«Дедушка меня трогал»: почему взрослые не верят рассказам детей о насилии в семье
Поэтому дети просто молчат и терпят

Мальвине — 13 лет, она ходит в школу, гуляет с друзьями, катается на велосипеде. И боится оставаться наедине со своим дедушкой. В издательстве «КомпасГид» вышла книга «Скажи, Красная Шапочка» немецкой писательницы Беате Терезы Ханики — о подростках и табуированной теме инцеста. Семейный психолог Катерина Дёмина объясняет, почему её нужно прочитать абсолютно всем — и взрослым, и детям.
По-хорошему, эту книжку надо бы включить в школьную программу, класса с восьмого. Потому что вместо всех этих саг про вампиров, фэнтези про пападанцев и, бесспорно, великих романов о Мальчике, Который Выжил, неплохо бы подросткам знать ещё и о реальной жизни.

В которой бывают, например, дедушки, которые действительно любят своих внучек. В прямом смысле. Физически.
Тема инцеста табуирована, спрятана в нашем коллективном сознании. Даже очень осторожные попытки психологов (меня, например) хотя бы намекнуть на тот факт, что отцы, деды, братья или дядья могут испытывать сексуальное влечение к маленьким или подросшим детям, а тем более реализовывать его, вызывают бурю возмущения. «Да вы просто больны мозгом!» — пишут мне разгневанные читатели после статьи о границах в отношениях отцов и выросших дочерей.
«Что за грязные фантазии вы сюда приплетаете, как может папа хотеть чего-то непристойного в адрес любимого ребёнка?!»
Может, вы просто не хотите об этом знать? Потому что тогда придётся что-то делать, решать, менять… Это так неприятно, стыдно, некрасиво! Лучше мы сделаем вид, что ничего не происходит, а ещё лучше обвиним саму девочку, что она всё придумала, лишь бы не вынимать голову из уютного теплого песка, в котором так славно жить.
Героиня книги, почти 14-летняя Мальвина, живет обычной жизнью школьницы из благополучной добропорядочной семьи: папа-мама, брат-сестра, бабушка-дедушка… Есть закадычная подруга, есть враги — банда мальчишек-хулиганов, есть любимые и нелюбимые учителя и уроки.
И есть тайна. Тайна настолько постыдная и страшная, что Мальвина прячет её даже от себя самой. Автор мастерски описывает моменты, когда героиня как будто выходит из своего тела, отделяется от него, улетает в небо, лишь не чувствовать, не осознавать тот ужас, который с ней творит дедушка. Когда-то давно бабушка не устояла перед напором агрессивного пьяного мужа, позволила ему использовать 7-летнюю девочку в своих целях. А потом заболела и умерла от горя.
— Дедушка меня сегодня поцеловал, — говорю я или слышу, как я это говорю. — Не хочу, чтобы он опять меня целовал.
Папа не говорит ничего.
На мгновение мне кажется, что он меня не услышал. Потом я чувствую, как он смотрит на меня в заднее зеркало. Совсем коротко, а потом опять смотрит на дорогу. Я откидываюсь на сиденье и тыкаю коленками в спину сестры.
— Да перестань же ты, дрянь такая, — ругается она, не вынимая наушники из ушей, и изо всей силы щиплет меня за ногу.
Больше всего мне хочется зареветь.
У девочки есть мать, которая вечно лежит с мигренью, отец — агрессивный, жалкий, напыщенный болван, сестрица, которую волнует исключительно своя внешностью, и любимый старший брат Пауль — единственный человек, которому она доверяет. Правда, он тоже не хочет ничего знать о её страшной тайне.
Эта книга честная и настоящая. Если бы я могла, я сама бы написала что-то подобное, настолько часто я слышу эти истории в своем кабинете. «Не говори никому о нашем маленьком секрете, — пугает совсем маленькую Мальвину дедушка. — А то бабушка умрет от горя. Ты же не хочешь, чтобы она умерла?». И Мальвина молчит. Позже, когда бабушка умирает и девочка решает вырваться из мерзких объятий педофила, он цинично объясняет ей: «Тебе все равно никто не поверит. Как ты думаешь, к чьим словам прислушаются: моим, уважаемого профессора и почтенного гражданина, или к твоим, малявка никому не нужная?».
— Ты же любишь меня, любишь, — говорит дедушка и проводит кончиками пальцев по моему лбу, носу, рту, вниз по шее до выреза футболки, там пальцы останавливаются на секунду, как будто ждут ответа.
Я киваю и чувствую себя ужасно, потому что это неправда. Наоборот, я его боюсь, просто раньше я этого не знала, а теперь знаю точно, что он нагоняет на меня страх, когда вот так смотрит.
— Тогда еще один поцелуйчик для твоего дедушки перед уходом, — говорит он, обхватывая меня руками. Очень крепко, я чувствую его костлявую грудь, его руки у меня на спине, они гладят меня по лопаткам. Я слышу, как громко бьется мое сердце, стук отдается в голове, в ушах и шее, как будто сердце хочет выпрыгнуть из тела и убежать.
— Не могу, — говорю я, человек ведь всегда должен говорить то, что думает.
Дедушка смеется и снова целует меня, как вчера. Я перестаю дышать и сжимаю губы, пока мне не начинает казаться — сейчас упаду в обморок, больше не смогу задерживать дыхание и умру.
— Завтра ты ведь придёшь снова, — говорит он.
Спасение приходит через настоящую любовь. В вымороченном, лживом, жестоком мире взрослых, которые слишком трусливы или слишком слабы, тебя могут спасти друзья: лучшая подруга, бывший заклятый враг-хулиган, странная соседка, которая видит и понимает все эти знаки. Внезапно Мальвина обретает силу, голос и решимость. Её ярость настолько сильная, что злое колдовство отступает, чары развеиваются, она снова может дышать и говорить.“Мальвина, хранительница закона, обретшая голос», — называет она себя.
Помните, недавно по всем соцсетям прокатилось громоподобное #янебоюсьсказать? В этом вся соль: чтобы в обществе могли безопасно себя чувствовать даже слабые и маленькие, у них должно быть право говорить и быть услышанными. Это главное.
В тексте приведены фрагменты книги «Скажи, Красная Шапочка»
Иллюстрация: Shutterstock (Popmarleo)
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения



























