— Ты же любишь меня, любишь, — говорит дедушка и проводит кончиками пальцев по моему лбу, носу, рту, вниз по шее до выреза футболки, там пальцы останавливаются на секунду, как будто ждут ответа.

Я киваю и чувствую себя ужасно, потому что это неправда. Наоборот, я его боюсь, просто раньше я этого не знала, а теперь знаю точно, что он нагоняет на меня страх, когда вот так смотрит.

— Тогда еще один поцелуйчик для твоего дедушки перед уходом, — говорит он, обхватывая меня руками. Очень крепко, я чувствую его костлявую грудь, его руки у меня на спине, они гладят меня по лопаткам. Я слышу, как громко бьется мое сердце, стук отдается в голове, в ушах и шее, как будто сердце хочет выпрыгнуть из тела и убежать.

— Не могу, — говорю я, человек ведь всегда должен говорить то, что думает.

Дедушка смеется и снова целует меня, как вчера. Я перестаю дышать и сжимаю губы, пока мне не начинает казаться — сейчас упаду в обморок, больше не смогу задерживать дыхание и умру.

— Завтра ты ведь придёшь снова, — говорит он.

«Дедушка меня трогал»: почему взрослые не верят рассказам детей о насилии в семье

Поэтому дети просто молчат и терпят