«Свои объявления я расклеила на столбах». Репетитор — о том, почему она ушла из науки и не жалеет об этом

Репетиторы — невидимая армия профессионалов, без которых уже сложно представить наше образование. Они помогают готовиться к ЕГЭ и олимпиадам, закрывают пробелы в программе и просто возвращают любовь к школьным предметам. Наш блогер Маша Шумилова пообщалась с репетитором Зоей, которая училась на физика-ядерщика, но в итоге стала преподавателем и открыла свой образовательный центр.

«Не хотела работать за 15 тысяч рублей»

Я стала репетитором в 19 лет — когда училась в Политехе на физико-механическом факультете на дневной форме обучения. Учеба занимала много времени, и, поскитавшись чуть меньше года на разных работах, не связанных с репетиторством, я поняла, что мне совсем не хватает ни сил, ни ресурса. Надо было найти место, где я смогу что-то заработать, но при этом продолжать учиться. И вдруг я вспомнила, что в школе очень любила математику и у меня всегда получалось объяснять её одноклассникам. К тому же, у меня уже был небольшой опыт преподавания. Я распечатала отрывные объявления и расклеила их на столбах, деревьях и подъездах. И это сработало.

Потом я узнала о существовании сайтов-агрегаторов — стали приходить заявки уже не только с объявлений. А затем заработало и сарафанное радио. Конечно, я начинала работать за совсем небольшие деньги, но соотношение денег и времени меня — как студента — полностью устраивало. К тому же, это полезная когнитивная нагрузка.

Я работала на полставки в Институте мозга человека во время написания обоих моих дипломов — бакалаврского и магистерского. Тогда карьерная лестница была очень длинной — дорасти до адекватного уровня зарплаты было задачей многих лет. Поэтому я продолжила преподавать и после окончания вуза. Я понимала, что если уйду в науку, зарплата у меня будет тысяч 15. А меня не так уж сильно вдохновляла научная сфера, чтобы работать почти за бесплатно.

Может, это, конечно, такой хитрый план? Если в науке будут платить большие деньги, туда резко пойдут те, кто к науке неспособен. Придется выстраивать определенные фильтры, чтобы людей отсеять. А в нынешней ситуации в науку, вероятно, идут люди, которые готовы этим заниматься в любом случае, независимо от денежного вопроса. Деньги в научной сфере, конечно, появляются — но не сразу. Не все готовы ждать.

«Опыт без эмпатии не работает»

Вуз научил меня качественно работать с информацией. Я была не самым прилежным студентом: ходила не на все лекции, например. Поэтому к сессии обычно готовилась в читальном зале — приходилось самостоятельно разбираться с огромным количеством информации: начинать с основ, а затем погружаться всё глубже. Теперь я таким же образом стараюсь давать знания ребенку — от общего к частному, чтобы картинка складывалась цельная.

Но с детьми общаться меня, конечно, в вузе не учили: у меня кафедра не просто не педагогическая — она в принципе не подразумевает общения с людьми. Такая специфика. Но у меня есть диплом о профессиональной переподготовке педагога дополнительного образования. Правда, и там я не так уж много узнала — давали какие-то очевидные вещи.

Мне кажется, степень успешности педагога определяется, в первую очередь, каким-то компонентом в его изначальном складе личности и психики. Главное, чтобы педагог осознал, что обладает этим особым компонентом — и успешно его применял.

Я вот понимала, что могу доносить сложное простыми словами, у меня развита эмпатия — это помогает мне подстроиться под человека, чтобы понять, какие «ключики» подобрать к нему. Одно дело — чётко выдавать материал и готовить мотивированных потенциальных стобалльников. Совсем другое — заниматься с детьми, саботирующими учебный процесс, сталкивающимися с серьёзными психологическими блоками вплоть до полного неприятия предмета. И здесь важны уже совершенно иные моменты: понимание, как достучаться до человека, способность точно осознавать, как он мыслит, разговаривать на его языке. Этому нельзя научиться в вузе.

Если ты крайне эрудирован, но совершенно не эмпатичен — со сложными случаями ты работать не сможешь. Но с теми, кто изначально замотивирован, кому репетитор нужен исключительно как проводник между знаниями и самим учеником, я думаю, все получится.

«Репетиторы будут нужны всегда. От школьной системы это не зависит»

Часто спрашивают: «Почему в школе не готовят на 100 баллов?» Возможность и умение сдать на 90+ нарабатываются только дополнительной подготовкой — школьная программа не охватывает такой объём материала. Кому-то достаточно общих знаний, общей эрудиции, но и в вузы ведь не все стремятся.

Я уверена, что даже если изменится система, репетиторы будут востребованы. Программу под сто баллов по всем предметам переделать невозможно. И даже если в школе будут организованы специальные факультативы, кому-то нужен индивидуальный подход, совершенно отличный от того, который способна дать школа. Всё это требует огромных государственных и финансовых ресурсов. Поэтому я думаю, что профессия частного преподавателя не исчезнет никогда. Я, поступая в Политех, тоже занималась с репетитором, когда никакого ЕГЭ ещё не было. Программа вузов была намного сложнее школьной, и требования к поступлению, соответственно, тоже. В этом смысле мало что изменилось.

«Не хочу, чтобы Моцарты стояли у станка, а математики писали симфонии»

Репетиторство — это работа на себя. Нет карьерной лестницы и начальника, который тебя повышает. Это касается и зарплаты, и развития. Здесь нужно шевелиться самому. Поэтому я собрала группы и пригласила других педагогов по разным предметам. Это логичное продолжение деятельности, которая мне нравится.

Однако это не бизнес ради бизнеса — я могла бы взять франшизу и это стоило бы мне гораздо меньших финансовых потерь. Но это бы сказалось на качестве. Я не нанимаю абы кого, плачу достойную зарплату. Мне хотелось набрать педагогов, которые мне интересны — педагогов, близких мне по духу. Я планировала создать комфортное учебное пространство со спокойной и уютной атмосферой. Можно было сделать всё это гораздо более чёрство — но мне это не подходит.

В перспективе это не должно выглядеть как исключительно подготовка к государственным экзаменам — я стараюсь выстроить чёткую систему, где дети сначала хорошо разбираются с собой и определяют личную стратегию, а потом идут готовиться именно по тем направлениям, которые подходят им лучше всего. Я сама пришла к этому через боль — я понимаю, что могла гораздо быстрее и лучше развить свою личность, если бы я не обучалась там, где обучалась. И хочу, чтобы наши ученики не допускали ту же ошибку, а развивали свои таланты и могли полностью реализовали себя. Не хочу, чтобы Моцарты стояли у станка, а математики писали симфонии. В этом я вижу задачу своей школы.

Иллюстрация: cosmaa / Shutterstock / Fotodom