Уволившиеся из онкоцентра Блохина врачи: происходящее — это уменьшенная модель нашего здравоохранения
Уволившиеся сотрудники онкоцентра Блохина считают, что результаты проверки Минздрава не заслуживают доверия. Они собрали пресс-конференцию и рассказали, почему не согласны с полученными данными и назвали конфликт нового руководства клиники и коллектива «юридическим абсурдом». На встрече врачей и журналистов побывал корреспондент «Мела».
«Предположим на секунду, что выводы комиссии верные. Возникает вопрос, а что все эти годы минздрав делал? Если все так плохо в подведомственном минздраву учреждении, то что по стране тогда происходит?».
Максим Рыков, бывший замдиректора НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина
Профессор Георгий Менткевич, бывший руководитель отделения трансплантации костного мозга центра имени Блохина, сказал, что не может согласиться с выводами комиссии Минздрава, которая признала правомерность действий руководителей НИИ имени Блохина Ивана Стилиди и Светланы Варфоломеевой. Говоря так, Менткевич имеет в виду, что возглавляла проверку директор Департамента медицинской помощи детям Елена Байбарина, которая иназначила новое руководство. Главным медэкспертом комиссии был главный детский онколог-гематолог Минздрава академик Александр Румянцев. Именно он давал в своё время Варфоломеевой свои рекомендации.
«Если говорить о комиссии, то у нас нет никакого текста итогового заседания, как комиссия была составлена известно достаточно хорошо — из тех людей, которые не устраивают очень большую часть специалистов, пациентов, родителей».
Георгий Менткевич, бывший сотрудник онкоцентра Блохина
Менткевич объяснил и одну из главных претензий к его работе. Она заключается в том, что под его руководством якобы не делались трансплантации (костного мозга) по квотам, а финансировались через фонды. Подозрение вызвало и то, что врач является соучредителем фонда «Настенька». Менткевич заявляет, что квоты в онкоцентре очень быстро заканчиваются, а при отсутствии допфинасирования от государства, необходимость прибегать к помощи фондов неизбежна. К тому же, со слов профессора, его команда делала официальный запрос в профильное министерство и там им разрешили обращаться к другим источникам.
«Фонды в детской онкологии играют колоссальную роль. Лечение детей — очень дорогая вещь. Зайдите на сайт фонда „Подари жизнь“. 800 миллинов рублей в год этот фонд передаёт онкоцентру Рогачева. Значит на 800 миллионов рублей фонд недофинансирован от Минздрава. Кстати, 20% оттуда идут администрации НИИ».
Георгий Менткевич, бывший сотрудник онкоцентра Блохина
Максим Рыков добавил, что говорить о точном количестве увольнений из-за политики нового руководства пока рано, так как многие сотрудники по понятным причинам боятся уходить в никуда.
«Говорить о количестве увольнений пока рано. Это незаконченный процесс. Они сначала найдут место, потом уйдут. Процесс замещения врачей будут длиться. Потом будут уходить сестры, когда всё увидят.
Отделение трансплантации ушло уже полностью. Я вас уверяю, что новая команда не будет делать трансплантации. Они не умеют собирать стволовые клетки, они не умеют лечить больных. Но отвечать будут те, кто принял решение. Решение за нас приняли».
Георгий Менткевич
«Всё-таки медсестры сказали мне, что если бы могли уйти сегодня, то они бы ушли. Ситуация будет усугубляться. Сложная ситуация будет в отделении трансплантации, так как этих врачей оказалось тяжело заменить».
Максим Рыков
Конфликт между новым руководством онкоцентра имени Блохина, назначенным четвертого июня 2019 года, и коллективом разгорался все лето и вылился в открытую конфронтацию этой осенью. Об этой ситуации «Мел» недавно рассказывал в большом тексте, посвящённом основным фазам спора.
Ещё больше интересного и полезного про образование и воспитание — в нашем телеграм-канале. Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить!
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения






