«А чёлку инопланетяне отрезали?» Почему я пока не готова разрешить дочери розовые волосы
Колонка Маши Трауб
Лето — традиционное время экспериментов с внешностью. Разноцветные волосы, короткие стрижки, неожиданные чёлки — девочки в первую очередь хотят сменить надоевшую причёску, которая так нравится маме. Писатель и журналист Маша Трауб рассказывает, когда разноцветные пряди будут уместны и как на неё повлияло детство в североосетинском селе.
Сразу несколько моих подруг поделились в соцсетях фотографиями из салонов — дочки демонстрируют новые причёски, сверкая всеми оттенками радуги. Даже Оля, считавшаяся очень строгой мамой, поддалась на уговоры дочери, и её Анюта, совершенно счастливая, натуральная блондинка, стала цвета лаванды, причём ровно наполовину длины волос.
В классе моей 10-летней дочери три девочки встретили лето с новыми причёсками: одна — с фиолетовыми дредами, другая — с розовыми волосами, третья — в стиле разноцветного единорога. Наверное, я слишком консервативна, поскольку считаю, что подобные эксперименты в 10–11-летнем возрасте всё же проводить рановато. Даже под родительским присмотром. Даже с профессиональной краской для волос.
Но есть и обратная сторона: моя дочь, у которой волосы ниже попы, отказывается подравнивать концы. Хотя бы на сантиметр.
Мой консерватизм объясним. Я выросла в североосетинском селе, где волосы были главной гордостью девушки. Мы, девочки, каждое лето собирали цветки ромашки, которые потом высушивались и заваривались. Этот отвар мы использовали в качестве бальзама-ополаскивателя.
Я помню, как плакала моя бабушка, когда у неё начали выпадать волосы. Местная знахарка сделала ей настойку из острого стручкового перца, которую следовало втирать в голову
А я была обречена резать перец и рвать молодые стебли крапивы, из которых делался другой отвар — от выпадения и ломкости волос. Если вы когда-нибудь чесали глаз после нарезки перца, то меня поймёте. Если нет — вы не страдали по-настоящему.
В деревне у всех женщин существовал настоящий культ волос. Когда моя мама приехала из Москвы с короткой стрижкой, да ещё и с химией, отчего была похожа на барашка (но не сильно здорового, потому что рыжего), все женщины ахали и предлагали ей платки разнообразных оттенков — нельзя же лысой на улице появляться! Я сама старалась держаться от неё подальше. Поскольку отсутствие длинной косы, как и накрашенные красной помадой губы, подведённые глаза и брюки в обтяжку — а именно так выглядела мама — считались верным признаком падшей женщины, которую замуж никто никогда не возьмёт. Даже бедный вдовец не позарится.
При этом маленькие дети волос лишались регулярно. Если у кого-то заводились вши, что происходило раза четыре в год, всех брили наголо. Моя бабушка не хотела видеть меня лысой, поэтому стригла под каре. И на всех школьных фотографиях — вплоть до четвёртого класса — все девочки лысые, мальчики тоже, одна я с волосами. Мальчики отличались разве что наличием чубчика. Я же очень переживала и умоляла бабушку побрить меня под ноль.
Один раз мы с моей подругой Фатимкой взяли краску для волос и покрасились. Их тогда было всего две — басма и хна. Мы рассчитались на «камень-ножницы-бумага» и мне досталась басма, а подруге — хна. Я от природы была русоволосой, а Фатимка — яркой брюнеткой. Красотками мы проходили недолго — до магазина за хлебом и обратно.
Все соседки прибежали к моей бабушке и Фатимкиной маме сообщить, что мы сошли с ума и нас замуж никто никогда не возьмёт. Свежесорванная молодая крапива, приготовленная на суп, использовалась не внутрь, а наружно — нам с Фатимкой по попам. После чего мы сидели, опустив головы в тазы, и отмокали. Шея затекала, ноги сводило, но мы сидели вниз головами и не смели двинуться. Ещё пару недель ходили в платках. Фатимка даже пыталась подсадить нам вшей от младшей сестры, чтобы нас уже побрили налысо, но насекомые не прижились.
Моя дочь занимается художественной гимнастикой, что подразумевает тугие пучки, лак, гель, шпильки, резинки. За внешний вид на соревнованиях могут снять баллы. Однажды утром я, ещё спросонья, заплетала её в школу. Заплела, отправила. И только перед тренировкой поняла — что-то не так: у дочери появилась чёлка. Хотя не то что бы чёлка — выстриженная под корень прядь волос надо лбом. Я допытывалась несколько дней у дочери, с чего вдруг она решила отстричь чёлку? Она не признавалась. Твердила, что это не она.
— А кто, инопланетяне? — спросила я.
— Да, точно они. Прилетели и отстригли мне чёлку, — радостно ответила дочь.
