«Я молилась Богу, чтобы поправиться хотя бы на сантиметр». Солистка группы «Моя Мишель» — о школьных и студенческих годах

В пятом выпуске аудиоспектакля «Культурное животное» Таня из группы «Моя Мишель» играет Фифу Лабрадудль — рассудительную противницу человекизма и сторонницу кооперации людей и собак. К выходу импровизированного подкаста она снова выкрутила рассудительность на все 100. И рассказала «Мелу», чему научили ее школа и вуз — помимо деления в столбик и методики преподавания русского языка и литературы.

Из хорошего школа научила меня…

Дружить во что бы то ни стало.

А из плохого…

Тому, что выживает сильнейший.

В школе мне делали больно…

Когда дразнили из-за экстремальной худобы. «Карандашики в стаканчике», — шутили дети, когда я приходила в сапогах. А руководитель хора несколько раз выгоняла меня с занятий за худые руки, если я была без кофты, и говорила, что не может на меня смотреть: «Иди домой, пусть родители тебя покормят». Я молилась Богу, чтобы поправиться хотя бы на сантиметр по всему телу.

Когда все стали взрослеть и становиться непохожими друг на друга, я поняла, что от окружающих меня отличает…

Тоска по будущему. Чувство, будто что-то призывает меня, от которого я испытывала невероятную маету и тягость — будто тебя режут тупым ножом. Я совершенно не понимала, что с этим делать и куда себя деть. Это было какое-то то почти мистическое ощущение, будто сейчас я не на своем месте.

ЕГЭ я сдала…

Я его не сдавала. ЕГЭ начали вводить, только когда я уже училась на первом курсе университета. В школе я сдавала обычные экзамены, учила билеты, писала сочинение. При поступлении в БГПУ я получила тройку за сочинение. Но была настолько уверена в себе, что подала апелляцию и каким-то чудом дотянула до четверки, отвечая на вопросы заведующего кафедрой литературы (который был грозой студентов, как выяснилось позже). До сих пор помню его вопрос про сцену с ковром из «Героя нашего времени».

Поступать на учителя русского и литературы я решила, потому что…

Не представляла, кем хочу стать, но мне нравилась литература. Казалось, что это было единственным верным решением на тот момент. Было очень страшно не поступить совсем — мне представлялось, что в таком случае я немедленно стану бомжом. Профессия мне нравилась, но я довольно быстро истощилась и на пятом месяце последней практики попала в больницу с нервным срывом.

Когда у меня появилась первая группа…

Меня перестали волновать оценки. Хотя до второго курса училась на одни пятерки. Не могу сказать, что я стала плохо учиться, просто больше не цеплялась мертвой хваткой за оценки.

Синдром отличника вреден, когда…

Боюсь, что всегда. Это ужасное давление. У нас на курсе училась девочка: шла на красный диплом, очень хотела заниматься научной работой, и ее уже лоббировали в питерскую аспирантуру. Но на госэкзамене по литературе она получила четверку. Помню, что она какое-то время даже говорить не могла, глядя, как рушится нарисованное ею будущее.

Пока училась, родители…

Буквально поддерживали меня жильем и едой. Мне не приходилось жить в общаге, как многим моим однокурсникам, и работать по ночам.

Будь мне 20, я бы хотела получить напутствие…

Напутствия — это, конечно, соблазнительно. Но они не помогают, к сожалению, — решает только личный опыт. Должна сказать, что с удовольствием обошлась бы без некоторых шишек, но как будто шишки — это неизбежно.

Будь мне 20, я бы переиграла…

Это путь, и у меня он занял много лет. Я не стала бы ничего менять, нельзя ускорить цветение — сначала нужно много всего взрастить.

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © личный архив Тани Ткачук; работы Fons Heijnsbroek / Unsplash