«Я был автонянькой 24/7. А потом решил всё изменить». История папы, который взял образование детей в свои руки
Наш новый блогер — обычный папа Руслан Леонтьев. Он прошел путь от «папы-такси» до обучения детей по собственному методу, а началось всё вообще со Стива Джобса.
Так уж вышло, что всё, что у меня есть, — это мои дети. Ни больше ни меньше.
Я веду этот блог не из тщеславия, а из потребности в самотерапии. Чтобы понять, что жизнь проходит не зря. Что это мой путь — странный, нелогичный, но мой. И, возможно, его просто нужно принять таким, какой он есть. Кто знает, чем в итоге закончится моя история — и ваша, кстати, тоже.
Если вас мучают похожие вопросы, самое время освежить в памяти биографию одного из самых знаменитых идиотов нашего времени.
Чтобы все точки сошлись воедино
Перечитав биографию Стива Джобса, я снова задал себе два вечных вопроса:
- На какие грабли я упорно наступаю всю жизнь?
- Как соединить случайные жизненные обстоятельства в одно целое?
История Джобса к этому неизбежно подталкивает. Его жизнь — это цепочка странных, иногда нелепых, а порой откровенно глупых решений, которые каким-то образом сложились в цельную картину. Он называл это «соединением точек».
Если честно соединить все мои точки, получается простая картина: я — отец. И, скорее всего, я никогда не изменю мир. Но я изменю мир своих детей. И, возможно, это больше, чем Джобс мог позволить себе.
Жил-был незаконнорожденный радиолюбитель, не любивший мыться. Его приемные родители не могли позволить себе жизнь в Сан-Франциско, поэтому переехали в район подешевле. Он голодал, сидел на яблочной диете, бросил колледж, увлекся никому не нужной каллиграфией, был упрямым и конфликтным. У него было несколько детей. Он умер от рака, потому что считал врачей идиотами. И да — он изменил мир.
Джобс вообще был странным: голодал, медитировал, принимал наркотики, не мылся. Но важнее другое: он раз за разом принимал упрямые и ошибочные решения.
Автонянька 24/7
После этой книги я задал себе вопрос: а где мои грабли? И довольно быстро понял — я наступал на них в кроссовках автоняньки.
Мы переехали в типичный новый район-муравейник: дома есть, людей много, а инфраструктуры — как у стартапа на стадии идеи. Детских садов и школ нет, зато есть бесконечные кружки, центры развития и коммерческие педагоги, которые обещают «результат уже через месяц».
Я стал автонянькой 24/7. Утром — школа и рисование, днем — логопед, вечером — «развитие логики». Машина, пробки, ожидание в коридорах, бесконечные чаты родителей и одинаковые обещания.
Особенно запомнился логопед.
Занятие длится 30 минут. Из них 5 минут ребенка ведут по длинному коридору. Еще 5 минут — выводят обратно. Оставшиеся 20 минут стоят 3000 рублей.
На ресепшене нас встречает очень милый администратор:
— Здравствуйте, как у вас дела?
— Хоросо, — отвечаю я, имитируя речь дочери.
Она не смеется. Я — тоже.
Через полчаса педагог выходит и с сияющим лицом сообщает:
— Сегодня было очень продуктивное занятие. Огромный прогресс.
Проходит год. Потом второй. Прогресс стабильно «огромный», а буква Р всё еще в разработке.
И в какой-то момент ребенок спрашивает:
— Папа, а я вообще когда-нибудь буду говорить Р?
Вот тут точки начали сходиться.
Я понял, что в большинстве таких мест происходит не образование, а его имитация. Потому что при потоке, таймингах и витрине результат никому по-настоящему не принадлежит.
И тогда я сделал странную вещь — перестал искать решение на рынке.
Система, работающая для детей
Я понял, что всё, что я умею, нужно не рынку, а моей семье.
Я не стал искать новые платформы и «лучшие решения на рынке». Я обратился к людям, которые когда-то обучали меня самого. Это был выбор не по рекламе и не по отзывам — а по доверию.
В моей семье репетиторы — это не позорная просьба о помощи и не попытка «догнать школьную программу». Это возможность соприкоснуться с по-настоящему талантливыми преподавателями — с теми, у кого есть опыт, масштаб и собственное мышление.
Это выглядело примерно так:
— Алло, Анара Исламовна, это Руслан. Вы преподавали мне в институте.
— Да, конечно, помню.
— Мне так важно, чтобы вы взяли мою дочь.
— Какой запрос? Какие цели?
— Неважно. Самое главное — чтобы она могла общаться с вами и перенять ваш опыт.
Некоторые из этих учителей уже в возрасте. Им сложно пользоваться Zoom, разбираться в интерфейсах и бесконечных обновлениях. Они сильные педагоги, но технологии для них часто становятся помехой. Чтобы сохранить именно обучение, а не борьбу с кнопками, мне пришлось поднять собственный сервер и сделать максимально простой интерфейс: без регистрации, без лишних функций, без технического шума. Открыть ссылку — и начать занятие.
Многие из этих преподавателей живут в разных странах. Чтобы объединить их в одном образовательном пространстве, мне нужно было решение, не зависящее от санкций, блокировок и внешних ограничений. Так появилось собственное онлайн-пространство, свободное от случайных запретов и технических сюрпризов.
И в этот момент я вдруг понял, что мой прошлый опыт, который долго выглядел как серия неудач, на самом деле был подготовкой. Я открывал курсы и закрывал их. Писал код, который не находил применения. Собирал команды, которые распадались. Всё это не складывалось в историю успеха — до тех пор, пока у меня не родились дети. С их появлением изменился масштаб ответственности.
Я больше не мог позволить себе «попробовать», «не успеть» или «посмотреть, как пойдет»
Мне не нужен был продукт и не нужна была витрина. Мне нужна была работающая система для конкретных людей — моих детей и их учителей.
Поэтому я делаю это сам. Не потому, что так эффективнее. А потому, что в образовании моих детей ответственность нельзя делегировать рынку.
В дополнение я начал преподавать логику и английский своим детям. Хотелось делать это в игровом формате без принуждений, поэтому я создавал собственные игровые миры на онлайн-досках. Когда заблокировали Jamboard и Miro, я попросил программистов написать собственную онлайн-доску под конкретные задачи.
Мне всегда не хватало функционала в инструментах для корпораций. На новой доске мы придумывали игры, истории, миры, где обучение происходило не по расписанию, а по смыслу.
Я не продаю это. Потому что это принадлежит моим детям.
Возможно, когда-нибудь я изменю свое мнение. А возможно — нет.
Но сейчас все точки на своих местах. И этого достаточно, чтобы объявить себя одним из самых богатых людей.
Обложка: © Prachova Nataliia / Shutterstock / Fotodom
