«Теперь мы друг другу никто»: подростки — о разводе родителей, любви и нелюбви

Анастасия Никушина

18.03.2021

Детям, которые часто не понимают, что именно происходит, всегда трудно пережить развод родителей. Они испытывают растерянность, тревогу и страх и не всегда имеют возможность с кем-то это обсудить. Мы поговорили с тремя подростками — Дашей, Максимом и Мишей — о том, в каком возрасте они пережили уход одного из родителей и как это сказывается на них сейчас.

«Когда я думаю о своём будущем, я представляю, что у меня будет ребёнок, но не будет мужа»

Даша, 17 лет:

Родители развелись, когда мне было семь лет. Я плохо помню, как именно они пришли к этому, но хорошо отпечатался один, последний вечер. Папа пришел домой, дал мне новый диск «Ералаша», который я сразу же пошла смотреть. А они с мамой на кухне о чем-то говорили — я не слышала, о чем именно. Но в тот момент, даже не участвуя в разговоре, я почувствовала, что что-то не так. И помню, что начала плакать, тихо сидя в комнате и не понимая, что происходит.

Когда родители развелись, я ни на кого не обижалась. И папа, и мама были для меня идеальными людьми. Только маму было немного жалко, потому что мне казалось, что ей в этой ситуации хуже, чем папе. У него новая семья, а у мамы — я и сестра.

На следующий день я пошла в школу и спросила у своего одноклассника, есть ли у него папа. Когда он ответил «да», я сказала, что у меня папы нет.

Я драматизировала и понимала, что на самом деле это не так, ведь папа не исчез из моей жизни

Сейчас мы живем вместе с мамой, а с папой проводим свободное время. Недавно я приезжала на ночевку к новой папиной семье. И мы отлично провели время: я хорошо общаюсь с его сыновьями, моими сводными братьями. Одному девять лет, а другому четыре. О существовании старшего я узнала, когда ему уже был год. Мы познакомились и почти сразу наладили контакт. А вот с младшим братом сложилась любовь с первого взгляда. Мы очень похожи по характеру и немного внешне. Но, хотя с младшим мы больше сходимся характерами, люблю я их обоих. И стараюсь не упускать возможности поиграть и пообщаться с ними.

Мама не против, чтобы я виделась с папой, но не слишком рада моему общению с его семьей. Ничего плохого она мне не говорит, но, видимо, переживает оставшуюся боль и как-то подсознательно пытается отгородить меня от новой папиной жизни.

Мне кажется, для любого ребенка развод — это небольшое крушение мира. Когда мир разделяется на две части, ребенку приходится выбирать кого-то одного. И начинается мысленная борьба. У меня она тоже была. А сейчас я скучаю по ощущению семьи — совместным завтракам, ужинам.

«Когда родители ссорились, я ловил себя на мысли о том, что в моей семье так быть не должно»

Максим, 18 лет:

Мои родители развелись пару лет назад. И сначала я вообще ничего не понял. Мне пришлось стать невольным свидетелем скандалов и ругани, и выглядело это достаточно неприятно. Случались такие сцены регулярно, поэтому в последний раз я и не думал, что он действительно будет последним.

Вместо агрессии у меня было чувство стыда, которое особенно сильно проявлялось, когда ссоры происходили на публике или в кругу родственников

Моя бабушка, например, очень переживала за отношения родителей и за меня. Когда отчим уезжал «проветриться» после ссоры, бабушка звонила мне и засыпала вопросами: «Вот опять скандалы! Как ты там себя чувствуешь? Все ли у тебя в порядке? Как ты ко всему этому относишься?» В тот вечер тоже случился такой звонок, я ее успокоил и сказал, что родители помирятся. Но этого не случилось.

Я старался быть максимально пассивным наблюдателем, но иногда родители — в частности, отчим — вовлекали меня в конфликты, чтобы я выступал своеобразным секундантом, сглаживающим острые углы. В какой-то момент я решил, что мне вообще не стоит вмешиваться.

