«Не помню, как меня затащили на школьный двор». Почему 1 сентября — не всегда праздник

Как проходит типичный День знаний? Букеты, растерянные первоклассники, подарки и веселая музыка. Взрослые всеми силами стараются сделать этот день запоминающимся для детей. И они запоминают. Но не всегда хорошее. Наш блогер Катя Иосифова рассказала, как прошел её первый день в школе.
Недавно мы с подругой вспоминали первосентябрьские линейки — праздник в честь того, что следующие 9 месяцев мы будем в любую погоду каждое утро трястись в школу в вонючей маршрутке. Зашёл разговор и о нашем первом Дне знаний.
Мне тогда уже три месяца как стукнуло 6 лет. Мама нарядила меня в красивый чёрный сарафан, повязала большие банты и вручила огромный букет с лилиями, за которым мне предстояло прятаться на всех фотографиях. Казалось, ничего не предвещало беды: стоял солнечный тёплый день, половина моих будущих одноклассников — дети из моей же детсадовской группы. Правда, в саду я мало с кем общалась, а единственная подружка осталась в подготовительной группе.
Ни читать, ни писать я не умела — тогда это было не так страшно. Правда, я этому не училась в знак протеста. Знала наизусть книжки со стихами, но категорически отказывалась открывать азбуку. А счёт и вовсе доводил меня до истерики. На линейку меня сопровождали мама, бабушка и дедушка. Мы шли до школы, весело болтая, но с каждым шагом мне становилось всё страшнее.
Дойдя до ворот, я объявила, что дальше не пойду, и потребовала вернуться обратно домой
Сперва взрослые пытались мягко уговорить меня. Затем, когда я решительно вцепилась в забор и громко зарыдала, меня просили перестать их позорить и подумать о том, как глупо и некрасиво я себя веду. Мимо меня проходили удивлённые нарядные дети, а одна бойкая девочка даже попыталась утешить меня и увести с собой (мы потом подружились). Но я была непреклонна и изо всех сил держалась за решётку.
Спустя несколько минут моей истерики к нам подошла учительница. Выяснив, что я не хочу идти в школу, она предложила маме забрать меня домой и прийти через годик. Но маме эта идея не понравилась: я была уже в бантах и с портфелем — отступление не рассматривалось. Как в итоге меня затащили в школьный двор — не помню. Знаю, что всю линейку я проплакала, прикрывшись здоровенными лилиями.
Потом нас привели в класс, посадили за парты. Зашли родители, чтобы нас сфотографировать. Моя мама попросила меня улыбнуться, щёлкнула затвором и ушла, помахав рукой. Я до сих пор помню чувство, которое охватило меня в тот момент. Это было что-то вроде осознания предательства. Мне захотелось убежать, закричать, спрятаться.
Мальчик, с которым меня посадили, был выше меня на 3 головы и старше на 2 года — с ним мы потом будем спокойно болтать на переменах, но в тот первый день он показался мне взрослым дядей. Я старалась не шевелиться и не привлекать его внимание, но он всё равно наклонился и спросил, нужно ли доставать пенал.
Я не знала, что ему ответить, и быстро выбежала из класса в рекреацию. Там меня стошнило
Я огляделась, чтобы проверить, видел ли меня кто-то, но поблизости никого не было. Я выдохнула, вернулась в класс, немного успокоившись. В середине урока в класс вошла уборщица. Она сказала учительнице, что кого-то вырвало и надо вызвать врача. Дети засмеялись. Учительница объяснила, что это очень серьёзно и нужно признаться и сходить в медкабинет. Чем дольше все молчали, тем строже становилась учительница. Если сначала я стеснялась признаться, то под конец уже всерьёз боялась последствий. В итоге всё обошлось — уборщица ушла мыть пол, учительница продолжила вести урок.
После классного часа мы все поехали с родителями на торжественный концерт. Там было очень шумно и душно. Когда мы вернулись домой, я забежала в гостиную и начала показывать папе подарки, но он сосредоточенно смотрел поверх меня в телевизор. На экране плакали женщины, бегали мужчины в военной форме. Я спросила, что случилось. Папа ответил: «Началась война. Террористы захватили школу». Я отложила пакеты и села смотреть новости вместе с ним. С тех пор каждое первое сентября в нашем классе вывешивали чёрный флаг, а уроки начинались с минуты молчания.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Иллюстрация: Igor Normann / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Александра ПоповаЧерт, хорошо, что я уже закончила школу и не буду читать эту макулатуру от авторов-маразматиков. Если гос-во так хочет учить нас созданию крепкой семьи (а идея сама по себе неплохая), то пусть пособия пишут психологи с МЕДИЦИНСКИМ образованием. А церковники пусть в светское учреждение не лезут. Всё.
«Для молодого мужа неестественно выражать чувства так, как это было до брака». Что пишут в учебниках по семьеведению
Наталия ТимофееваКакая недалекость. Так как вы рассуждают, те, кто сам не повзрослел, так как обвиняют других, в частности психологов, а своих изъянов не замечают. Крайности, особенно в воспитании детей, до добра не доводят, что доказана самой жизнью. Потому во всем должна быть мера, и в ласке, и в строгости. Уважение к чьим-либо чувствам не должно быть однобоким. Любая семья основывается на взаимных любви, уважении, поддержке, иначе никакие методы воспитания не помогут.
Сын и дочь упрекают меня, что в детстве я мало их любила. Как объяснить, что тогда я была просто очень уставшей мамой?
O E«Мы же в России живём, значит и общаться должны на русском языке.» Вот это да, неужели?)) Общаться можно на любом языке, тем более, что в России насчитывается более 150–170 живых языков народов страны, а с учетом диалектов и редких наречий — более 270. А наказывать надо таких, как Олег Савельев, которые без мата не умеют свои скудные мыслишки выражать. И позволяют себе везде его вставлять, даже тут в комментариях!
Поймете ли вы зумера? 7 сложнейших вопросов, которые это проверят













