«Маяк — смотри!»: повесть о девочке Эльзе, которая живёт на маяке и ждёт возвращения папы
14.10.2017
В издательстве «КомпасГид» вышла повесть Марии Ботевой «Маяк — смотри!» о рыжем Эдвине и его маленькой дочери Эльзе, которые живут на старом маяке. Но однажды папа уезжает в плавание, и девочка остаётся одна. Ну почти одна — с ручным волком по кличке Кулик-Сорока. Мы публикуем отрывок из повести. А прибыль от продажи книги пойдёт на помощь детскому хоспису «Дом с маяком».
Болезни Эльзы
Эльза постоянно болеет, вы не знаете об этом? Да, она всё время болеет, с ней почти всегда что-то не то, какой-то непорядок. То зуб выпадет, то колено окажется в ссадинах. Или ещё хуже — голос садится. Вдруг пропадёт, и всё. Горло не болит, температура нормальная, стабильная — а голоса нет. Исчез. Или вдруг веснушки побелеют, это вообще хроническая болезнь — каждую зиму веснушки пропадают. Весной появляются снова. Эльзе от этого ни холодно ни горячо, нисколько не беспокоит, а Эдвин что-то суетится, ходит несколько дней вокруг дочери на цыпочках, дышать боится.
Это всё оттого, что однажды, когда Эльза была ещё младенцем, она очень сильно заболела. Сначала пропали веснушки, потом голос, потом на коже появилась какая-то сыпь, поднялась температура. Несколько дней она лежала и почти не двигалась. Эдвин не знал, что делать. Как назло, к берегу никто не приставал, горизонт был пуст и чист. Как назло, маяк всё равно приходилось зажигать каждый вечер, а отцу было страшно отойти от дочери даже на другой конец комнаты.
Тут-то и появился волк Кулик-Сорока. Он как будто услышал из леса, как беззвучно плачет маленькая Эльза, как тяжело вздыхает Эдвин. Он пришёл в тот момент, когда малышка выпала из кроватки и летела на пол, а смотритель маяка не видел этого — что-то случилось с лампой, он пытался исправить поломку и сидел не разгибаясь. Кулик-Сорока успел схватить Эльзу уже у самого пола. Он осторожно взял её за пелёнки зубами, принёс наверх, положил у ног Эдвина. Потом сбегал за одеялом для маленькой девочки. За всем этим молча наблюдал смотритель маяка. У него, как и у дочери, пропал голос — от страха. Лампа загорелась сама собой, Эдвин уложил Эльзу спать — она уснула на удивление быстро, потом подошёл к волку, обнял его и заплакал. С тех пор Кулик-Сорока и живёт на маяке.
После того случая рыжий хозяин маяка очень боится за здоровье Эльзы. Стоит дочери чихнуть, как Эдвин со всех ног несётся к ней, укладывает в постель, приносит малиновое варенье. Надо сказать, Эльза почти и не болеет, но Эдвин на это ответил бы, что нам только так кажется, во-первых, а во-вторых, ему виднее, в-третьих, хорошо, что не болеет, вот и надо проследить, чтобы и дальше она была здоровой.
Зов варёной картошки
Рыжая Эльза совсем заскучала, перечитала все книги, словарь ей тоже стал надоедать, точнее, она на него немного обиделась. Совсем недавно ей попались слова «одинокий» и «одиночество». Не очень весёлые слова, честно говоря, это-то и не понравилось Эльзе. Кроме того, она поняла, что их можно сказать и про неё. Это у неё на маяке одиночество, она одинока. Конечно, рядом всегда верный волк Кулик-Сорока, то есть она не одна. Но всё же, всё же… С волком не поговоришь! Поговорить, конечно, можно, хоть весь день рассказывай ему о том, что видишь, читай стихи. Но он же не ответит! Вот что совершенно не нравилось Эльзе.
![](https://image.mel.fm/i/j/j9TCfBR70J/590.jpg)
Она сидела на самом верху, у фонаря, смотрела одним глазом на море и вдруг вспомнила, что Эдвин очень любит варёную картошку. Иногда он варит её, достаёт из погреба солёные грибы, всё делает только сам, даже накрывает на стол, хотя в обычные дни он этого терпеть не может. Эльза предлагает ему свою помощь, но он отказывается. Дочке кажется, что в такие вечера рыжий Эдвин какой-то не такой, как всегда, может быть, особенно рыжий, что ли. Нет, тут дело в другом. Он бывает такой разговорчивый в это время, рот не закрывается, когда только успевает поесть? Правда, иногда, наоборот, очень уж молчаливый, слова не вытянешь. Разный, но такой родной. Рядом, рядом. Эльза начала вздыхать, того гляди расплачется от одиночества и грусти.
На вздохи пришёл Кулик-Сорока, он всегда слышит, если кому-то плохо и грустно, даже если человеку бывает грустно тихо-тихо. Он сунул голову под руку девочке, чтобы она погладила. Но Эльза не обратила на него никакого внимания. Тогда он принёс откуда-то картофелину, положил рядом с ней и ушёл. Принёс ещё. А потом ещё и ещё. В конце концов волк натаскал столько картошки, что рыжая Эльза перестала вздыхать и горевать, а взяла в руки нож, кастрюлю, надела фартук и принялась за дело.
Пока она отрывала ростки от каждой картофелины, пока чистила, мыла, ставила кастрюлю на огонь, что-то произошло с ней. Вдруг стало легко-легко, сначала захотелось много болтать, обо всём на свете, да хоть вот о чистом горизонте, хоть о куликах и сороках. Потом она чуть не засмеялась, но в это же время ей внезапно захотелось просто послушать тишину, погладить Кулик-Сороку. Но он куда-то пропал, а как позвать, чтобы не нарушать тишины? А больше всего Эльзе хотелось, чтобы Эдвин понял, что картошка сварена для него, и чтобы вот прямо сейчас появился корабль и к ней приплыл он, её отец. Не может же он пропустить такую вкуснятину! Пусть приводит хоть всю команду, не жалко, главное — поскорее увидеть его.
Но на зов картошки пришёл совсем не Эдвин.