«Я был автонянькой 24/7. А потом решил всё изменить». История папы, который взял образование детей в свои руки

Ruslan Leontyev

10.02.2026

Наш новый блогер — обычный папа Руслан Леонтьев. Он прошел путь от «папы-такси» до обучения детей по собственному методу, а началось всё вообще со Стива Джобса.

Так уж вышло, что всё, что у меня есть, — это мои дети. Ни больше ни меньше.

Я веду этот блог не из тщеславия, а из потребности в самотерапии. Чтобы понять, что жизнь проходит не зря. Что это мой путь — странный, нелогичный, но мой. И, возможно, его просто нужно принять таким, какой он есть. Кто знает, чем в итоге закончится моя история — и ваша, кстати, тоже.

Если вас мучают похожие вопросы, самое время освежить в памяти биографию одного из самых знаменитых идиотов нашего времени.

Чтобы все точки сошлись воедино

Перечитав биографию Стива Джобса, я снова задал себе два вечных вопроса:

На какие грабли я упорно наступаю всю жизнь?
Как соединить случайные жизненные обстоятельства в одно целое?

История Джобса к этому неизбежно подталкивает. Его жизнь — это цепочка странных, иногда нелепых, а порой откровенно глупых решений, которые каким-то образом сложились в цельную картину. Он называл это «соединением точек».

Если честно соединить все мои точки, получается простая картина: я — отец. И, скорее всего, я никогда не изменю мир. Но я изменю мир своих детей. И, возможно, это больше, чем Джобс мог позволить себе.

Жил-был незаконнорожденный радиолюбитель, не любивший мыться. Его приемные родители не могли позволить себе жизнь в Сан-Франциско, поэтому переехали в район подешевле. Он голодал, сидел на яблочной диете, бросил колледж, увлекся никому не нужной каллиграфией, был упрямым и конфликтным. У него было несколько детей. Он умер от рака, потому что считал врачей идиотами. И да — он изменил мир.

Джобс вообще был странным: голодал, медитировал, принимал наркотики, не мылся. Но важнее другое: он раз за разом принимал упрямые и ошибочные решения.

Автонянька 24/7

После этой книги я задал себе вопрос: а где мои грабли? И довольно быстро понял — я наступал на них в кроссовках автоняньки.

Мы переехали в типичный новый район-муравейник: дома есть, людей много, а инфраструктуры — как у стартапа на стадии идеи. Детских садов и школ нет, зато есть бесконечные кружки, центры развития и коммерческие педагоги, которые обещают «результат уже через месяц».

Я стал автонянькой 24/7. Утром — школа и рисование, днем — логопед, вечером — «развитие логики». Машина, пробки, ожидание в коридорах, бесконечные чаты родителей и одинаковые обещания.

Особенно запомнился логопед.

Занятие длится 30 минут. Из них 5 минут ребенка ведут по длинному коридору. Еще 5 минут — выводят обратно. Оставшиеся 20 минут стоят 3000 рублей.

На ресепшене нас встречает очень милый администратор:

— Здравствуйте, как у вас дела?

— Хоросо, — отвечаю я, имитируя речь дочери.

Она не смеется. Я — тоже.

Через полчаса педагог выходит и с сияющим лицом сообщает:

— Сегодня было очень продуктивное занятие. Огромный прогресс.

Проходит год. Потом второй. Прогресс стабильно «огромный», а буква Р всё еще в разработке.

И в какой-то момент ребенок спрашивает:

— Папа, а я вообще когда-нибудь буду говорить Р?

Вот тут точки начали сходиться.

Я понял, что в большинстве таких мест происходит не образование, а его имитация. Потому что при потоке, таймингах и витрине результат никому по-настоящему не принадлежит.

И тогда я сделал странную вещь — перестал искать решение на рынке.

Система, работающая для детей

Я понял, что всё, что я умею, нужно не рынку, а моей семье.

Я не стал искать новые платформы и «лучшие решения на рынке». Я обратился к людям, которые когда-то обучали меня самого. Это был выбор не по рекламе и не по отзывам — а по доверию.

В моей семье репетиторы — это не позорная просьба о помощи и не попытка «догнать школьную программу». Это возможность соприкоснуться с по-настоящему талантливыми преподавателями — с теми, у кого есть опыт, масштаб и собственное мышление.

Это выглядело примерно так:

— Алло, Анара Исламовна, это Руслан. Вы преподавали мне в институте.

— Да, конечно, помню.

— Мне так важно, чтобы вы взяли мою дочь.

— Какой запрос? Какие цели?

— Неважно. Самое главное — чтобы она могла общаться с вами и перенять ваш опыт.

Некоторые из этих учителей уже в возрасте. Им сложно пользоваться Zoom, разбираться в интерфейсах и бесконечных обновлениях. Они сильные педагоги, но технологии для них часто становятся помехой. Чтобы сохранить именно обучение, а не борьбу с кнопками, мне пришлось поднять собственный сервер и сделать максимально простой интерфейс: без регистрации, без лишних функций, без технического шума. Открыть ссылку — и начать занятие.

Многие из этих преподавателей живут в разных странах. Чтобы объединить их в одном образовательном пространстве, мне нужно было решение, не зависящее от санкций, блокировок и внешних ограничений. Так появилось собственное онлайн-пространство, свободное от случайных запретов и технических сюрпризов.

И в этот момент я вдруг понял, что мой прошлый опыт, который долго выглядел как серия неудач, на самом деле был подготовкой. Я открывал курсы и закрывал их. Писал код, который не находил применения. Собирал команды, которые распадались. Всё это не складывалось в историю успеха — до тех пор, пока у меня не родились дети. С их появлением изменился масштаб ответственности.

Я больше не мог позволить себе «попробовать», «не успеть» или «посмотреть, как пойдет»

Мне не нужен был продукт и не нужна была витрина. Мне нужна была работающая система для конкретных людей — моих детей и их учителей.

Поэтому я делаю это сам. Не потому, что так эффективнее. А потому, что в образовании моих детей ответственность нельзя делегировать рынку.

В дополнение я начал преподавать логику и английский своим детям. Хотелось делать это в игровом формате без принуждений, поэтому я создавал собственные игровые миры на онлайн-досках. Когда заблокировали Jamboard и Miro, я попросил программистов написать собственную онлайн-доску под конкретные задачи.

Мне всегда не хватало функционала в инструментах для корпораций. На новой доске мы придумывали игры, истории, миры, где обучение происходило не по расписанию, а по смыслу.

Я не продаю это. Потому что это принадлежит моим детям.

Возможно, когда-нибудь я изменю свое мнение. А возможно — нет.

Но сейчас все точки на своих местах. И этого достаточно, чтобы объявить себя одним из самых богатых людей.