13 непонятных слов и выражений из комедии «Горе от ума»

«Горе от ума» — комедия в стихах, написанная почти 200 лет назад, в 1824 году. Комедия высмеивает высшее общество начала XIX века — и, разумеется, в ее тексте встречается множество слов и выражений, которые не очень понятны современным девятиклассникам. Попробуем разобраться хотя бы с некоторыми из них.

— Какой фасон прекрасный!
— Какие складочки!
— Обшито бахромой.
— Нет, если б видели мой тюрлюрлю атласный!
Тюрлюрлю — это длинная женская накидка без рукавов из шуршащей шелковой ткани. Такие накидки носили в 20-е годы XIX века. Грибоедов использует это слово как символ легкомыслия и фривольности.

От скуки я взяла с собой // Арапку-девку да собачку.
Вели их накормить, ужо, дружочек мой;
От ужина сошли подачку…
Арапками во времена Грибоедова называли чернокожих женщин или девочек. В первой половине XIX века при царском дворе и в среде петербургских и московских аристократов была традиция держать среди челяди чернокожих слуг —арапов.

Тогда не то, что ныне,
При государыне служил Екатерине.
А в те поры все важны! в сорок пуд…
Раскланяйся, тупеем не кивнут.
Тупей — это старинная мужская прическа, представляющая собой собранный на затылке пучок волос.

— Какой эшарп cousin мне подарил!
— Ах! да, барежевый!
— Ах! прелесть! — Ах! как мил!
Барежевый — сделанный из барежа — шерстяной, шелковой или хлопчатобумажной ткани редкого плетения. Эшарпами называли большие нарядные женские шарфы из легкой ткани.

Ну! я не знал, что будет из того
Вам ирритация. Опрометью вбежали.
Мы вздрогнули! — Вы в обморок упали,
И что ж? — весь страх из ничего.
Слово «ирритация» произошло от латинского irritare, что значит «раздражать». У Грибоедова оно используется как синоним волнения, замешательства, неудобства.

Изволили смеяться; как же он?
Привстал, оправился, хотел отдать поклон,
Упал вдругорядь — уж нарочно…
Вдругорядь — это «в другой раз, ещё раз, снова». Слово использовали в XIX веке, сейчас оно считается устаревшим.

И впрямь с ума сойдешь от этих, от одних
От пансионов, школ, лицеев, как бишь их;
Да от ланкарточных взаимных обучений.
Ланка́рточное (искаж. «ланкастерское»), обучение — методика английского педагога Ланкастера (1771–1838), суть которой заключалась в том, что младшие ученики занимались с помощью старших под руководством учителя.

Ведь я ей несколько сродни;
По крайней мере искони
Отцом недаром называли.
Искони — это издавна, с незапамятных времен, с самого начала, всегда. Именно от этого слова произошло куда более привычное нам наречие «исконно».

— Хоть есть охотники поподличать везде,
Да нынче смех страшит и держит стыд в узде;
Недаром жалуют их скупо государи.
— Ах! боже мой! он карбонари!
— Нет, нынче свет уж не таков.
Здесь Фамусов называет Чацкого карбонарием — то есть бунтовщиком, неблагонадежным человеком. Карбонарии (от итальянского слова carbonaro — «угольщик») — это члены тайного политического общества первой половины XIX века, которые боролись за независимость Италии сначала от Испании, а потом от Франции.

На куртаге ему случилось обступиться;
Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;
Старик заохал, голос хрипкий;
Был высочайшею пожалован улыбкой…
Куртаг — старинное слово, образованное от французского cour («двор») и немецкого Tag («день»). Куртагом во времена Грибоедова называли приемный день при царском дворе.

Максим Петрович: он не то на серебре,
На золоте едал; сто человек к услугам;
Весь в орденах; езжал-то вечно цугом;
Век при дворе, да при каком дворе!
Вообще, цуг — это вид упряжки, в которой лошади идут гуськом или парами, одна за другой. В России XIX века (и в комедии «Горе от ума» в том числе) цугом также называли богатый, торжественный выезд кого-то из высокопоставленных государственных лиц.

В горах изранен в лоб, сошел с ума от раны.
Что? к фармазонам в клоб? Пошел он в пусурманы?
Ее не вразумишь.
Примерно за 100 лет до того, как слово «фармазон» стало достоянием блатного жаргона, так в аристократических кругах называли вольнодумцев и либералов, желая их унизить. Изначально фармазон — искаженное название члена масонской ложи (франкмасон). У Грибоедова про фармазонов говорит графиня-бабушка — глуховатая и сильно отставшая от жизни.
Иллюстрации: Дмитрий Кардовский

Популярные комментарии
Вероника РассказоваЯ очень сочувствую пострадавшим девочкам! Думаю, возможно были и мальчики. Но! Некоторых эпизодов, возможно, можно было избежать. В частности, если бы девушка Ульяна не поехала на дачу! Хотя, она возможно и не знала, что будет там наедине с ним. Танцоры-тренеры, конечно, уроды конченных! И тень падает на всё сообщество.
Сразу нескольких известных танцоров обвиняют в растлении девочек-подростков: что известно о ситуации
АнастасияОчень хорошо понимаю автора. Тоже отпустила сына во взрослую жизнь. Получил образование. Но есть бытовые особенности, особенности самочувствия и здоровья, сопутствующие основному диагнозу трудности, от которых «не отмахнешься». И это все объективно влияет на качество жизни, самостоятельность, принятие решений. И я как мама также оглядываюсь вокруг себя и понимаю, что в прошлом все что могла сделала, и соломку где могла стелила, но будущее открыто. Задумалась, сейчас мне хорошо, когда сын проявляет радость, состояние счастья, говорит о своей любви.
«Наверное, я планирую жить вечно»: мама 26-летней девушки с ОВЗ — о будущем, которое пугает
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе

