Я живу с мамой. У нее появился новый муж, и с ним у меня тоже хорошие отношения. А со своим первым отчимом — он начал воспитывать меня с 2–3 лет, после смерти моего родного отца — я больше вообще не общаюсь, как и с его родней. Когда развод только произошел, я побоялся поддерживать контакт с той ветвью, отстранился, а теперь вообще потерял связь. Иногда на меня нападает чувство ностальгии, но в целом меня не тянет к общению.

Возможно, я легко пережил расставание матери с ее мужем, потому что он не был моим родным отцом. Если бы это был мой кровный отец, то отношения с ним наверняка были бы плотнее. Наверное, я бы продолжил общение с ним и сожалел, не будь у меня возможности встретиться. А этот человек ко мне по большому счету никакого отношения не имеет.

Нас уже ничего не связывает — ни юридически, ни фактически. Получается, мы друг другу никто

Сейчас тема развода почти табуирована. Когда мама касается каких-то воспоминаний, рассказывает о чем-то, то старается не называть имени бывшего мужа или конкретных деталей. «Мой второй муж» — мы все понимаем, о ком идет речь.

Конечно, развод оставил на мне отпечаток. Я стал увлекаться темой выстраивания здоровых браков, семьи и отношений вообще. Когда родители ссорились, я ловил себя на мысли о том, что в моей семье так быть не должно. Я считаю, что диалог и компромисс — это решение проблемы. Если решение все-таки не находится, то лучше разойтись, причем желательно мирно. Понятно, что, если есть кровные дети, и браку 15 лет, и родители в край разругались, нет никакого смысла жить вместе только ради детей.

«Родительские крики неделями звучали в моей голове». Что чувствуют подростки, когда ссорятся их родители

«Не отец научил — научила жизнь»

Миша, 17 лет:

Сложно вспоминать о таком событии, как развод родителей. Иногда это больно, но говорить об этом нужно: становится значительно легче.

Когда развелись мои родители, мне было примерно 3 года. Тогда я был просто потерян, потому что не понимал, что происходит. А когда осознание происходящего наконец пришло, я ужаснулся. Для меня это было ударом ниже пояса.

До окончательного расставания родители часто ссорились. Однажды я сказал родителям: «Хватит ругаться». Меня не послушали и отправили куда подальше. А потом просто поставили перед фактом: папа с нами больше не живет, с мамой они разводятся.

Я не мог исправить ситуацию, потому что не до конца не понимал, что происходит. И от осознания своего бессилия я чувствовал злобу и гнев — на то, что жизнь так поступила со мной и родителями. Я и сейчас чувствую, что у меня до сих пор остаются вопросы, на которые нет ответов.

Было и чувство вины: казалось, что это могло произойти из-за меня. Иногда я даже спрашивал себя: «Зачем я родился? Зачем это все было?» Развелись они, по сути, из-за того, что папа не уделял мне достаточного внимания: пропадал с друзьями, пил. Не было отцовской заботы, отцовской руки, чтобы меня направить.

Но когда сейчас у меня с отцом начинаются споры насчет произошедшего, я понимаю, что неправы были все

Он был неправ, мама была неправа, и даже я был в чем-то неправ. От этого становится просто больно, неприятно разговаривать с ними обоими, хочется уйти в себя, включить любимые треки на репите и просто закрыться.

Уже ничего не поделать: это прошлое, его не изменить. «Надо жить дальше», — сказал я самому себя. Нужно жить дальше, запомнить все как было и просто хранить это в памяти как хорошие воспоминания о том времени, когда отец еще был с нами. Я смирился: он все равно остается моим отцом, и он классный отец.

После развода мы стали общаться немного по-другому: отец приезжал каждое воскресенье, и весь день мы проводили вместе. Это восполняло пробелы общения, я чему-то учился у него, и это было очень классно. Мне было просто хорошо оттого, что я общаюсь с отцом: я все-таки им не забыт, и он мной тоже.