«Тяжелейший, но важный опыт». Юзефович, Горалик, Архангельский — о том, как и зачем они преподают в вузах

Теперь свой праздник есть не только у учителей: 19 ноября в России отмечают День преподавателя высшей школы. Линор Горалик, Александр Архангельский и Галина Юзефович рассказали, почему им нравится преподавать и чему они учатся у своих студентов.
Александр Архангельский
Журналист, писатель. Преподаёт медиаграмотность, журналистику, методы гуманитарных наук и трансмедийный сторителлинг в Высшей школе экономики
Я литератор. Я занимаюсь тем, что связано со словами: это и литература, и визуальные образы, связанные со словом, и преподавание, с помощью которого я транслирую другим свои мысли и опыт. Отделить всё это друг от друга невозможно. В самом начале перестройки я стал преподавать историю русской литературы в Ленинском пединституте. Это был тяжелейший, но важный опыт. Кампусы института были разбросаны по всей Москве. Лекции начинались в 08:30, а заканчивались в 9 вечера. И главная моя задача тогда была — согласовывать глаголы в предложении правильно, так, чтобы закончить фразу. Настолько я уставал.
В 1992 году меня позвали читать лекции об истории русской цивилизации в Женевский университет. А швейцарской системе образования присуща вариативность: в одной школе учитель мог рассказать всё про Гейне и ничего — про Гёте, в другой школе — наоборот. И потому знания теперешних студентов могли сильно разниться. В такой аудитории нужно угадывать, где может быть общее поле, или создавать его с нуля. Это невероятно сложно, но позже этот опыт пригодился мне и в России. У студентов, которые приходят сегодня в университет, тоже достаточно разный багаж. Их нужно приводить к общему знаменателю.
С 2006 года я стал работать в НИУ ВШЭ, на направлении деловой политической журналистики в рамках факультета политологии. Потом в вузе выделился факультет журналистики, из него вырос факультет медиакоммуникаций, а затем — факультет коммуникаций, медиа и дизайна. То есть поле компетенций постоянно расширяется, и преподаватель осваивает его вместе со студентами, стараясь на полшага их обогнать.
Преподаватель идёт как по болоту, нащупывая с помощью шеста, есть ли впереди кочка или трясина
Он ведёт студентов за собой, а если они его вдруг обгоняют — это счастье. Например, когда мы начинали, было ещё неочевидно, что телевидение потихоньку перестаёт занимать место, которое оно занимало в сознании людей раньше. Мы не знали, что технология визуализации распространится так широко, что каждый человек вскоре будет уметь монтировать, делать комиксы. Те компетенции, которые мы давали в 2006 году, становились бессмысленными к 2012-му.
Научить воевать на примере прошедшей войны невозможно. Но можно научить принимать решения в непредсказуемых обстоятельствах. Я всегда начинаю лекцию со слов: «Всё, что я вам расскажу, вы забудете. Но кейсы, которые мы изучим, останутся с вами, потому что вам придётся принимать решения в неожиданных обстоятельствах завтрашнего дня». А вот этому учить можно — и неважно, на каком материале.
Я наблюдал за траекториями своих студентов и видел, что они обгоняют меня. Учиться у своих бывших учеников — самое приятное, что есть на свете. Это провоцирует твой собственный рост.
Линор Горалик
Поэт, писатель, маркетинговый консультант. Преподаёт маркетинг в Стокгольмской школе экономики, теорию моды в Институте гуманитарных историко-теоретических исследований НИУ ВШЭ и теорию костюма в Шанинке
Преподавание даёт мне эгоистическую возможность систематизировать, углублять и упорядочивать собственные знания по той или иной теме, по тому или иному предмету.
Когда я готовлю курс, волей-неволей вынуждена серьёзно разбираться в вещах, о которых до того знала что-то только благодаря книгам, опыту или собственной интуиции. Каждый раз я очень много читаю, а потом не просто привожу знания к системному виду, а ещё додумываю до конца то, что давно пора было додумать, и разрабатываю на стратегическом и тактическом уровнях то, что давно пора было разработать.
Мне кажется, чтение лекций и курсов делает меня гораздо лучшим практиком
У меня нет миссии просвещать и растить специалистов, но чувство востребованности знания мне дорого и важно. Преподавание даёт мне ощущение, что накопленный мной корпус знаний небесполезен. Нет ни одного рабочего проекта, где можно было бы применить их во всей полноте: любой проект задействует только часть того, что мы умеем. Курсы же — это возможность передавать знания в большом объеме и надеяться, что каждый кусочек пригодится кому-то, что неспроста он был приобретён ценой довольно тяжелой работы.
Я учусь у своих студентов. Какой бы курс, какую бы лекцию я ни читала, студенты всегда пополняют мои знания: и тем, что рассказывают о своем опыте и своих идеях, и тем, что пишут в домашних заданиях, и даже тем, какие вопросы задают и над чем заставляют задумываться. Я очень благодарна им за это.
Галина Юзефович
Литературовед, критик. Преподаёт историю современной литературы и литературное мастерство в НИУ ВШЭ
Начинала я свою профессиональную карьеру в РГГУ, в котором сама училась. Там я преподавала филологам латинский язык.
В 2013 году мой давний друг Константин Сонин позвал меня преподавать в совместный бакалавриат ВШЭ и РЭШ, основателем которого он был. Он хотел создать фактически факультет Liberal Arts, но с уклоном в экономику и математику. Гуманитарная составляющая там, правда, тоже важна: выпускники должны не только уметь решать задачки по экономике, но и писать и человеческим языком объяснять то, что они делают. Все это показалось мне очень увлекательным и привлекательным. Я сразу согласилась и до сих пор очень люблю этот проект.
В Совместном бакалавриате ВШЭ-РЭШ у меня есть обязательный курс по академическому письму: мы с коллегой и подругой Татьяной Трофимовой ведем его уже очень много лет. Ценность курса для меня в следующем: на входе у нас есть очень умные ребята, но многие из них и двух слов связать не могут. А оканчивают курс все те же очень умные ребята, только теперь они умеют отлично излагать свои мысли на бумаге. Когда я вижу, как этот цветочек прорастает за полгода-год, я чувствую огромную педагогическую радость и полное удовлетворение.
Ещё я читаю бакалаврам-экономистам курс «Современная литература: опыт институциональной истории». Я рассказываю в его рамках историю современной литературы, но не так, как ее рассказывают филологу: мы изучаем предмет, отталкиваясь не от самого текста, а от каких-то связанных с ним культурных институций. Обсуждаем заметные литературные премии, говорим об эволюции жанров и положения писателя в мире, о развитии новых направлений в литературе, о её публичной презентации.
На семинарской части курса мы читаем совсем новые книги. У меня практически каждый год обновляется список литературы, я добавляю в него что-то свеженькое, актуальное, чтобы студенты читали книги буквально с пылу с жару.
Но сейчас для меня важнее всего моя позиция в магистратуре по литературному мастерству. Я очень люблю своих бакалавров-экономистов. Но, отучившись у меня, они уходят заниматься экономикой. А выпускники магистратуры по литмастерству остаются где-то неподалеку от меня.
И я надеюсь начать растить себе и коллегам профессиональную смену
Со следующего года мы открываем новый трек — «Литературная критика». Впервые в жизни у меня будет официальная возможность набрать и поучить, как-то вывести в большую жизнь людей моей профессии. Конечно, это очень волнующий для меня проект, очень амбициозный, и я связываю с ним много надежд.
Учить тому, что ты делаешь много лет, что у тебя на кончиках пальцев, не то, чтобы просто, но проще и интересней. Можно сразу переходить к практике — не рассказывать и не объяснять теоретически, а показывать на живых, настоящих примерах. В моем случае — вовлекать студентов в реальную критическую работу, обеспечивать им возможность публиковаться. Всё это я умею. И совершенно точно буду делать.
А пока я учу писателей, которым полезно быть не только писателями, но и читателями. Наши студенты — совершенно потрясающие ребята. Мне кажется, они такие умные и классные, что и наша русская литература ими прирастёт в ближайшие годы и мы все от этого останемся в огромном выигрыше.
Мне очень нравится формат общения «учитель — ученик». Я любила быть в позиции ученика — и до сих пор люблю, когда мне случается чему-нибудь поучиться, встретиться с людьми, у которых мне есть что перенять. Мне нравится быть в позиции преподавателя тоже: мне кажется, это самый продуктивный вид обмена знаниями со времен Сократа и Платона. Ничего лучшего люди не придумали.
Благодарим за помощь в подготовке материала стажёра Анастасию Широкову.
Популярные комментарии
Виктория ИльинаЧто, на мой вгляд, произошло с современными детьми? Сегодня мы гораздо лучше умеем выявлять особенности развития детей. То, что раньше оставалось незамеченным или объяснялось словами «ленится», «невоспитанный», «не хочет учиться», сейчас может получить профессиональную оценку и поддержку. Поэтому создаётся ощущение, что таких детей стало резко больше. Необходимо также признать, что современная информационная среда серьёзно изменилась. Ребёнок сегодня живёт в потоке информации, который невозможно сравнить с тем, что было 20–30 лет назад. Одновременно выросли требования к скорости освоения знаний, объёму информации и самостоятельности школьника. При этом школа далеко не всегда успевает адаптироваться к новым условиямю Однако, на мой взгляд, главная причина проблемы лежит глубже. Изменилось отношение общества к школе и образованию. Для многих детей и родителей знания перестали быть безусловной ценностью, а школьные требования стали восприниматься скорее как формальность или препятствие. Одновременно снизился уровень дисциплины, родительского контроля и готовности ребёнка выполнять сложную, не всегда интересную работу. Нельзя сбрасывать со счетов и цифровую среду: компьютерные игры, гаджеты, социальные сети дают ребёнку быстрые эмоции и мгновенную обратную связь, тогда как учеба требует терпения, концентрации и усилий. В результате школе приходится конкурировать не только с внешними развлечениями, но и с изменившейся культурой детства.
Почему раньше дети спокойно сидели на уроках, а сейчас у половины класса либо СДВГ, либо РАС — и они всем мешают?
Александр КомнатныйЯ ни разу не комментировал статьи, но эту прокоментирую. Я ученик, учусь в 9 классе сельской школы. Наш класс, нельзя посчитать порядочным. Но, я скажу на основе личного опыта — дисциплина в классе будет, только когда дети будут боятся. ЛИБО, вы будете прям очень интересно вести предмет. А это редкость. Короче, если вы действительно хотите дисциплины — вам нужен обычный страх. Вы не должны говорить: «Всё, остаётесь у меня ещё на один урок», а потом не оставлять ещё на один урок. Ведь тогда, дети поймут — ничего вы им не сделаете. А вы должны делать. О вас должны ходить страшные легенды, и половина из них должна быть правдой. Тогда, у вас на уроках будет дисциплина. НО, важно — вы не должны ругать за неправильные ответы. Это точно. Ведь, есл вы будете орать из-за неправильного ответа, дети на ваших уроках вообще слова не скажут, а это тоже плохо. Нет, ругать вы должны только за дисциплину. А ещё — не бойтесь заваливать учеников двойками, а может даже колами.
Ученики срывают уроки и не слушают учителя. Как вернуть дисциплину за 4 шага
ОльгаЧто значит стукачество? Я считаю так: если тебя никак это не касается, то об этом рассказать должны участники. Макисмум, что должен сделать ребенок — рассказать об этом родителям, чтобы взрослые люди уже решали надо ли доводить ситуацию до сведения школьной администрации. А если ребенка избили, унизили или регулярно оскорбляют, то он имеет полное право и даже должен рассказать об этом взрослым: учителю и родителям. Потому что дети сами не разберутся — это все миф, что они могут и должны разобраться сами. Может именно это учительница и имела в виду, когда говорила, что дети должны ей все рассказывать? А родители сделали из мухи слона?
Учительница поощряет стукачество в классе. Стоит ли запрещать ребенку доносить на других?









