«Русские ученики похожи на танки». Интервью с итальянским учителем, которому Путин дал паспорт РФ

Возможно, вы слышали об учителе-итальянце Валерио Дзанетти, который во время прямой линии намекнул Путину, что хочет стать гражданином России. Новогодний подарок от президента — паспорт гражданина РФ — достался ему меньше чем через неделю, уже 12 декабря. Мы поговорили с Валерио и узнали, как попасть на прямую линию, для чего итальянцу ехать в Сибирь и в чем главная сложность русского языка.
«Я не француз, я не актер, я простой итальянский преподаватель, но сильно мечтаю стать гражданином России. Это тонкий намек», — сказал Владимиру Путину взволнованный итальянец, один из участников онлайн-встречи президента с волонтерами конкурса «Доброволец России — 2020». Он улыбался, жестикулировал и даже немного посмеялся вместе с Путиным. Итальянца зовут Валерио Дзанетти. Он из Рима. Вернее, теперь уже из Красноярска. В конференции с президентом Валерио участвовал как волонтер акции «Мы вместе» — в марте 2020 года он начал развозить лекарства пожилым людям и передавать продовольственные пакеты многодетным семьям.

Рим, Испания, Сибирь
Интерес к России появился у будущего учителя еще в детстве. Тогда он играл в компьютерную игру, одним из персонажей которой был большой, загадочный и сильный русский. Валерио стал пытаться учить язык, чтобы однажды приехать в далекую, но как будто сразу знакомую страну.
Впрочем, перед тем как оказаться в Красноярске, Дзанетти успел поездить по миру в качестве учителя итальянского. Его работа педагогом началась в Испании, куда Валерио поехал учиться на лингвиста и практиковать второй романский язык.
Он пробовал преподавать и детям, и взрослым: «Это совсем разные миры. Работа со взрослыми мне кажется более разнообразной: мне нравится, когда у меня получается понять характер каждого ученика и сформировать правильные пары, создав гармонию в группе».
Почти 30 лет проживший в Риме, а затем работавший в Испании, Валерио решил все-таки съездить в Россию. Но визит затянулся — Дзанетти не был в родной Италии уже 5 лет, и не видит в этом необходимости.
По сравнению с Италией, Россия кажется преподавателю гораздо более свободным государством, решения которого не зависят от давления больших институций. «Мир большой, можно выбрать, где жить», — говорит он.
Глаголы, падежи и исключения
В Красноярск Валерио переехал в 2011 году как стажер Сибирского федерального университета (СФУ). Тогда же он начал вести курсы итальянского для россиян. Очень скоро Валерио стал лучше говорить на сложном для него языке. В русском как иностранном он выделяет несколько основных сложностей: падежи, совершенные и несовершенные виды глаголов, и главное — огромное количество исключений.
Трудности с языком порой возникают у Валерио и сейчас: «Когда я уставший, то говорю хуже. Однажды, когда я объяснял дорогу, я все ставил в именительный падеж, а другие как будто не мог использовать. Один раз я даже ходил на педагогические курсы, чтобы подтянуть свой русский».
Тем не менее, сейчас итальянец постоянно думает на русском, а сны снятся ему на итальянском и испанском
Валерио считает себя билингвом, знающим наравне с родным языком еще два — русский и испанский.
«На занятия и на работу я стараюсь приходить как можно раньше, — говорит Дзанетти, — чтобы успеть потренировать разговорный русский. Потому что когда приходят студенты, вообще не знающие итальянского, с ними нельзя сразу говорить на незнакомом языке, надо объяснять на русском».
Французский и латынь
Носителям русского языка непросто учить итальянский из-за отсутствия некоторых грамматических паттернов, например артиклей. В итальянском всего 8 форм разных артиклей, и все они отсутствуют в русском.
«В основном я пытаюсь подчеркнуть разницу между неопределенными категориями, которые подразумевают „что-то“, „любое“, „всякое“, и определенными, когда имеется в виду что-то конкретное», — объясняет Валерио.
Впрочем, кроме различий, в языках есть и сходства: «Русский крепко связан с французским языком благодаря лексике — у нас много французских заимствований. Это облегчает изучение итальянского, лексика которого часто пересекается с французским словарем».
Еще Валерио рассказывает о латыни, корни которой постоянно обнаруживаются как в русских, так и в итальянских словах: «Есть „аускультация“ — это когда врач слушает [грудную клетку]. А по-итальянски „ascolte“ — „слушать“. Это слово используют врачи и люди, связанные с медициной, а остальные его не знают. Благодаря тому, что в русском языке есть куча слов из латыни, мне и самому было немного легче его учить».
«Итальянский учат ради удовольствия»
«В Испании, где я тоже работал репетитором, люди были более расслабленными. А здесь я вижу настоящих танков, готовых „стреляться“ за свое знание. Русские более решительные, изучение языка для них — настоящая погоня, исполнение желания», — говорит преподаватель.
«Зачем русские учат итальянский? 90% выбирают язык из-за культуры, желания познакомиться с культурным кодом. Таким ученикам просто нравится процесс. Это же не английский, который надо знать, и не китайский, который может быть полезным. Итальянский учат ради удовольствия», — говорит Валерио.
Понятно, что сегодня попасть в языковую среду куда легче, чем раньше. Виза, самолет и город — все, что нужно для живой практики. «Человек старается ради того, чтобы потом приехать в страну и начать слушать, говорить, читать — это само по себе большой приз, — объясняет Валерио мотивацию учеников, а потом вспоминает: — Когда я приехал сюда, то был вообще в постоянном восторге от того, что я везде слышу русский язык».
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям




















