то строителем подработку у него — юноше обещали плату выше, чем в аптеке.

В тот день Роберт так и не вернулся домой, тогда родители сообщили полицейским об исчезновении подростка. И в этот раз отговорки вроде «дело молодое, гуляет» не сработали: Пист был образцовым учеником, занимался спортом, соблюдал режим, и отношения с родителями у него были хорошие, без конфликтов. К тому же сын детектива, которому досталось дело Роба, учился с подростком в одной школе. Его сразу же начали искать.

«Прижмите уже сукиного сына»

Декабрь 1978 — май 1994

Выяснилось, что 11 декабря в аптеку, где работал Пист, приезжал Гейси, чтобы обсудить детали планируемого ремонта. Мужчина заметил там Роба и позвал его поговорить на улице, чтобы обсудить с ним подработку на стройке.

13 декабря Джона вызвали на допрос, но тот лишь сказал, что да, был в аптеке, но ни о каком пропавшем подростке ничего не знает. Тем не менее полицейские смогли получить ордер на обыск его дома — слишком много ниточек связывали дела пропавших детей с ним.

Найти у Гейси удалось только порнографические журналы, секс-игрушки и личные вещи исчезнувших подростков — кольца с чужими инициалами, нижнее белье не по размеру Джону и водительские права.

Но этих улик не хватало для предъявления обвинений, ведь ни пропавших, ни их тел следователи не обнаружили. Тогда за Гейси установили круглосуточное наблюдение, причем полицейские не скрывались — ожидали, что такая слежка будет морально давить на Джона. Но он первые дни относился ко всему с юмором: подходил к машинам детективов и рассказывал, куда собирается ехать, приглашал к себе на пиво или просто поболтать.

Через несколько дней он начал нервничать, слишком много пил, перестал бриться

Наконец, 20 декабря в полиции узнают о его судимости за мужеложество, а среди найденных в доме Гейси предметов увидели чек на проявку фотопленки из аптеки (тогда эти услуги оказывали в аптеках), который 11 декабря лежал в куртке Роба. К этому добавились показания двух сотрудников Джона, которые признались детективам, что он их домогался и заставлял работать у себя в подвале. У судьи снова запросили ордер на обыск. Он выдал документ со словами: «Прижмите уже сукиного сына».

21 декабря, во время второго обыска, полицейские спустились в подвал Гейси, где обнаружили останки 27 подростков, еще двоих нашли на территории участка. А Роба, как позже признался Джон, он бросил в реку. Он же объявил, что всего жертв у него 33. Правда, вины своей не признавал ни на допросах, ни в суде — всё скидывал на альтер эго клоуна, на своих сотрудников и постоянно выдумывал новые сценарии произошедшего.

— Единственное, за что меня можно судить, — оказание ритуальных услуг без лицензии, — говорил он детективам.

Джон Гейси после задержания. 12 декабря 1978 года. © TNS / Zuma / ТАСС

Когда его признали виновным и приговорили к смертной казни, ждать исполнения наказания пришлось долго, до 10 мая 1994 года. Всё из-за многочисленных апелляций о пересмотре дела. В ожидании казни Гейси рисовал в тюрьме портреты клоунов и продавал их — галереям, коллекционерам и родственникам своих жертв, которые всё сжигали.

Убийца с самым большим числом жертв в Америке (на тот момент) считал, что его картины и искусство должны «приносить радость в жизнь людей».