Бросила работу в Google ради времени с дочкой: что такое портфельная карьера и почему она нужна мамам

Можно ли вести несколько бизнесов и при этом каждый день забирать ребенка из школы в четыре часа дня, гулять с ним по парку и не открывать ноутбук вечером? Так живет наша героиня, предпринимательница Таня Меламори. Она бросила карьеру в Google и теперь называет себя «портфельной» мамой: вместо одной работы в найме развивает сразу три собственных проекта и воспитывает дочь. «Мелу» Таня рассказала о своем пути и о том, почему для нее свобода оказалась важнее стабильности.

«Видеть дочку час в день перед сном — это катастрофа»

Я забираю дочь из школы, и мы идем в парк с ее друзьями. Недавно гуляли полтора часа под проливным дождем: взрослые обсуждали британскую налоговую, дети копали яму из грязной жижи. Домой пришли мокрые насквозь: я до нитки (зонты принципиально не признаю), Алиса — черная с головы до ног. В моей голове детство выглядит именно так. И мало кто верит, что так выглядят будни матери с тремя бизнесами.

Почти каждый день я забираю Алису из школы в четыре часа. Иногда позже, когда у нее кружки. Дальше всегда одно и то же, в любую погоду: мы идем в ближайший парк, который находится в двух минутах от школы. С нами почти всегда пара ее одноклассников — зимой или летом, в солнечный день или пасмурный, без разницы. Этому ритуалу почти два года, он сложился, как только Алиса пошла в школу. За всё это время мы пропустили прогулку после школы раза два или три, не больше.

Я росла в Юрмале до 13 лет, и в моем детстве было так же: школьный двор, море, лес рядом со школой и прогулки с друзьями после уроков. Это было лучшее время моего детства, и я хочу, чтобы у моей дочки оно было таким же.

Я смотрю на других детей в ее классе и вижу, что родители видят их сильно меньше: почти всех забирают из школы ближе к шести, часто не родители, а няни. Родители появляются в парке только по пятницам. В школе у дочки еще есть завтраки: к восьми утра можно привести ребенка позавтракать в школу, чтобы родители успели в офис к 9. Это удобно для родителей, но для меня видеть дочку час в день перед сном — это катастрофа.

Но, останься я в Google, и у меня было бы то же самое. Я бы оставляла Алису в школе на продленке до шести, потом шла бы домой, готовила ужин, укладывала спать. Никакого парка: если забрать ребенка в шесть, на прогулки уже нет времени.

Сразу оговорюсь: не каждая мама может забирать ребенка из школы в четыре часа и гулять с ним до вечера. Я не хочу делать вид, что всё зависит только от силы воли или навыков тайм-менеджмента. Но и дело не только в удаче. Такие прогулки стали возможны только потому, что я изменила свое отношение к работе.

«Совмещать ребенка и работу в Google невозможно»

В Google я была хорошим менеджером: мои рейтинги по внутренним оценкам держались на уровне 100%. Когда я уходила, все спрашивали почему: компания прекрасная, зарплата хорошая, на выгорание не похоже. А я однажды посчитала: если останусь и пойду вверх, дочь буду видеть час перед сном — и то не каждый день. Я честно пробовала расставлять приоритеты на работе, но, сколько ни переставляй задачи, времени с дочкой не прибавлялось ни на час: корпоративная работа забирает себе весь день, и приоритеты тут ничего не двигают. Я смотрела на директоров, которые с самого утра бегают от встречи к встрече и не успевают поесть, и думала: неужели в 45 мне захочется так жить?

Решение уйти зрело три с половиной года, и это обычный срок, что бы ни писали в книгах про мгновенные озарения

Последняя моя роль в Google была связана с привлечением талантов. По сути это значило постоянные разъезды: я летала по университетам Европы и Африки, выступала, искала для компании лучших людей. Дочка родилась в 2020 году, в ковид, и мне сразу стало понятно: уезжать от нее я не хочу. У нас в команде была девочка, у нее родился ребенок в 2018 году, и в один год ей пришлось оставить его дома, чтобы на три дня улететь на корпоратив из Польши в Дублин. Я смотрела на свою дочь, которой к концу декрета был почти год, и понимала, что так не сделаю. Не смогу оставить ее на несколько дней, чтобы поехать на корпоративный выезд, сидеть на мероприятии со скучающим видом и слушать очередные разговоры про KPI.

Уйти из Google я хотела еще до рождения Алисы, мне хотелось заниматься своими проектами. В 2019–2020 годах я параллельно с офисной работой запустила несколько пробных ласточек: один проект выгорел, другой — нет. Так что к моменту, когда родилась Алиса, я уже знала: свои проекты — это интересно, этим можно жить. Но с ее рождением всё стало окончательно ясно: совмещать воспитание ребенка и фултайм, да еще с постоянными разъездами, невозможно.

«В любой момент могу пересобрать свое расписание под дочку»

В корпоративной карьере мой день целиком принадлежал компании. Я была на связи с девяти до шести, сидела на встречах, отвечала на входящие, и календарь заполнялся чужими задачами сам собой. Настоящей, думающей работы в этом было часов двадцать в неделю, а остальное уходило на присутствие ради присутствия. Когда проекты стали моими, заполнять мой календарь оказалось некому, кроме меня.

Мой день сейчас выглядит так: просыпаюсь, помогаю дочке собраться, в школу ее отводит муж. До половины десятого я завтракаю в тишине, пью черный кофе и раскачиваюсь. В 9:30 сажусь за рабочий стол и первые два часа я не включаю никакие мессенджеры и соцсети: со мной нельзя связаться. Эти два часа уходят на задачи с самой высокой интеллектуальной нагрузкой, например, сейчас это книга: каждое утро два часа я пишу книгу про портфельную карьеру. Иногда это два часа, иногда три, но никогда не больше: я не верю, что мозг способен работать на пределе дольше трех часов.

В 12:00 иду на спорт, час занимаюсь, потом готовлю (всегда сама — люблю домашнюю еду) и обедаю. После обеда сажусь за другой тип задач, за те, что уже не требуют от меня большого умственного напряжения: переписка, операционные решения, ответы клиентам, контент в соцсети. Если в этот день надо что-то снимать — уроки или ролик на YouTube, — снимаю.

В 15:45 закрываю компьютер и иду за дочкой: гуляем, готовим ужин, ужинаем. В 20:30 я укладываю Алису и всегда провожу с ней час: читаем, болтаем, я спрашиваю, как прошел день. Перед сном она рассказывает всё, что ее волнует: что ей понравилось в ее дне, что нет, что с друзьями, что в школе. В девять она засыпает. Дальше я либо изредка возвращаюсь к работе, если аврал, либо (чаще!) закрываю ноутбук и занимаюсь своими нерабочими делами.

Работа у меня делится на три типа. Есть контент — всё, что связано с текстами и роликами, и для меня самой, и для приложения, и для проекта про искусство. Есть большие задачи, в которые нужно вкладываться сейчас, чтобы они принесли деньги потом: сейчас это книга. И есть операционка — то, что нужно закрывать, чтобы бизнес не шатался и приносил доход в моменте: клиентские запросы, оформление курсов, общение с командой. Каждую неделю я выбираю себе три фокуса, по одному на каждый тип: одну большую вещь ради будущего, одну операционную задачу ради денег в этом месяце и что-то новое, что хочу попробовать. А дальше решаю, что отдать команде, а что сделать самой.

В этот порядок врываются дедлайны. Если горит один проект, я отодвигаю всё остальное на неделю-две — решение не оптимальное, потому что потом отложенное наваливается разом. Но мы живем в реальном мире, всё не распланируешь, авралы случаются. Иногда в жизнь врываются не рабочие дедлайны, а детские потребности: школьные поездки, болезни, каникулы. Тогда я закрываю работу и фокусируюсь на дочке. Например, в эту пятницу школа закрыта, я перенесла все свои рабочие задания на другие дни и еду с дочкой на выставку фей в Британскую библиотеку.

В школьные поездки (а они случаются раз в квартал) я езжу всегда, что бы ни происходило на работе: мне важно быть рядом с Алисой, и я не хочу, чтобы она маленькая ездила через полгорода без моего присмотра. Всё остальное просто переносится на другой день. Роскошь тут в том, что я управляю своим расписанием и своими задачами, а значит, в любой момент могу пересобрать свое расписание под дочку.

От дня коллеги, который остался в найме и тоже хочет быть с ребенком, мой день отличается одним — гибкостью

Я группирую рабочие часы в блоки: утром два-три часа сфокусированной работы, потом перерыв на обед, потом еще два-три часа на текучку, и дальше снова мое время. Сидеть с девяти до шести в офисе я просто не могу, мозг так не работает: мне обязательно нужно отвлечься после блока задач. Прогулка с ребенком после школы или спорт в обед — это то, что держит мой основной рабочий инструмент — голову — свежим.

Помню, как это было в офисе: после обеда все еще делают что-то час-два, но после трех эффективно уже никто не работает, бурная деятельность всё больше имитируется.

Отдельным блоком стоят каникулы. У ребенка «отпускных» дней гораздо больше, чем было у меня в корпорации. А сейчас я могу просто взять ноутбук, уехать с дочкой и спокойно работать оттуда, откуда хочется. Мне не нужно отпрашиваться, считать дни отгулов, согласовывать. Для меня это и есть свобода.

«Карьера в корпорации — это мамина мечта, а не моя»

Со стороны это может выглядеть как красивая картинка из соцсетей, но у меня было три выгорания, а первый мой проект провалился. Были годы, когда я надеялась усидеть в корпорации и держать проект для души на стороне, и это не сработало. У «портфельной» мамы нет суперспособности успевать всё. Я выбираю, когда быть рядом с дочерью, и плачу за этот выбор нестабильным доходом. Эту цену я выбрала осознанно.

Все три выгорания случились до рождения дочки, и они как раз подтолкнули меня что-то серьезно поменять: стало ясно, что жизнь по-старому больше не приносит удовлетворения, надо пробовать новое. Выгорание, на мой взгляд, — это не физическая усталость. Усталость — это когда можно отоспаться в отпуске и вернуться на работу с новыми силами. Выгорание — это потеря смысла.

На работе тогда я уже просто не могла находиться, считала каждую минуту до 18:00. Всё казалось бессмысленным лицемерием. Хотя это была ровно та же работа, которую пятью годами раньше я обожала.

Помог психолог. На одной из встреч до меня дошло, что строить карьеру в корпорации — это мамина мечта, а не моя. А моя мечта какая-то другая, и надо пробовать, чтобы понять какая. Так появились первые проекты

Один из них был посвящен современному подходу к медитации. Мы сделали хороший продукт, но не смогли его продвинуть. Позже идея легла в основу приложения, у которого сейчас 3,7 миллиона скачиваний.

В найме понятная цикличность дохода: зарплата раз в месяц, можно всё посчитать и спланировать. Сейчас у меня другая цикличность доходов: шестимесячная. Какие-то месяцы приносят совсем мало денег, хватает только покрыть расходы бизнеса и налоги, какие-то месяцы дают прорывные доходы. Но пока я не поняла, что мой цикл теперь не месяц, а шесть, у меня были серьезные проблемы. Приходило много денег — хотелось сразу куда-то поехать, потратить. А потом несколько месяцев приходил минимум, и хотелось вернуться в наём. Перестроиться на долгосрочное планирование заняло время. Сейчас я как раз пытаюсь выстроить более стабильный поток, чтобы сгладить эти пики, но это тоже небыстро.

Прошлым летом мне так всё это надоело, что я всерьез захотела просто пойти на работу без когнитивной нагрузки. Тогда я никак не могла придумать систему маркетинга и продаж, которая сгладила бы перепады дохода. Я шла как-то мимо кафе и думала: как классно работать бариста — в шесть закрыл кофейню и больше о работе не думаешь. Даже посмотрела объявления, сколько у нас в районе платят бариста. Еще была мысль пойти на полставки в наём в офис. А потом вспомнила всё это: отпрашиваться, ходить в офис, час пик в метро и пробки — и меня аж затошнило. И передумала.

В жестких рамках мне тяжело. Высиживать часы, сидеть на встрече ради встречи — не для меня

Сейчас я делаю только то, что имеет смысл лично для меня, а бессмысленное стараюсь делегировать или автоматизировать. Волшебного ИИ-агента, который мигом заберет всю нелюбимую работу, пока не существует, но убрать из своих дней бессмысленный труд я стараюсь. В найме его много: пустые правила, мало гибкости, и это меня убивало. Так что цена для меня оправданна: я чувствую и свободу, и гибкость.

Плюс еще одно преимущество: в своей работе я не вижу потолка по доходу, я понимаю, как можно вырасти в пять, в десять, в двадцать раз. В найме зарплата росла на 2–3% в год, иногда на 15%, если повышение, но это всё равно предсказуемый минимум, который меня угнетал.

«Я решила всегда вставать на свою сторону»

Раньше я спрашивала себя, как всё успеть. Теперь спрашиваю иначе: какую структуру дня я защищаю и ради чего? Кто решает, где проходят мои границы? Когда я уходила из найма, я пообещала себе всегда вставать на сторону личности. Это обещание оказалось не только про карьеру, но еще и про то, успею ли я сегодня промокнуть под дождем вместе с дочкой.

Если мой день служит моим ценностям: провести время с семьей, делать проекты, в которые я верю, нести смыслы, которые мне кажутся важными, тогда этому есть место в моем дне.

Поэтому вопрос, который я задаю себе по утрам, теперь звучит так: что мне сегодня важно сделать и что из этого несет смысл? А заканчиваю день я обычно в обнимку с дочкой. Совсем скоро она вырастет и не захочет уже столько времени проводить со мной, поэтому я стараюсь быть с ней рядом, пока это возможно.

Обложка: © личный архив Тани Меламори