«Даже на ОГЭ оценивают не так строго». Учитель — о входном тесте по русскому для детей мигрантов

«Мел» неоднократно писал о входном тесте в школы для детей мигрантов. Вот и наш постоянный блогер, учитель русского языка и литературы с более чем десятилетним стажем Ирина Стеценко столкнулась с ним в своей работе и решила высказаться.
Я работала с самыми разными детьми: от тех, кто нуждается в коррекции и с трудом осваивает основы, до олимпиадников, которые блистают на конкурсах. Я люблю свою работу, потому что вижу, как дети растут, преодолевают трудности и находят радость в узнавании нового.
Есть в моем опыте и двуязычные дети, которые осваивают одновременно русский и свой родной язык. А недавно в нашей школе произошел случай, который заставил меня задуматься о требованиях к детям-иностранцам.
Недавно в школу пришел ребенок из семьи иностранных граждан. Для него русский язык является родным, и он изучал его в русскоязычной школе другой страны. Вот только входной тест, предусмотренный законодательством, он так и не прошел.
Этот тест проверяет уровень владения русским языком, включая письменные навыки, и требует практически идеального знания орфографии, пунктуации и стилистики.
Проанализировав задания, я пришла к выводу, что порядка 70% русских школьников, которые учатся в обычных российских школах, не справились бы с этим тестированием на требуемом уровне.
Устная часть, предложенная ученикам среднего звена, практически идентична итоговому собеседованию в 9-м классе! А письменная — и того хуже.
Например, одно из заданий предполагает ответы на вопросы по тексту, прослушанному дважды. Это очень сложно, поскольку трудно точно вспомнить тонкости, которые ты слышал, но не можешь проверить по тексту.
Другой критерий — поставить 0 баллов за три орфографические или три пунктуационные ошибки, что кажется чрезмерным, учитывая, что в школьных сочинениях меньшего объема ученики часто допускают гораздо больше подобных ошибок.
Да даже в работах ВПР и ОГЭ учеников оценивают не так строго!
Для прохождения тестирования ребенку необходимо набрать 20 баллов из 22, тогда как для сдачи итогового собеседования достаточно 10 из 20, а для сдачи ОГЭ по русскому языку — 15 из 37!
Про ВПР я и вовсе промолчу, они вообще ни на что не влияют. В большинстве школ — даже на годовую оценку.
Этот тест для иностранцев не просто проверяет базовые знания — он требует совершенного владения языком.
И это вызывает вопросы о справедливости: наши собственные ученики часто допускают ошибки в диктантах, путают правила, и это нормально — они учатся, развиваются. Но для детей-иностранцев государство устанавливает планку, которую не ставит перед своими.
Такие требования могут создавать барьеры для интеграции и мешать детям, которые могли бы успешно адаптироваться. Возможно, стоит рассмотреть адаптацию теста, чтобы он лучше соответствовал реальным возможностям учеников.
Фото: © TY Lim / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов
Виктория Ильина«Короткий ответ: никак» — пожалуй, самая спорная рекомендация статьи. Да, признание родителей не изменит прошлого, а разговор не гарантирует извинений. Но это не значит, что о пережитом нужно молчать. Между «устроить суд истории» и «закрыть тему» есть третья возможность: спокойно рассказать, что помнишь, что чувствовал и как это на тебя повлияло. Не ради мести или покаяния, а чтобы назвать пережитое своими словами и обозначить границы. Родители могут искренне не помнить — но статья лишь предполагает это, не зная обстоятельств конкретной семьи. Избирательность памяти сама по себе не доказывает ни забывчивости, ни правоты одной из сторон. Почему же защитная версия взрослых считается вероятной, а желание выросшего ребёнка высказаться объявляется попыткой «переписать детство»? Забыть старые обиды по приказу невозможно. Молчание не означает, что проблема решена. Исследования также показывают: пережитое в детстве насилие связано с повышенным риском повторения жестокого или пренебрежительного обращения со своими детьми. Поэтому очень важно не «оставить родителей в покое», а осмыслить свой опыт и не передать его дальше. Разумеется, разговор стоит подготовить и вести без оскорблений. А вот объявлять молчание универсальным способом исцеления — безответственно, важно не просто прекратить разговоры о прошлом, а именно разобраться, как не воспроизвести пережитую несправедливость уже в отношениях со своими детьми.
Родители били меня в детстве, а теперь говорят, что ничего не было. Почему они так делают?
Юрий НикольскийПолвека сохраняю вес. Утром встаю на весы. Если вес выше той отметки, что установил полвека тому назад, то в этот день пищи на четверть меньше предыдущего дня. Ем по 6 раз в день, йогурт за час до сна. Не редко толстеют в годы, когда перестают расти — здесь уменьшаются затраты, а привычка есть столько же сохраняется. Второй период после окончания учёбы — начинается спокойная жизнь. Третий период — организм стареет, то новые клетки образуются всё реже. Сейчас потребляю пищи в 3 раза меньше чем полвека тому назад. Для женщин ещё есть периоды, связанные с беременностью.
Дело не в гормонах: 10 ошибок, из-за которых вы не можете похудеть









