«Дети ведь такие злые»: мама и учитель особенной девочки — о её жизни в обычной школе

«Дети ведь такие злые»: мама и учитель особенной девочки — о её жизни в обычной школе

30 184
19

«Дети ведь такие злые»: мама и учитель особенной девочки — о её жизни в обычной школе

30 184
19

Где должны учиться дети с особенностями? В специальных коррекционных школах или все же в обычных, вместе с остальными? Кейс Лиды Мониавы и мальчика Коли вывел эту дискуссию на новый уровень, но он не единственный. Почитайте историю девочки Веры с синдромом Дауна, которую рассказала ее мама во время дискуссии «Право на образование: как дети с тяжелой формой инвалидности учатся в обычной школе?», проведённой Политехническим музеем в рамках инклюзивной программы «Разные люди — новый музей».

Дарья Балахонцева, мама девочки Веры, ученицы Центра лечебной педагогики (у Веры синдром Дауна, при этом она учится в обычной школе):

Вера пошла в школу в 7 лет, почти в 8. И мы — я и мой муж Андрей, — конечно, очень хотели ее подольше подержать, подготовить к школе, оставить еще на год в детском саду, но у нас не получилось. В итоге все получилось экспромтом — дочь пошла в обычную школу. До этого, поскольку Вера ходила в Центр лечебной педагогики, мы, конечно, уже мониторили разные школы по Москве, общались с разными родителями — очно и в тематических группах.

Были ли страхи и какие? Да нет, даже не страхи. Я знала, что Вера хорошо подготовлена к общению в коллективе, скорее мне нужно было, чтобы коллектив принял Веру.

Вера

Мы с мужем прошли один год по разным школам — вернее, по коррекционным школам 8-го типа, то есть для умственно отсталых детей. В тех школах, которые рядом с нами, были очень маленькие классы и неговорящие дети. Мне показалось, что Вере там будет не очень интересно. Мы посоветовались со специалистами из Центра лечебной педагогики и решили попробовать устроить дочь в самую обычную школу, в районную.

В Москве сейчас все детские сады и школы находятся в комплексах. Мы пришли к директору в нашем комплексе и сказали, что вот, нам надо идти в школу. И директор просто ответил: «Ну, отлично». Он не испугался и, в общем, очень поддержал. Так Вера пошла в школу.

Конечно, нас пугали — в первую очередь тем, что другие дети не примут нашего ребенка. Нам говорили: «Ну, вы что? Дети ведь такие злые. Они устроят такую жизнь Вере». Мы снова думали и решали, но в итоге выбрали все ту же общеобразовательную школу. А если ее выгонят, что-то не сложится и не получится, то тогда пойдем в коррекционную.

При этом мы понимали, что обратно из коррекционной школы в общеобразовательную мы вряд ли уже попадем

Сейчас я думаю, что мы сделали правильный выбор и получили хороший опыт.

Недавно у Веры был день рождения, он пришелся на каникулы. И если бы это были не каникулы, я думаю, что мы очень круто отметили бы это в классе. Нам прислали невероятные видеопоздравления — те самые ребята из класса Веры, которыми нас пугали. А после каникул уже в классе они с нашей учительницей Натальей Юрьевной устроили нереальные поздравлялки.

Я не могу сказать, что в классе кто-то соревнуется за дружбу с Верой, но могу точно сказать, что все ребята полностью привыкли к этой ситуации. Это очень круто. Если бы в моем детстве, например, был такой класс и появился такой ребенок, то, наверное, когда бы у меня родился такой ребенок, у меня бы не было столько слез и такого долгого адаптационного периода.

Наталья Юрьевна Квашина, учитель начальных классов и педагог Веры:

Мой самый большой страх был не справиться. Потому что мы, учителя начальных классов, не учителя-дефектологи, то есть у нас нет такой направленности, определенной. Мы, так скажем, не готовы работать с детьми с ОВЗ. Родители приводят ребенка в школу, а мы понятия не имеем, с какой стороны, скажем так, к этому ребенку подойти. Вот в этом был основной страх.

Как сказала мама Верочки, на самом деле я не первый ее учитель. Я взяла этот класс в середине второго года. И когда мне предлагали именно этот класс, сказали, что есть маленький нюанс: в нем учится ребенок с синдромом Дауна. Но поскольку я почти за 20 лет своей работы в педагогике никогда не имела опыта работы с детьми с ОВЗ, я немного задумалась. Надо ли мне принимать это предложение? Но директор тут же сказал: «Вы не переживайте, все будет хорошо. Это абсолютно прекрасный ребенок. Вы справитесь. У вас проблем не будет». И я приняла предложение.

Пришла в этот класс и… снова испугалась, что не справлюсь. Как я буду себя с ней вести? Как она меня воспримет? Но опять же тот же директор мне сказал: «Вы знаете, вам помогут дети».

