«Я знал, что университет может легко меня отчислить, если захочет»
«Я знал, что университет может легко меня отчислить, если захочет»
«Я знал, что университет может легко меня отчислить, если захочет»

«Я знал, что университет может легко меня отчислить, если захочет»

История немецкого студента, которого отчислили из СПбГУ после интервью с экологическими активистами

Анна Ефимова

3

08.07.2019

Студент из Берлина Лукас Латц учился в СПбГУ. Весной он взял интервью у активистов, которые выступают против строительства горно-обогатительного комбината. В июне его отчислили из вуза и запретили въезд в Россию. Лукас рассказал «Мелу», думал ли он, что всё так закончится.

Почему вы приехали в Россию?

Я учусь в магистратуре Института восточноевропейских исследований Свободного университета Берлина на социолога и интересуюсь тем, как живётся в авторитарных государствах. Поэтому решил поехать на год учиться в Россию, чтобы провести наблюдения и увидеть всё своими глазами.

Впервые приехал в Россию в прошлом году, в сентябре. У моего университета есть партнёрство с вузами только в трёх российских городах — в Москве, Санкт-Петербурге и Казани. Я выбрал Санкт-Петербург. Это столица гражданского общества России: здесь много разных некоммерческих негосударственных движений. Мне показалось, что культурная жизнь здесь богаче, чем в других городах. К тому же в Петербурге дешевле, я едва бы мог позволить себе прожить в Москве целый год.

Вы тогда знали, что будете писать об экологических активистах, которые настроены против государственной власти?

Когда я приехал в Россию, я ещё не знал, по какой конкретно теме буду писать магистерскую диссертацию. Я изучаю русский язык в общей сложности три года, но в сентябре владел им ещё довольно слабо, так что сначала мне нужно было заниматься языком.

В конце первого семестра я стал изучать русскоязычную социологическую литературу о гражданском обществе. Увидел, что про экологические движения в России пишут очень мало. Насколько я понял, социологам эта тема раньше была не очень интересна. Но, читая СМИ, я подумал, что сейчас это уже не так. Решил писать про то, как в России работают экологические движения.

В феврале и марте этого года я отправился в большое путешествие, был в пути примерно семь недель: из Санкт-Петербурга поехал в Москву, Ярославль, Екатеринбург, Челябинск, Красноярск и на Байкал. В этом путешествии я решил, что буду писать исключительно про экологическое движение «Стоп ГОК» из Челябинска (движение выступает против строительства Томинского горно-обогатительного комбината. — Прим. ред.).

Почему именно о нём?

Мне показалось, что его история типична для России. Сначала я читал об этом движении в СМИ, отмечал имена разных людей, у которых чаще всего брали интервью, писал им и договаривался о встрече. Представлялся социологом и журналистом, потому что у меня есть связи с немецкими СМИ.

Я решил, что людям интереснее разговаривать с человеком, который сразу напишет о них статью, чем с социологом, который, возможно, только через год напишет маленькую книгу.

Но в первую очередь эти интервью, конечно, были в учебных целях. Люди из этого движения — волонтёры, в будни им надо работать, поэтому мы встречались обычно по выходным в каких-то кафе. Я записывал всё на диктофон, чтобы потом расшифровать беседы.

Люди не относились к вам с подозрением?

Часто казалось, что люди мне не доверяют. Я спросил об этом у знакомой, с которой тогда часто общался. Она объяснила, что у активистов из Челябинска много плохого опыта: они не знают, придёт к ним обычный человек, как я, или провокатор.

Мне рассказали, что однажды такой провокатор уговорил активиста поджигать мусор на стройке ГОКа. Потом этот человек за поджог сидел в СИЗО шесть месяцев. Но люди, с которыми я общался, в принципе не боялись властей. Те, кто получал угрозы, уже не участвовали в движении. С ними я не смог пообщаться.

В конце апреля я опубликовал в немецкой газете текст о своей поездке в Челябинск. Через месяц, 28 мая, ко мне в общежитие пришли двое полицейских

В течение двух часов они меня допрашивали. Составили протокол и сказали, что я злоупотреблял своей визой (то есть использовал учебную визу с рабочими целями, а это запрещено. — Прим. ред.). Они сказали, что как студенту мне запрещено работать и брать интервью.

Как полицейские вас нашли?

У меня есть разные теории, как они меня нашли. Когда в немецкой газете вышла моя статья, один из активистов, о которых я писал, выложил пост. На него в России заведено уголовное дело, и он написал, что этим заинтересовались немецкие СМИ. Без всяких сомнений, за ним [этим активистом] наблюдают специальные службы. Возможно, после этого поста они и обратили на меня внимание.

После того как ко мне пришла полиция, я узнал, что какая-то государственная структура запросила в СПбГУ мои личные данные и информацию о моём зачислении. В университете мне намекнули, что это могло произойти из-за моего интереса к политике.

Вы ждали, что за этот интерес к политике вас могут исключить из вуза?

Я понимал, что еду в авторитарное государство и что со мной может такое произойти. Я знал, что университет может меня легко отчислить, если захочет. Государство часто действует беспредельным способом. Поэтому всегда, когда я занимался делами, которые не очень государству нравятся, например наблюдал за несанкционированными митингами, я проверял риски. Узнавал, что со мной может произойти, куда меня могут увезти.

Я понимал, что это [такая деятельность] не всегда для меня безопасно. Но я знал, что на практике никогда из вуза по такой причине не отчисляли и, если такое произойдёт, это будет беспредел. Но беспредел часто случается в России. Даже если просто говоришь с прохожими на улице, читаешь газеты, каждый день находятся события, о которых люди мне говорят: «Разве это не беспредел?»

Что вы делали после отчисления из СПбГУ?

Сейчас я вернулся домой, а неделю назад получил письмо от юриста НКО «Гражданский контроль» из Санкт-Петербурга. Она прислала мне ссылку на сайт МВД, где можно ввести свои данные и проверить, если ли у человека запрет на въезд. Я проверил: там было написано, что имеются основания для неразрешения въезда в РФ на пять лет. Но конкретно какое основание, не знаю. Юрист отправила запрос в МВД, чтобы узнать об этом подробнее.

Сейчас я собираюсь дописывать диссертацию, для которой проводил интервью в России. Она пока не готова. Сейчас как раз расшифровываю интервью с волонтёрами из Челябинска. Защищать, наверное, буду осенью.

Фото: страница Лукаса Латца на Facebook

Комментарии(3)
Есть у него странице в инстаграме?
Пусть попробует в Германии высказаться о мигрантах! О том, что они творят!!! О том, как изнасиловали местную женщину! Вот тогда и узнает!
Вы утверждаете что до иммигрантов не существовало немцев осужденных за изнасилование? Изнасилование как таковое не является особенностью иммигрантов, изначилование это интернациональная особенность человека, и существует во всех странах.