Потом она, конечно, страдала. Тренеры за эксперименты с причёской заставили её качать пресс и сидеть на шпагатах двойную норму — за себя и за инопланетян. Но все эти страдания не шли ни в какое сравнение с тем, как я приклеивала ей чёлку перед соревнованиями. Чуть ли не клеем «Момент». Наверное, поэтому она боится отстричь хотя бы сантиметр волос — тренеры всем девочкам пообещали 50 «выпрыгиваний», если кто-то решит явиться после каникул в образе единорога.
Точно так же было с моим сыном. В возрасте пятнадцати лет он задумался о татуировке и поделился планами с тренером. Итог — марафон, сто отжиманий, сто пресса и планка. Желание быстро пропало, зато появились бицепсы, трицепсы и кубики на животе.
Дочка моей подруги сама себе отстригла роскошную копну волос и тайно покрасилась, смешав все краски. В итоге получилась девочка, воспитанная партизанами в окопах. Подруга бегом побежала в дорогущий салон красоты исправлять содеянное — дочка плакала и пыталась приклеить отрезанные пряди скотчем. Не из-за мамы, а из-за того, что эксперимент не удался.
А я вспомнила, как нам — девочкам, танцующим в национальном ансамбле — выдавали накладные косы перед выступлением. И те, кому выдали, стояли на задней линии. Кому не выдали — впереди. Счастьем считалось оказаться в первой линии. Хотя Фатимка и лысая могла станцевать так, что все с ума сходили. Позже, классе в шестом, у неё даже был коронный номер — она танцевала мужскую партию, а в конце срывала с головы папаху, и её прекрасные волосы, отращенные благодаря ромашке, крапиве и прочим снадобьям, рассыпались по плечам.
Нет, я не против экспериментов с внешностью. Да и запрещать бесполезно. В случае с дочкой, которая больше себе ничего не отрезает, действеннее оказались рассказы из моего детства — про вшей, танцы, сбор ромашки и бедного вдовца, которым нас пугали как привидением или бабайкой. Ну и договорённость с инопланетянами, которые обещали больше не прилетать.
Фото: Shutterstock (LightField Studios)
P. S. «Консерватизм» — это не оправдание.
У меня с мамой состоялся такой разговор лет в 12. Мы обоюдно договорились не критиковать прически друг друга. Я считала достижением, что договорилась с мамой об экспериментах. Первое условие — если красить, то не всю голову. Второе условие — моя задача была назвать три причины, по которым цвет надо сделать вот-прямо-сейчас.
В 13 лет я накрасила только одну прядку ярко-красным, в 14 лет попробовала сделать градиент на волосах с темно-синим, в 15 обрезала цветную часть и сделала каре с челкой.
И это нормально — пробовать разное, когда понимаешь, что вредит и как ухаживать.
А) Яркие краски — удел проституток;
Б) Цель женщины — найти мужа, поэтому надо быть такой, чтобы нравиться мужчинам
В) Нельзя высовыватся.
А еще «порадовали» рассуждения о танцовщицах. То есть, если ты с длинными волосами, но бездарь — будешь в первых рядах. А, если внешность «неформат» — будь ты хоть Майя Плисецкая — останешься на задворках? Напомнило рассуждения чернокожих балерин, коорых не брали потому что кожа не того оттенка.
Жалко Вашего ребенка, неизвестного парня, коорому придурочный тренер «запретил» татуировку (кстати, а с какого перепугу?). Ну и Вашу маму. «Повезло» ей с дочкой, которая из-за цвета волос от матери отвернуться готова.
давно вас читаю и люблю, как и основная масса вашей аудитории. И вот уже несколько раз я натыкаюсь на такую ситуацию, когда на вашей площадке встречаешься с высказываниями разной степени сомнительности.
Наверное, для авторских колонок стоило бы ввести эту дурацкую подпись «Мнение автора может не совпадать с мнением редакции» жирным ярко-красным цветом 18 кеглем, или как-то так. А то у некоторых читателей случайно может сложиться неверное впечатление, что любимый ресурс поворачивается в сторону традиционных ценностей с их традиционным эмоциональным насилием, уравниловкой и выковыванием идеальной женщины — женственной, терпеливой, запуганной и молчащей.
Потому что вы росли в глухом и диком завшивленном селе, где вам вбили в голову единственную норму поведения: не отличаться, быть как все, а то не возьмут замуж и получится дефектная женщина. Вас жалко — думаю, что и вашей дочери тоже, подрастёт, отрефлексирует и точно ужаснётся.
Не вижу никакой проблемы в цветных волосах, татуировках, пирсинге, дредах и вообще любому способу самовыражения через внешний вид. А вот в издевательствах, запугивании подростков, навешивании на них собственных травм проблема есть.
Ещё можно попробовать носить кокошники, а еще лучше — избивать до смерти камнями, если не понравится, что девушка ходит в юбке по колено.
