Почему приёмным детям не всегда стоит обнимать друг друга, а родителям не всегда нравятся фотографии с утренников

«Столь широкий ареал распространения сказки „Колобок“ неоспоримо свидетельствует о её важности в передаче неких сакральных знаний новому поколению. Не случайно её очень высоко ценил педагог К. Д. Ушинский, настолько высоко, что даже сделал свой вариант литературной обработки этой сказки (В. Ю. Слабинский). „Колобок“ — это непростая сказка. Попробуем расшифровать послание предков. Из большого количества интерпретаций смысла я выбрал пять наиболее достоверных, на мой взгляд: астрономическую, юнгианскую, мистическую, архетипную и интерпретацию личностного роста».

«Малыши в столовую не ходят, им привозят еду в группу, ставят кастрюльки в центр стола. Ребёнок или сам себе накладывает, или, если ещё не умеет, показывает воспитательнице, которая обедает с ним за одним столом, что он хочет. Детей не кормят, все едят самостоятельно — даже те, кому чуть больше года. После еды малыши убирают за собой тарелки, остатки еды сбрасывают в специальный бокс, в другой кидают салфетки. После полдника грязные стаканы сами ставят в посудомойку».

«У каждого есть право запретить публикацию изображений своих детей, но им мало кто пользуется. Школы и детские садики перед публикованием фото с утренников и олимпиад берут у родителей письменное согласие. Обычно родители подписывают такие бумаги вместе с подачей заявления на поступление ребёнка в сад или школу, но они регулируют лишь размещение фотографий и роликов с детьми на сайтах школы, Комитета по образованию, других муниципальных и государственных структур, задействованных в процессе обучения. И никак не влияют на взаимоотношения родителей».

«Поначалу мы не придавали особого значения этой теме. Казалось, такие вещи должны наладиться сами собой. Но периодически возникали ситуации, в которых дети не видели ничего особенного, но мы, взрослые, переглядывались, понимая, что это может плохо закончиться. Расскажу без имён. Мальчик наваливался на девочку всем весом, буквально сидел на ней так, что она едва могла дышать, щипал, выкручивал руки, а она не издавала ни звука. Кто-то из взрослых заходил и разгонял эту пару в разные стороны. Это повторялось до тех пор, пока мы не начали наказывать девочку за то, что она не вырывается и не зовёт на помощь».

«Мама понимала, что у меня, как и у любого другого человека, с возрастом появляются определённые границы, которые перешагивать нельзя, даже если ты самый главный человек в чьей-то жизни. Мама не читала мои переписки и дневники, не трогала вещи без спроса, не вламывалась в комнату с закрытой дверью, не дёргала меня расспросами про то, с кем я дружу и где гуляю. Ей не нравилось, когда я отказывалась на что-то отвечать или молча уходила из разговора, и мы часто ругались из-за этого. Однако она никогда не давила на меня, не вынуждала отвечать и не использовала свой статус матери, чтобы совершать неуважительные или даже возмутительные поступки».