Я, честно говоря, опешила. Как дети могут мне помочь? Но, действительно, помощь их оказалась огромной

Я так поняла, что первый учитель, который был у детей в первом классе, создала необыкновенный такой микроклимат. Она сплотила и сдружила всех, дети очень по-доброму относятся к Вере.

Когда я пришла, Вера отнеслась ко мне с осторожностью. Все-таки я чужой человек. А может, она чувствовала мою настороженность по отношению к ней, потому что дети это считывают, и как-то вначале контакт не заладился. У меня было ощущение, что она меня не слышит. Я к ней обращаюсь, а она не реагирует, она мне не смотрит в глаза, не идет со мной на контакт. И тогда я обращалась за помощью к детям. К девчонкам. Говорю: «Девочки, помогите. Мне нужно, чтобы Вера сделала то-то и то-то». Девчонки подходили, и Вера делала то, что было мне нужно.

Сейчас мои ребята в 4-м классе. Верочку все опекают, хоть она их старше на год, относятся как к младшей сестренке.

Что я для себя вынесла из этой ситуации и чего мне не хватало? Знаний именно учителя-дефектолога, потому что Верочкина программа не общеобразовательная, а адаптированная. То есть она занимается по своей собственной, а класс идет по обычной. Мне в итоге все пришлось изучать на практике.

Сейчас я прошла ознакомительный курс в Центре лечебной педагогики — и очень благодарна за приглашение его пройти. Я не против учебы, не против всего нового. Мне нужно было именно знание методики, психологического подхода к детям с трисомией. И теперь я знаю, как на практике работать с детьми с особенностями развития.

А вот, например, как взаимодействовать с ребенком с аутизмом, я не знаю до сих пор. Вот я сейчас выпускаю 4-й класс — а вдруг ко мне попадет такой ребенок?

Дискуссия прошла в рамках инклюзивной программы «Разные люди — новый музей» Политехнического музея. Основная концепция программы — полноценное включение людей с особыми потребностями и разным опытом в музейное пространство.

Политех готовится к открытию в 2021 году: в рамках реконструкции и реконцептуализации музея все пространства, выставки, программы и сервисы будут доступными для самых разных посетителей, включая посетителей с инвалидностью.

Фото: фейсбук Дарьи Балахонцевой

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям(19)
Подписаться
Комментарии(19)
Начитавшись таких вот иллюзорных материалов, я повела свою солнечную девочку в общеобразовательную школу. Ребенок оказался как в открытом космосе без скафандра! Дети бегут по своей программе, моя, понимая, что ничего не успевает, чувствует себя не очень хорошо, учителю никакого дела нет до нее, детям тоже. В результате ребенок ходил только на уроки пения, рисования и труд. Мы потеряли год, в результате чего нас в коррекционной школе взяли не в 1 подготовительный, а сразу в 1 класс. В коррекционной школе много говорящих детей, всего два дауненка. Класс маленький, дети прекрасно общаются, она учится в своем темпе. Так что не советую идти в массовую школу, кроме исполнения высоких амбиций родителей, ребенку это ничего не даст.
Михаил, сочувствую, что у вас так вышло. Ключевой момент — отношение взрослых: директора, учителей. Вере с ними повезло
«Мы с мужем прошли один год по разным школам — вернее, по коррекционным школам 8-го типа, то есть для умственно отсталых детей. В тех школах, которые рядом с нами, были очень маленькие классы и неговорящие дети. Мне показалось, что Вере там будет не очень интересно.»

Другими словами: мы с мужем решили, что с полными идиотами дочурке будет скучно, поэтому решили подбросить ее к здоровым детям. А что? На них насрать — чужие…
Простите, а дети с особенностями прав не имеют. Тем более что одноклассники ее приняли.
Если есть возможность и родители понимают, что ребенок может и атмосфера в классе хорошая, то почему- нет. На самом деле такие дети и других научат по другому мир воспринимать и сами будут тянуться за другими.
Мы живем в ханжеском обществе, называющих интеллектуальных инвалидов всякими эвфеместическими кличками — солнечный, лунный, особенный, черта-лысово-в-стуловый. Оздоровление ситуации должно начинаться с честного признания — у человека врожденная умственная отсталость, низкий IQ (коэффициент обучаемости) и требовать от него успешного обучения в школе для детей без такого дефекта — жестокий способ тешить родительское самолюбие.
Типа «Я не алкоголик (не наркоман, не страдаю ДЦП…), захочу — и брошу!». Кого при этом можно обмануть, кроме самого себя? Собачьи выставки нужны не собакам, а только их хозяевам. Обучение детей с умственной недостаточностью в обычных школах не нужно детям с умственной недостаточность, а лишь их страдающим от комплекса неполноценности родителям.
Оставьте в покое детей с нарушениями психики, дайте им жить счастливо так, как они могут.
Показать все комментарии
Больше статей