Научитесь принимать новое. Научитесь перестать оскорблять людей за их предпочтения и вкусы. Пробовать новое — это хорошо, а не плохо. Прекратите запугивать вашу дочку и дайте ей выглядеть так, как этого хочет она.
Но можно просто волосы выстроить пилот и покрасить радугой. Чтобы радовалась.
Дайте детям тот маленький бунт, который они хотят. Дайте детям право на их внешность и самовыражение. Это из разряда «дать попробовать алкоголь и сигарету, чтобы не возникло чувства „запретности“ и не было желания ознакомится за гаражами». Волосы — не зубы. Отрастут ещё красивее. А то отобьёте полностью доверие ребёнка к себе («ты — моя собственность и отражение моего воспитания, ты не имеешь права выражать себя как-то, как показало бы меня, не контролирующей твоё тело»). А потом удивляются, почему деточка молчит-молчит, слушается, а в 18 лет уходит. Забитый татуировками и покрашенный в подвальных салонах за деньги с обедов.
Не оправдание ваш консерватизм. Я думала, тут хотя бы ознакомительная позиция, пошла на компромисс, прочла. А тут гордый рассказ разряда «я по шапке получала за волосы, и моя дочь получит! ничего, я как-то выросла». где ключевое — «как-то».
Странно, что Мел сие выкладывает. Средневековье стайл
В общем так и не понял зачем она так старательно прививает дочери свои детские травмы. Они чем-то особо ценны?
Я мало что знаю о спорте, но у меня возникает вопрос, почему в спорте снимают баллы за внешность. У этого есть какая-то рациональная логика? Например, опасно заниматься с челкой или татуировкой… Или люди просто диктуют правила потому что нравится, чтоб все одинаково и «как положено».
И консервативность во взглядах и внешнем виде для женщины на Кавказе — залог безопасности и жизни вообще. Проверено на себе! То, что простительно приезжей туристке, допустим, невозможно для девочки, которая там живет каждый день. Для европейки эти традиции считаются дикими и просто оскорбительными только потому, что у НЕЕ ДОМА все наоборот, не так, прогрессивно, цивилизованно и проч.!
Учитывайте эту непобедимую ментальность! И потом, речь идет о школе, детях и подростках. И сейчас в Осетии школьницы и школьники по-прежнему выглядят классически опрятно, строго, без вольностей. Это просто Реальность. Не надо так резко и непримиримо нападать! Если бы вы попали туда и пожили 1 годик хотя бы, многое бы поняли.
Такие нагрузки на растущий организм могут угробить здоровье к хренам и сделать инвалидом. Это пытки, между прочим, а пытки — уголовно наказуемое деяние.
Читайте также
Популярные комментарии
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов
Виктория Ильина«Короткий ответ: никак» — пожалуй, самая спорная рекомендация статьи. Да, признание родителей не изменит прошлого, а разговор не гарантирует извинений. Но это не значит, что о пережитом нужно молчать. Между «устроить суд истории» и «закрыть тему» есть третья возможность: спокойно рассказать, что помнишь, что чувствовал и как это на тебя повлияло. Не ради мести или покаяния, а чтобы назвать пережитое своими словами и обозначить границы. Родители могут искренне не помнить — но статья лишь предполагает это, не зная обстоятельств конкретной семьи. Избирательность памяти сама по себе не доказывает ни забывчивости, ни правоты одной из сторон. Почему же защитная версия взрослых считается вероятной, а желание выросшего ребёнка высказаться объявляется попыткой «переписать детство»? Забыть старые обиды по приказу невозможно. Молчание не означает, что проблема решена. Исследования также показывают: пережитое в детстве насилие связано с повышенным риском повторения жестокого или пренебрежительного обращения со своими детьми. Поэтому очень важно не «оставить родителей в покое», а осмыслить свой опыт и не передать его дальше. Разумеется, разговор стоит подготовить и вести без оскорблений. А вот объявлять молчание универсальным способом исцеления — безответственно, важно не просто прекратить разговоры о прошлом, а именно разобраться, как не воспроизвести пережитую несправедливость уже в отношениях со своими детьми.
Родители били меня в детстве, а теперь говорят, что ничего не было. Почему они так делают?
Юрий НикольскийПолвека сохраняю вес. Утром встаю на весы. Если вес выше той отметки, что установил полвека тому назад, то в этот день пищи на четверть меньше предыдущего дня. Ем по 6 раз в день, йогурт за час до сна. Не редко толстеют в годы, когда перестают расти — здесь уменьшаются затраты, а привычка есть столько же сохраняется. Второй период после окончания учёбы — начинается спокойная жизнь. Третий период — организм стареет, то новые клетки образуются всё реже. Сейчас потребляю пищи в 3 раза меньше чем полвека тому назад. Для женщин ещё есть периоды, связанные с беременностью.
Дело не в гормонах: 10 ошибок, из-за которых вы не можете похудеть
