«Символ позора российского образования». Что не так с итоговым собеседованием по русскому языку

Осталось три месяца до начала ОГЭ и ЕГЭ. Для допуска к этим экзаменам в 9-м классе школьники сдают итоговый экзамен по русскому языку. О том, как он проходит и о каких проблемах говорят сами задания и итоги, рассказал наш блогер Николай Архаров.
Недавно моя дочь сдавала собеседование на допуск к ОГЭ в девятом классе. Это событие напрочь выбило меня из стандартного круга интересов (обычно я пишу про начальную школу).
На собеседование отводится 15 минут, из них 2 минуты — на чтение про себя, произвольное время — на чтение вслух, 2 минуты — на пересказ (близко к тексту), 1 минута — ознакомление с картинкой, произвольное время — на рассказ по картинке (не менее 10 предложений) и ответ на 3 вопроса.
Про пересказ
Меня больше всего удивил пересказ близко к тексту. Кроме него существуют краткий пересказ, выборочный пересказ, творческий пересказ. Рассказ по картинке должен состоять не менее, чем из 10 предложений. Причем, «Я вижу одну девочку», «Я вижу одного мальчика» и «У мальчика две руки, две ноги и одна голова» — это тоже зачетные предложения. Три вопроса к картинке — убого-примитивны.
Пересказ близко к тексту — это дидактический прием обучения. Он должен быть отброшен, как выполнивший свою функцию в конце второго, в крайнем случае, третьего класса. Это напоминает маленькие колесики на детском двухколесном велосипеде. Обычно они ставятся как страховочные на 2–3 недели, пока ребенок учится ездить, после чего снимаются навсегда. Использовать пересказ близко к тексту в девятом классе — все равно, что использовать рамку Монтессори для допуска к сдаче диссертации. В девятом классе надо использовать краткий или творческий пересказ.
Цель собеседования
Увлечение министерства просвещения тестовой формой итогового контроля и проверки усвоения текущего материала только с помощью ответов на вопросы привело к тому, то дети не умеют выражать свои мысли. Ребенок, натасканный на сдачу ЕГЭ, может получить неплохие баллы на экзамене и поступить в институт. Но на первом же семинаре он не сможет даже тему сформулировать, не то что выразить свою мысль.
Цель итогового собеседования — отфильтровывать полностью неговорящих детей. Людей, неспособных самостоятельно, без направляющих вопросов и без формы тестирования высказать собственную мысль нельзя назвать образованными. Существование учеников с такими «навыками» высказывания собственной мысли уже невозможно скрыть. Достаточно выехать в любой районный центр Тверской области — большинство школьников выпускных классов не смогут вам объяснить, как дойти до библиотеки (или любого другого места). Это и есть истинное лицо нашего образования.
Но чиновники не могут сказать, что «мы, Министерство просвещения, не научили детей». Им нужно сказать, что дети не научились. Для этого создано официальное мероприятие, которое показывает, как плохо тот или иной ученик относился к учебе. Ответственность за низкий уровень образования в стране переносится с Министерства просвещения на конкретные, плохо обученные этим самым министерством лица.
Ущемление прав учащихся на собеседовании
В истории некоторые делили людей на аборигенов и конкистадоров, жителей митрополий и жителей колоний, на белых и черных, арийцев и прочих. Министерство просвещения разделило учащихся на шустрых и медлительных. Невзирая на примитивность заданий, для детей, обладающих темпераментом флегматика и меланхолика, 15 минут явно недостаточно. Понятно, что чиновники Министерства просвещения не знают, что темперамент — это врожденная черта характера, которая не поддается изменению. Жесточайшее ограничение по времени ставит в кардинально неравные условия сангвиников с холериками с одной стороны, и флегматиков с меланхоликами — с другой. Фактически Министерство просвещения исключило возможность получения документов об образовании медлительным людям. Если бы принимаемые ими решения имели научное обоснование, то таких недоразумений не было бы.
30 минут на выполнение собеседование дается детям с задержкой психического развития. В жизни есть дети с ЗПР, которые выполняют любые задания в 4–5 раз быстрее, чем другие, но все — с ошибками. Преобладание медлительных детей среди тех, у кого обнаружена ЗПР — это признак плохого обучения, неумения работать с медлительными детьми, в результате чего у них искусственно создается задержка психического развития.
Ознакомиться с символом позора российского образования можно в пособии «ОГЭ. Русский язык. Итоговое собеседование. Типовые варианты. 36 вариантов.» Под редакцией И. П. Цыбулько. М. Изд. «Национальное образование». Пособие прошло научно-методическую оценку ФГБНУ «ФИПИ».
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Иллюстрация: StockStyle / Shutterstock
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения









