«Тревожность заставляет детей списывать»: почему не нужно заставлять их зубрить бесполезные факты

Для российских школьников и студентов воспользоваться шпаргалкой — это аттракцион. А вот в США за списывание на выпускных экзаменах можно лишиться возможности поступить в университет. Профессор Университета Огайо и исследователь с 20-летним стажем Эрик Эндерман в интервью «Мелу» рассказал, что заставляет детей пользоваться шпаргалками и как должны выглядеть программы антибуллинга в школах.
Вы провели десятки исследований о списывании в школах. Есть ли вообще позитивные стороны в этом?
Я не думаю, что в этом есть что-то хорошее. Дети могут всё записать и подготовиться. Но если ребёнок делает шпаргалку, то у него будет соблазн ей воспользоваться, а это уже плохо.

В России некоторые педагоги за шпаргалку не наказывают, потому что ребёнок или студент хоть что-то сделал и запомнил.
Стоит разделять ситуации, когда преподаватель заранее разрешает принести дополнительные материалы на эказамен. Это уже не шпаргалки и не списывание, а просто подсказки. Когда я вёл в университете предмет «Введение в статистику», я разрешал приносить с собой блокнот с формулами. Но это не значит, что я разрешал шпаргалки.
Есть вещи, которые бессмысленно запоминать, например, формулы или даты
В математике или статистике важно не помнить наизусть формулу, а знать, как её использовать.
Студенты списывают и пользуются шпаргалками из-за тревоги, что не смогут вспомнить формулы. Именно их они часто записывают в шпаргалки. Но если попросить учёного процитировать формулу, то он её сходу не воспроизведёт. Он скажет, как её использовать и интерпретировать. Зачем же тогда заставлять учить детей учить формулы и даты?
А можно ли свести списывание к нулю?
Это трудно, но возможно. Для этого учитель должен сфокусироваться на том, чтобы ученики понимали материал, а не просто запоминали его для тестов. Когда у ученика есть возможность пересдавать тест до тех пор, пока он не поймёт тему, списывание становится бессмысленным.
Но это сложно сделать. Студенты списывают на тестах, потому что ставки высоки. Многое решает то, что учёба значит для учителя и для ученика. Если педагог считает, что дети должны получать хорошие оценки на тестах, то у них будет больше поводов для списывания.
Но есть и другие учителя. Наши исследования доказывают: если преподаватель ставит усвоение материала выше оценок, то списывать дети будут намного меньше. Это требует много времени, но это возможно.
Такой подход сильно отличается от того, что делают многие учителя. В США есть школы, которые работают с такой системой, и они весьма успешны. Конечно, списывание и там встречается, но его намного меньше, так как ученик от него не получает преимуществ.
В книге «Фрикономика» Стивена Левитта и Стивена Дабнера рассказывалось о случаях, когда американские учителя намеренно завышали оценки детям. Как боролись с такими случаями?
Да, в США были большие скандалы, связанные с завышением оценок, например, в Атланте (штат Джорджия) и Коламбусе (штат Огайо). В Коламбусе учителя через компьютерную систему исключали некоторых детей на время теста, а потом включали обратно. Поэтому оценки этих детей не учитывались в средних баллах школы, и он повышался. После расследования был уволен директор школы и многие педагоги потеряли свои места. В Атланте из тестов стирали одни ответы и вписывали другие.

Всё это происходит потому, что зарплаты учителей и финансирование школ и района часто зависят от баллов SAT (Scholastic Aptitude Test, аналог российского ЕГЭ — Прим. ред.). Если баллы низкие, то на школу могут наложить штрафы или вообще закрыть. Так что основной целью учителей было обеспечить себе премии и хорошую зарплату.
Есть ещё один момент — в США дома рядом со школами с высоким средним баллом стоят дороже. Поэтому люди, выбирая дом, учитывают средние баллы. Но если выяснится, что учитель исправлял оценки, то его ждёт суровое наказание.
Получается, что стандартизированные тесты поощряют списывание?
Я не сказал бы, что прямо поощряет, скорее, делает его более заманчивым. По статистике чаще встречается списывание на стандартизированных тестах, особенно на самых важных вроде SAT. От них зависит не только обучение в школе, но и поступление в университет.
Однако тесты — это не первопричина. Всё зависит от социализации, воспитания, отношения сверстников к шпаргалкам. Если это тест, который на многое влияет, то в США для списывающих могут быть серьёзные последствия. Были случаи, когда ученики отправляли вместо себя кого-то писать тест. Нарушителей ловили и арестовывали. Эти ученикам теперь запрещено подавать документы в колледж.
В России с этим не так строго — всё же есть шанс на пересдачу. Но нередко детям лень готовиться.
Главная проблема тут — мотивация к учёбе. Родители не всегда знают, чем мотивировать своих детей. Дети тоже часто врут, что они что-то сделали, получили отметки. Но не может быть так, чтобы родитель внезапно начал мотивировать и проверять. Мотивировать нужно с детства. Родитель должен последовательно быть включён в обучение ребёнка.
Мотивация появляется тогда, когда ребёнок видит, что родитель заинтересован в обучении и ему важно, что происходит. Это не означает, что если не начать в три года, то всё потом потеряно. Просто чем позже начать, тем труднее.
В 13 лет подростка приучить и замотивировать трудно. У него уже сформировались плохие привычки. Например, моя коллега после лекций сидит вместе с ребёнком и контролирует, как он делает домашние задания, потому что если этого не делать, то ребёнок начинает сидеть в телефоне и отвлекаться. Да и вообще смартфоны сильно мешают в обучении.
Родители иногда не понимают про детей гораздо более важные вещи, чем отсутствие мотивации. В этом году в России участились случаи стрельбы в школе, и это становится большой проблемой, как и в США. Но есть ли способы свести такие инциденты к минимуму?
Да, в США очень часто стреляют в школах. Все пытаются понять, как можно предотвратить и предсказать поведение ребёнка. На мой взгляд, очень важно обучать учителей не только тому, как преподавать, но и тому, как распознать угрожающие признаки в поведении ребёнка и куда обращаться. Потому что у нас часто говорят: «О, мы видели эти знаки, но никто ничего не сделал».
Инструкции для школ должны быть основаны на психологических исследованиях. Не у всех людей, которые открывают в школах стрельбу, один психотип. Но есть общие черты. Многие из этих подростков были жертвами травли. Это самый частый мотив.
В США действуют программы по профилактике буллинга. Они чётко прописывают процедуры, как действовать учителям. Есть программа по борьбе с травлей, и все её пункты основаны на психологических исследованиях.

Сейчас большая проблема — это кибербуллинг. Он часто приводит к самоубийствам. Но он, к сожалению, не всегда вовремя становится очевиден. Учитель может не заметить этого, ведь всё происходит в интернете, а не открыто в школе. И отдельный пункт программы посвящён именно этому.
Но сегодня в школах буллят не только детей, часто это касается и учителей.
Есть отдельные исследования, посвящённые буллингу учителей, в которых я участвовал. Это очень частая проблема, ведь не всегда травят именно дети. Инициаторами травли могут быть и родители, и коллеги, и администрация школы.
Часто учителя не признаются, что их травят. Они скрывают это и боятся, что их признают неэффективными. Поэтому первый шаг — признать существование проблемы, а не замалчивать травлю.
Но так же, как и в ситуации с детской травлей, инструкции должны распространяться на всю школу. Если учителя травят, но его никто в школе из коллег не поддерживает, то ничего не изменится. В школах нужно пресекать любые формы буллинга. Однако виновника травли не нужно выгонять.
Нужно бороться с травлей, но не с самим человеком, который её устраивает
Нужно понять, почему он так делает, и объяснить, почему так не нужно поступать. Если нет специально разработанной программы действий, то у учителя должен быть человек, с которым он сможет обсудить свою ситуацию: школьный завуч, психолог или соцработник. Но вообще не бывает такого буллинга, который направлен на что-то одно. Это всегда спектр разных действий.
Профессор Эрик Эндерман входит в экспертный комитет, который участвует в разработке стратегии развития Института образования НИУ ВШЭ до 2024 года. Вместе с членами совета профессор дал независимую оценку деятельности института и рекомендации по доработке стратегии.
Фото: Shutterstock (Everett Collection), inspire.ehe.osu.edu
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям









