«Дочки-матери-учителя» — выпуск второй. Алиса окончила престижный вуз в Санкт-Петербурге по специальности
«Финансовое и антикризисное управление». Но потом поехала учить детей английскому языку в летнем лагере. Там она окончательно поняла, что хочет преподавать, как и её мама когда-то. Но мама почему-то отговаривала Алису от этой профессии.
Алиса Козорез, учитель английского языка в СОШ № 7 Обнинска
Я родилась на Украине, а потом мы переехали в Санкт-Петербург. Когда я была совсем маленькой, мама преподавала в школе. Меня часто было не с кем оставить, и поэтому мама брала меня на свои уроки. Я сидела на задних партах или в лаборантской, рисовала, перебирала какие-то камушки.
Дома я рассаживала на диване свои игрушки и кота, раздавала им листочки и задания — мне очень хотелось быть похожей на маму, и «школа» была одной из моих любимых игр
Я окончила Санкт-Петербургский государственный электротехнический университет по специальности «Финансовое и антикризисное управление». Около пяти лет назад я начала работать в детских лагерях. В языковой лагерь Хаглар в Ленинградской области меня взяли в качестве преподавателя английского языка. У меня была группа из малышей и старших ребят. Там мне удалось прочувствовать профессию, и я окончательно поняла, что хочу работать с детьми. Позже репетиторствовала, работала няней, а о программе профессиональной подготовки узнала от других вожатых — Кати Антоновой и Оксаны Шандалюк, уже состоявшихся «учителей для России».
Когда я прошла отбор на программу, родители были очень рады и поддержали моё решение. Папа, правда, переживал, что мне придётся уехать из Петербурга.
Я хочу быть учителем-вдохновителем. Вдохновение — это то, на чём будет строиться педагогика будущего.
У мамы довольно консервативная педагогическая позиция, поэтому мы чаще дискутируем, чем совещаемся. К примеру, недавно я начинала вести урок, и порядка 15 минут потратила на дисциплину: дети никак не могли собраться. Я разными способами пыталась привлечь к себе внимание, но голос не повышала. Не становиться жёстче — это мой принцип. Для мамы это не совсем ясно. С другой стороны, мы сходимся в том, что личный разговор решает почти любую проблему.
Анна Васильевна, работала в средней школе № 12 города Прилуки
Мечта работать учителем захватила меня в раннем детстве. Я всегда занималась с отстающими, вела уроки на днях самоуправления, мне это страшно нравилось. Ни врачом, ни космонавтом, никем другим стать я никогда не хотела. Работала я в итоге очень мало, всего год. Мой муж — военнослужащий, нам с семьёй приходилась часто переезжать, и не было возможности осесть на одном месте.
Сегодня в школе очень трудно. Самые умные — родители, они ждут, чтобы их требования выполняли, стоят горой за своих детей, даже когда те неправы. В моё время этого не было. С другой стороны, работать сегодня намного интереснее.
Я помню, как-то раз принесла на свой урок видеомагнитофон — дети сидели как мыши и были счастливы
А сейчас есть и интерактивные доски с указками, и гаджеты с приложениями. Хочешь организовать на уроке видеозвонок — пожалуйста. Возможностей стало больше. Во многих школах дети могут выбрать себе программы обучения, скажем, гуманитарную или математическую. Мы этого тоже были лишены.
Я совсем не хотела, чтобы Алиса становилась учителем, отговаривала её, как могла. О своём желании участвовать в программе она сказала нам только после того, как прошла первые этапы отбора. Мы с её отцом не отнеслись к этой идеей серьёзно: Алиса — очень творческий человек, она всё время вовлечена в какие-то социальные проекты, и, как говорится, чем бы дитя не тешилось. На моей нынешней работе была открыта вакансия с хорошей зарплатой, Алиса под неё подходила по всем критериям, мои сотрудники знали её и очень ждали. Я думала, дочка придёт работать к нам.
Когда Алису пригласили в Москву на собеседование, мы забеспокоились.
Одно дело работать с детьми в летнем лагере, а другое дело — в школе.
Я не представляю, как нынешние учителя без дополнительных заработков живут на свои зарплаты
Программа в этом смысле сняла мои опасения: Алиса получает стипендию, и не стоит перед необходимостью выживать.
Учителю необходим талант объяснять материал. Кто-то знает, а преподать толком не может. Кроме того, учитель должен быть человеком творческим. Говорю я и вижу это в своей дочери. Иногда я начинаю ей объяснять, как стоит себя вести с определённым ребёнком, а она мне: «Мама, ты ничего не понимаешь, все дети — разные, к каждому нужен свой подход». Она может не спать ночами, готовя уроки, легко потратит все свои сбережения на какие-то детские костюмы, распечатки. «Отдаст последнюю рубашку» — это точно про Алису. Ей работа нравится, и это главное.
Если вы тоже мечтаете о работе педагога, приходите на презентацию программы «Учитель для России» 15 декабря в Москве.
Популярные комментарии
ОльгаЧто значит стукачество? Я считаю так: если тебя никак это не касается, то об этом рассказать должны участники. Макисмум, что должен сделать ребенок — рассказать об этом родителям, чтобы взрослые люди уже решали надо ли доводить ситуацию до сведения школьной администрации. А если ребенка избили, унизили или регулярно оскорбляют, то он имеет полное право и даже должен рассказать об этом взрослым: учителю и родителям. Потому что дети сами не разберутся — это все миф, что они могут и должны разобраться сами. Может именно это учительница и имела в виду, когда говорила, что дети должны ей все рассказывать? А родители сделали из мухи слона?
Учительница поощряет стукачество в классе. Стоит ли запрещать ребенку доносить на других?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям







